Его слова до меня никак не доходили. Я его просто не слышала, продолжая жить прошлым. Вместо того чтобы довериться человеку, я снова замкнулась и не смогла объяснить, почему я боюсь людей.

— Ну, ты же мне доверяешь? — спросил он тогда.

— Нет… Не знаю, — ответила я, не подумав о последствиях этих слов.

Юрт со вздохом пообещал никому не рассказывать эту историю и покинул комнату. После этого разговора он никогда не поднимал эту тему, и переехать к ним он тоже больше не предлагал…

Повернувшись на спину, я посмотрела на стену, из которой торчали гвозди с привязанными к ним пучками трав. Нужно вставать и сделать компресс на ногу. Это надо же было мне так неудачно упасть в овраг. Мало того, сильно вывихнула голеностоп, так ещё разодрала о ветки тулуп и распорола кожу на ладошке. Хорошо, Вафа была рядом и позвала Алека. Как он ругался на меня! Спрашивал, зачем я полезла именно за этой корягой, когда могла набрать веток в другом месте или попросить его о помощи. Пока нёс домой, продолжал ворчать, но в голосе я слышала беспокойство, вперемешку с заботой обо мне. То пожалеет, то снова отругает. Я даже таких слов не знала до того дня. Видимо, он давно находится среди людей, а говорит, что на охоте пропадает в лесу и к людям не ходит. Вот и сейчас убежал и зачем-то Вафу с собой позвал. Надо будет у неё спросить, что за тайны от меня. Моя ворона, кстати, старая предательница, тоже любит семейство Каулиньш. С тех пор как я однажды взяла её с собой, она стала почётным гостем. Ещё бы! Она у меня такая умница! Сразу покорила всех своими трюками. Девчонки были в восторге, когда она разложила по баночкам цветные бусинки, открыла коробку с конфетами и угостила всех присутствующих в комнате. И вообще вела себя прилично и не ругалась. Не зря мы с ней накануне весь вечер тренировались. Зато сейчас привыкли к ней, и ворона в доме — это само собой разумеющееся. Вафе всегда нравилось внимание, поэтому она и без меня теперь может наведываться в гости. Несколько лет назад она со своей постоянной парой даже гнездо вблизи их дома свили. Хорошо, что молодняк не привязывается к месту и покидает родительский дом, иначе столько воронья было бы просто жуть. Вафа по весне улетает обустраивать гнездо, выращивает потомство, а затем возвращается ко мне. И я привыкла уже к тому, что периодически у меня на крыше сидят пара её деток. Навещают самые любопытные.

В животе заурчало, напоминая о том, что время завтрака давно прошло, а я до сих пор лежу. Пришлось вставать. В доме царила тишина, и только треск поленьев в ветхой печке оживлял сонную обстановку. С уходом Алека и Вафы я вдруг почувствовала себя жутко одинокой. В такие моменты я всегда вспоминаю Кавима. Столько лет прошло, а я всё тоскую по нему. За это время у меня на лечении побывало много зверья, и некоторые жили у меня месяцами, но я теперь боюсь привязываться к кому-либо, поэтому, вылечив их, всегда отправляю обратно в лес. Домишко наш немного преобразился. Юрт научил Алека пользоваться инструментами, и он постоянно что-то ремонтирует. Как только я поняла, что Алек уже не ребёнок, я поставила ширму возле своей лежанки, так как при нём я уже не могла спокойно переодеваться, замечая на себе задумчивый взгляд. Не знаю, как у оборотней устроен мозг, но с одеждой у Алека всегда были проблемы. Она ему постоянно мешала, и он искренне не понимал, зачем я так тепло одеваюсь, тем более летом. Ох, какие свистопляски он мне устраивал в двенадцать лет! Его спонтанные всплески агрессии всегда заканчивались оборотом и превращением любой одежды в лохмотья. Всё его детство мы воевали со штанами, и даже хихиканье девчонок не могло заставить моего волчонка хотя бы прикрыться. Юрт несколько раз ловил его и рассказывал о правилах приличия. И вот теперь этот взрослый парень наконец-то смирился либо понял, что не стоит сверкать голым задом на людях. Теперь, наоборот, выбирает что поприличнее надеть, когда идёт в деревню. Слава всем Святым, с одеждой теперь у нас всё отлично. Я больше не переживаю, где взять для него очередные штаны, потому что зашивать разодранную в клочья ткань я совсем не могла. Пальцы мои были словно деревянные, и иголка в них ну совсем не хочет держаться. Спасибо Агли, она снабжает нас не только теми вещами, что стали малы или просто не нравятся её детям, но и покупает новые. У меня в сундуке теперь имеется пара приличных нарядов, а у Алека вообще не счесть сколько всего.

Поднявшись на ноги, я, прихрамывая, подошла к столу и сдвинула в сторону листы бумаги с карандашами. Юрт научил нас с Алеком грамоте. Громко сказано про меня, но всё же я теперь могу печатными буквами… очень кривыми печатными буквами написать короткие предложения. Читаю я всё так же отвратительно плохо, а вот мой оборотень схватывает всё на лету. Почерк у него красивый и грамотность на высоте. Он прочитал почти все книги, что дала нам Ерке.

