— Адепт Шарби, моли Мать-прародительницу, чтобы девушка выжила. Как ты додумался вытянуть её на арену? — услышала я незнакомый голос.

— Я же не думал, что она не сделает щит. Без этого умения на состязания не пускают! — ответил этот адепт Шарби.

— Ты это мне говоришь? — рявкнул первый.

— Простите, ректор, — прошептал адепт.

— Очнулась, — сказал третий голос совсем близко, и я услышала облегченный выдох тех двоих. — Она не маг и, вообще, похоже, не адептка, — задумчиво произнес всё тот же голос, и я почувствовала, как меня пытаются раздеть. Пришлось пошевелиться, но сил совсем не было. Я выкинула в воду всю свою магию.

— Тише, я только сниму мантию и высушу одежду, — сказал первый голос, принадлежавший, как оказалось, ректору.

С его словами я почувствовала воздушный теплый поток, и, действительно, стало сухо и тепло. «Маг воздуха», — подумала я, не в силах открыть глаза.

— Как же ты оказалась на трибуне, да ещё в чужой мантии? Кто посмел нарушить устав академии и дал её тебе?

Ого, да я крепко подставила Маруа. Надеюсь, она не сознается, что сама дала её мне.

— Что будем с ней делать? — спросил третий голос.

— Пока она окончательно не придёт в себя, подержим в лекарской, а потом разберемся. А вы, адепт Шарби, отстраняетесь от занятий на неделю и будете отбывать наказание в моей лаборатории с завтрашнего дня. Бегом домой, — грозно сказал первый голос, и тут же хлопнула дверь.

— Самал, подними её, я портал активирую, — сказал третий голос, и меня снова сдавило изнутри.

После перемещения я не сдержала стон. Было больно дышать. Болело всё тело. Скривившись, я попыталась открыть глаза. Сквозь ресницы я увидела прямо перед собой красивое мужское лицо. Первое, что бросилось в глаза, — это ямочка на слегка небритом подбородке. Щетина была светлая, как и его волнистые длинные волосы, зачесанные назад и почти достающие до плеч.

— Говорить можете? — спросил он, а я, кроме кряхтения, ничего не смогла из себя выдавить.

— Вы находитесь в лечебном корпусе столичной академии. Сейчас придёт моя помощница, и будет за вами присматривать. После моего лечения вам нужно поспать. Вы понимаете меня?

— Да, — наконец сказала я и снова закрыла глаза.

Когда пришла женщина и не церемонясь стала меня раздевать, я обнаружила, что не чувствую своего тела. Довольно быстро я лишилась обуви и брюк, а вот кофта, платье и майка были безжалостно разрезаны вдоль тела. Эта беспощадная помощница очень ловко вытащила из-под меня пришедшую в негодность одежду, за которую я так сильно цеплялась последние два дня. Хотела бы я возмутиться, но рот не открывался. Женщина прикрыла меня длинной хлопковой рубашкой и просунула руки в короткие рукава. Затем грубо повернула меня на бок и завязала на спине завязки. Я понимала, что она делает, и частично видела выражение её безэмоционального лица, но пошевелиться не могла. Что это было за лечение такое, от которого меня парализовало? Поделать с этим я ничего не могла, поэтому оставалась безмолвно лежать и смотреть, как бывшие мои вещи были помещены в мусорный мешок и оставлены возле двери. Дальнейшее вызвало у меня интерес. Я наблюдала, как она дезинфицирует помещение, моет руки и надевает перчатки. Из ящичка вытащила шприц, набрала в него из ампулы прозрачную жидкость и вколола мне в вену. Я даже не успела запаниковать, как перед глазами всё поплыло. Веки отяжелели, и я мгновенно уснула.

Алек, куда же ты всё время бежишь? Мой волк ищет меня, и по непонятной мне причине я вижу это. Вот он выбежал из леса на высокий выступ и смотрит вниз, на какое-то поселение возле реки.

— Господин ректор, она ещё спит, — услышала я женский голос.

— Я просто посмотрю, — тихо ответил он, и я услышала шаги возле меня.

— Откуда же ты взялась? — раздалось совсем близко, и мне захотелось увидеть обладателя этого голоса.

