— Мне нужно одеться. Можешь, конечно, остаться, но ты, наверное, сама хочешь освежиться. Почему за колени держишься? Болят?

Я кивнула в ответ и немного повернула голову. Мужчина подошел к своему шкафу, и, взявшись за дверцу, посмотрел на меня. На мускулистом теле блестели капельки воды, и одна из них покатилась с шеи на его грудь. Черные курчавые влажные волосы и темно-коричневые соски почему-то смутили меня. Смотреть ниже, на его ноги и бедра, замотанные в белое полотенце, я совсем не стала. Резко отвернулась и, запахнув халатом свои колени, медленно встала. Сделав пару шагов, снова глянула на ректора. Он продолжал стоять на месте и смотреть на меня. Скрывшись в ванной, я выдохнула и, облокотившись на раковину, посмотрела на своё отражение. Тёмные круги под глазами и опухшее лицо. Нос вообще был картошкой. И это все последствия моей вчерашней «прогулки». Лекарь действительно силён. Включив воду, я принялась умываться прохладной водой. Сколько нужно дать времени мужчине, чтобы он оделся? Справив нужду, я посидела ещё некоторое время на краю ванны и тут вспомнила про своё бельё. Повертела головой, но нигде его не увидела. Под раковиной стояла корзина, и я тут же наклонилась к ней. Сверху лежали штаны ректора и виднелся край чёрных трусов. Одернув руку, я постеснялась их трогать. Наверное, он кинул мои вещи на дно этой корзины. Задвинув её обратно, я горько вздохнула. Да что ж это такое⁉ Почему в этом городе все, кому не лень, забирают у меня мои вещи? Сначала Рыжий, потом злая женщина в лекарском крыле, а теперь и ректор.

— Ты там решила до вечера сидеть? — раздался его голос за дверью.

Мне пришлось тут же покинуть своё убежище. Мужчина был одет в чёрный костюм, какой я видела на нём в тот день, когда он появился на пороге кабинета магистра, родственника Фурата и Маруа.

— Туула принесёт тебе одежду. Хранитель прибудет вечером, так что можешь отдыхать здесь, пока я буду занят. Идём, — проговорил он, протягивая мне руку.

Этот жест меня удивил. И вообще его голос был совсем другим, не таким грубым, как в прошлое наше общение. Руку его, конечно же, я проигнорировала, и, отвернув голову, пошла к двери, ведущей в комнату с круглым столом. Шагнув за порог, я не ожидала увидеть там кого-либо, но там оказались две девушки в белых фартуках, и они накрывали на стол.

— Доброе утро, господин Балодис, — сказали они одновременно и удивлённо уставились на меня.

— Доброе утро, принесите ещё один прибор, пожалуйста, — невозмутимо сказал он и отодвинул для меня стул.

Девушки глянули друг на друга, и одна из них, поставив на стол чашку, которую держала в руках, слегка склонилась и быстрым шагом вышла из комнаты. Вторая продолжала расставлять посуду.

— Что-то Агъян задерживается, обычно первый приходит. В последнее время он повадился составлять мне компанию за завтраком, — как бы между делом сказал ректор и сел рядом со мной. — Будьте добры, по пути загляните к госпоже Анил, пусть она зайдет ко мне минут через пятнадцать, — обратился он к девушке, и та, кивнув, поставила поближе к нему тарелку с омлетом.

Закончив сервировку, она откатила в сторону столик со стеклянными полочками и, слегка поклонившись, оставила нас наедине. Есть хотелось неимоверно. Желудок словно сжимался и причинял сильный дискомфорт. Осмотрев все тарелки, я потянулась первым делом к булочкам. Вчера я не успела их попробовать. Пожалуй, сегодня с них надо начать, но ректор демонстративно отодвинул тарелку подальше и поставил передо мной пшеничную кашу. «Ладно, как скажете!» — подумала я и взяла ложку. Ректор тоже взял свои столовые приборы и активно начал ими пользоваться, разрезая омлет на кусочки. Тишина была такой, что я услышала какой-то скрежет и, вспомнив о птице, повернула голову в тот угол, где висела большая ветка. Птица прошагала по этой ветке и принялась отдирать кору на её конце.

— Доброе утро, красивая птица, я никогда не видела таких, как ты, — сказала я, слегка улыбнувшись.