— Наверное, всё же она ему нравится. Он с ней больше времени проводит, — пробурчала я себе под нос и, вздохнув, пододвинула поближе к себе ступку.

Положила в неё лечебных травок и принялась толочь, а потом передумала. Высыпала всё содержимое в таз с тёплой водой и сунула в него всю стопу.

— Таким образом тоже можно отёк снять, — снова произнесла я вслух, а потом вспомнила, что Вафы нет и некому меня слушать.

Пока сидела, обработала ладонь и нарезала новых бинтов из рубашки Алека. Вот очередная вещь, которая неожиданно стала ему мала. Ведь совсем недавно она спокойно застегивалась, а вчера оказалось, что она даже не сходится на груди. Да ещё и рукав порвал, когда согнул руку. Что ж он так быстро растёт-то? Это я остаюсь в одной поре и ношу платье десятилетней давности. Глянув на ширму, на которой, собственно, и висело то самое платье, я вытерла ногу полотенцем и принялась её заматывать. Надеюсь, Алек не проболтается Агли о моей травме. Не хочу, чтобы она волновалась.

Отставила в угол таз с остывшей водой и только собралась поесть, как вдруг услышала снаружи хруст снега. К домику кто-то приближался. Алек что-то забыл? Повернувшись к двери, я замерла в ожидании, но это был не Алек, потому что пришлый постучал в дверь. Много лет тут не было никого постороннего, и я откровенно расслабилась, забыла о том, что меня может кто-то потревожить. Глянув на свою затасканную ночную рубашку, кинулась за ширму, и в этот момент вошёл чужак.

— Есть кто дома? — спросил он, стряхивая снег с плеч.

— Есть, — пискнула я от страха.

— Взрослые есть? Из-за снегопада я заблудился. Отец твой или с кем ты тут живешь, сможет вывести меня к поселению?

Какое поселение? Он про деревню? Лучше соврать, а то мало ли что в голову ему взбредет, если узнает, что я здесь одна. Надеюсь, Алек скоро вернётся и выпроводит его.

— Брат скоро придёт, — ответила я и рваными движениями стала натягивать на себя платье.

— Как вы живете в этой глуши? Можно я к печи пройду? Замерз сильно, — миролюбиво произнёс чужак.

Пригладив волосы, я выглянула из-за ширмы. Мужчина, пододвинув табурет, сел возле печки и, вытянув руки, стал греться. На нём была чёрная дутая куртка из какого-то современного материала и чёрная вязаная шапка с подворотом. На ногах широкие штаны из непромокаемой ткани, заправленные в кожаные ботинки с высоким голенищем. Оглядев явно богато одетого гостя, немного успокоилась, потому что на разбойника он был не похож. Хромая, я тихо вышла и решила всё же позавтракать.

— Чай будете? — предложила я, пересилив свой страх.

Сказала всего два слова, а сердце колотится так, словно половину леса пробежала. Если бы не Юрт и его слова о том, что мне ничего не угрожает, я бы уже бежала в чём есть по сугробам в свою землянку.

— Буду, — поворачиваясь ко мне, ответил мужчина.

Увидев меня, он удивленно вскинул брови и медленно оглядел меня с ног до головы.

— По голосу я решил, что за ширмой прячется ребёнок, — немного смутившись, проговорил он.

Не зная, что на это ему ответить, я, осторожно наступая на ногу, прошла к ящику с посудой. Достала кружки, чашу с печеньем и сахар. Теперь у нас всегда есть что-нибудь к чаю. Я вчера жарила пирожки, но незваному гостю, наверное, хватит и печенья. Взгляд мужчины начал меня нервировать. Он молча наблюдал за мной, но пока не шевелился. Сделай он резкое движение, я бы кинула в него то, что было в руках, и драпанула из дома. Трясущимися руками я разлила кипяток по кружкам и, не поднимая глаз, добавила в заварку несколько сухих мятных листочков. Мята всегда меня успокаивала, поэтому, подумав секунду, добавила себе ещё пару листиков. Продолжая смотреть на свои руки, подвинула чашу с печеньем и подумала про кашу. Алек с утра приготовил гречку и подвесил чугунок в устье, чтобы она оставалась тёплой. Схватила полотенце и стала мять его от волнения. Как попросить чужака отойти от печки? Мысленно стала перебирать слова, как бы обратиться к нему, и тут он принялся раздеваться. Снял шапку, куртку, разулся и, прихватив с собой табурет, подсел к столу. Надо же, воспитанный какой! Я тут же по большой дуге обошла его и, прихватив с собой подставку, подцепила полотенцем чугунок. Все мои действия были под пристальным взглядом мужчины, и я стала еще больше нервничать. Предательская тряска всего организма выдала меня с потрохами, но поделать с этим я ничего не могла. Глядя себе под ноги, снова обошла чужака и поставила на край стола чугунок. Повернулась к полке с тарелками.