Сделав над собой усилие, я приоткрыла глаза и, моргнув пару раз, осознанно посмотрела на того, кого все называют ректором. Мужчине, наверное, лет под пятьдесят. Брюнет с короткой аккуратно уложенной стрижкой. По бокам выбритые виски с проседью. Нахмуренные густые чёрные брови, карие глаза, прямой нос, тонкие губы и гладко выбритый подбородок. Смуглая кожа на лице и мощной шее выглядит упругой, что подчеркивает его отличную физическую форму. А четко очерченные скулы и угловатые черты с плотно сжатой челюстью придают облику строгость и силу. Одним словом, слишком суровый мужчина сейчас взирал на меня, как будто я ему враг. Никогда так близко не рассматривала мужское лицо. Кроме Алека, конечно. Прочистив горло, я решила сразу заступиться за Маруа.

— Я без спросу взяла мантию, — прохрипела я.

— А фамилия у тебя есть? Имя? Родители кто?

— Нет родителей.

— Кому тогда о твоём местонахождении сказать?

— Я из деревни Цисмар. Там меня ждёт Юрт Каулиньш.

— Цисмар? Не слышал про такую. А что ты в столице забыла, раз тебя там ждут?

— Порталом украли.

— Прям-таки украли? Что ж ты за помощью не обратилась в Управление, а пошла сюда на состязания? Зачем мне врёшь? — ехидно проговорил он, прищурив глаза.

Осмыслив его слова, я сглотнула. Действительно, глупо выходит.

— Молчишь? Вот и молчи дальше. Судя по тому, как ты была одета, — ты из неблагополучного района, поэтому меня не интересует твоя судьба. Осталась жива — и ладно. Даже не буду взыскивать с тебя оплату за лечение. Но как только сможешь стоять на ногах, уходи. Сделаю вид, что не заметил, — сказал он, резко отодвигая от меня своё хмурое лицо.

Мне действительно было нечего ответить на это. По ощущениям, я ещё не скоро встану, поэтому просто закрыла глаза и тяжело вздохнула.

Тэун Хаас

Неделя пролетела незаметно. По рабочим моментам пришлось смотаться пару раз до Дурбе, чему был рад. Лучше туда, чем в столицу. Угнетает меня огромное количество машин и народа на один квадратный километр. Отец прислал вестник и порадовал скорым возвращением, и это значит, что мне недолго осталось развлекать свою матушку. Позавчера свозил её на цветочную выставку в городскую оранжерею. Зимой без солнца моя мама начинает чахнуть. Я ей несколько раз предлагал съездить на юг, но она отказывается. В один из вечеров, помимо общения с мамой, я неплохо провёл время в компании старых друзей. Мези вернулся из командировки и пригласил нас отметить его день рождения. В Царской трапезной я встретил свою бывшую, но мы оба сделали вид, что не знакомы. А сегодня неожиданно получил от неё вестник. Инджи зовёт меня к себе. Видимо, не получилось охмурить банкира, возле которого вертелась весь вечер. Покрутив в руках кристалл, я согласился её навестить. Зачем отказываться от удовольствия? В постели мне с ней хорошо, и это факт. Так что составлю матери компанию за ужином и сразу поеду к рыжей бестии.

— Вестник пришёл. Посмотри, вдруг отец, — сказала мама, когда я уже допивал свой кофе.

— Если это отец, то прислал бы его тебе. А если что-либо приходит мне в столь поздний час, то это не может быть чем-то хорошим. Не удивлюсь, если меня хотят опять куда-нибудь отправить, но у меня уже другие планы на вечер, ночь и, надеюсь, завтрашнее утро.

«Трэньк!» — снова раздался этот противный сигнал, и я, отодвинув со скрипом стул, встал из-за стола. Вестник от тётушки меня немного насторожил, и я решил прослушать его в присутствии мамы.

«Тэун, милый! Тут пришёл брат девушки, которую Омид хотел в город забрать, так вот он говорит, что сестра его пропала. Ты что-нибудь знаешь?»

Мама посмотрела на меня излишне заинтересованно. И это значит, что придется рассказать ей про этого дуралея.

— Ничего не знаю. Давно с ним не общался. Пусть поисковика нанимают, — ответил я, сжав в ладони кристалл.

«Трэньк!» — снова пришло сообщение:

«Нанимали. Поисковик её не видит, а брат говорит, что чувствует её. Она где-то далеко, но точно жива… чтобы это ни значило», — неуверенным голосом проговорила моя тётушка.