Попугай встрепенулся и тут же прилетел к нам. Сел на спинку соседнего стула и громко сказал:

— Кррррасотка, потанцуем?

А потом просвистел, явно обращаясь к ректору: «Еще одна хочет полапать меня. Ты ей говорил, что я не люблю, когда меня трогают?»

— И я не люблю, когда меня трогают, — улыбаясь, ответила я.

Как хорошо, что мне не нужно скрывать от ректора свой дар. Птица, услышав, что я только что сказала, растопырила крылья и, наклонившись, так смешно завернула голову, что я не удержалась и, рассмеявшись, добавила:

— У меня в лесу осталась моя подруга Вафа. Она уже старенькая серая ворона. Вы бы нашли общие темы для разговора. Ты не представляешь, какая она болтушка.

«Самал! Она меня понимает!» — натурально закричал попугай и, вспорхнув, уселся на плечо ректора.

— Я думал, что я один такой особенный, — ответил на это мужчина, продолжая жевать свой завтрак.

— И судя по тому, что никто об этом не знает, вы скрываете этот дар. Почему? — спросила я, продолжая разглядывать птицу.

— И не только этот. А сколько людей знают о твоем даре?

— Только Алек. Я помню из детства рассказы о том, как убивали таких, как мы.

— А по какой причине? — спросил он у меня.

— Не знаю. Я в школе не училась. Так, по слухам, вроде из-за царицы Гамиры Первой.

— Если захочешь, я расскажу тебе историю нашего мира в общих чертах. Но лучше бы ты подала документы и стала адепткой этой академии.

— У меня нет документов, и я не хочу здесь оставаться.

— Зря. Агъян взял бы тебя в ученицы и раскачал твой дар целителя до нужных параметров.

— Мне этого не нужно, и я не хочу…

— Мне неинтересно знать, чего ты не хочешь. Лучше я скажу, чего ты, наоборот, хочешь, — перебил он меня. — Увидеть брата. А что, если я смогу сегодня же доставить его к тебе? Останешься вместе с ним в академии?

— Нет, — не раздумывая, ответила я.

— Потому что он оборотень? — ехидно улыбнувшись, спросил он.

— Откуда… — хотела я спросить: «вы знаете?», но не успела, так как ректор бесцеремонно засунул мне в рот ложку каши. В этот момент, постучав в дверь, зашла девушка и поставила на столик посуду, косо глянула на меня и, склонив голову, так же быстро вышла.

— Давай-ка ты сейчас молча будешь есть, а я расскажу тебе кое-что интересное, — сказал ректор, отдавая обратно мою ложку.

Интересным оказалось то, что к нему вчера приходил огненный маг и рассказал всё, что произошло в деревне.

— А зачем он меня искал? К Рыжему хотел вернуть? — нахмурившись, спросила я.

— Нет, домой. Твой оборотень сейчас находится у его тётки, и они ждут результатов твоего поиска.

— Могу я тогда послать вестник Алеку? — с мольбой в глазах спросила я.

— Увы, я не знаю его тётку. Нам придётся сначала связаться с господином Хаас. Как только ты позавтракаешь, я сообщу ему о тебе, — сказал он, наливая в маленькую кружечку чёрный напиток.

Я тут же принялась за немного остывшую кашу, затем намазала бутерброд мягким сыром и вприкуску, так чтобы наверняка, откусила булку. От радостной мысли, что я наконец-то смогу сообщить о себе Алеку, я не различала вкуса. Да, было сытно, но спроси у меня, с чем была булка, я даже и не вспомнила бы. Ректор пристально посмотрел на меня и откинулся на спинку стула. «Сейчас что-нибудь спросит», — подумала я и приготовилась, но наше молчание прервал стук в дверь, а затем раздался женский голос:

— Доброе утро, ты меня звал?

— Доброе утро, Туула, зайди, пожалуйста, — ответил ректор, не изменив своей позы.

В комнату вошла вчерашняя женщина, которая была в брючном костюме. Сегодня на ней была узкая чёрная юбка чуть ниже колен, черные туфли на высоком каблуке и белая блузка с полупрозрачными рукавами. Прическа у неё была тоже очень красивая. Русые волосы уложены в объемную ракушку на затылке, а на лбу несколько прядей были словно приклеены и блестящими завитками уходили ей за уши. Она шагнула через порог и, увидев меня, сбилась с шага, но тут же перевела взгляд на ректора и не смогла скрыть своего раздражения.