— Бери ещё, — хмуро сказал Юрт, но я отрицательно качнула головой и выбежала во двор.

Алек тут же оказался рядом, и мы бегом покинули деревню. Убежав далеко в лес, я остановилась у поваленного дерева и скинула на землю тяжелый мешок. Добрая женщина наполнила его пирожками, картошкой, разной крупой и сахаром. Тонкие лямки отдавили мне плечи, и я, привалившись к стволу, согнулась пополам. Спина, ноги и вообще, казалось, каждая мышца в моем тщедушном теле болели от этого сумасшедшего бега с тяжелой ношей. Алек тут же сунул нос в мешок, и мне пришлось развязать веревочки. Шесть пирожков в одну секунду исчезли в пасти вечно голодного волчонка, и я, отобрав вкусно пахнущий выпечкой газетный сверток, возмутилась:

— Оставь на вечер! — на что хитрая мордочка только облизнулась в ответ.

Завязав обратно веревки, я посмотрела на унты и с великой радостью принялась разматывать шкурки. Новая обувь была великовата, но в тысячу раз удобнее моих башмаков. А какие красивые! Я сидела и разглядывала их. Такой красоты никогда не было на моих ногах. Отдохнув немного, я окликнула Алека, убежавшего исследовать ближайшие кусты, и побрела дальше. Идти в удобной обуви было одно удовольствие, а главное — было очень тепло. Улыбаясь от счастья, я дошла до дома. Кавим с Вафой встречали нас на пороге. Я сразу же рассказала им про то, как нам повезло, и, похваставшись новой обувью, я зашла в остывший домик.

Время летело быстро: зима сменилась весной, весна — летом, и вот, когда снова стало холодать, я стала ходить в деревню почаще. Нужно было набрать запасов на зиму. Алек вовсю охотился самостоятельно и стал нашим главным добытчиком. Кавим уже не вставал, и я понимала, что мне придётся его отпустить со дня на день. Стоит один раз его не подпитать магией, и он утром не проснётся. Я не могла никак решиться. Сидела с ним вечерами на полу и просто разговаривала. Он уже и не понимал меня. Вафа вырастила свое потомство и давно вернулась ко мне. Дни заметно сократились, и я стала подумывать о том, что пора идти в деревню обменять накопленные шкурки на продукты. Юрт с Агли всегда радушно нас принимали. Их ребятишки с нетерпением ждали нас, потому что им было интересно поиграть с настоящим волком, а от меня услышать очередную историю про лесных зверей. И вот, как только я засобиралась, Алек попросился пойти со мной, в человеческом виде — ему хотелось поиграть с ребятами в настольные игры. Я сначала была против, но, прикинув, что мальчишка уже достаточно большой, для того чтобы нести мешок с продуктами, согласилась.

Подходя к дому, я крепко держала за руку моего волчонка. Напомнила ещё раз о правилах поведения и строго-настрого запретила принимать вторую ипостась. Особенно акцентировала внимание на том, чтобы никому из детей не проболтался, кто он на самом деле. Алек у меня не по годам смышлёный ребёнок, и я откровенно наслаждалась его возрастом и послушанием. Каким он будет, когда вырастет? Никому не известно. И вообще, я старалась жить одним днём и не думать о будущем. Возле ворот я поприветствовала собак, и те радостным лаем оповестили хозяев о гостях. Юрт, глядя на то, как они виляют хвостом и пригибаются к земле, теперь знает, кто стоит за калиткой. Чужаков они так ласково не встречают. Услышав голос хозяина дома, я, как всегда, внутренне подобралась. Хоть и знала, что вреда он мне не причинит, но ничего не могла поделать со своей боязнью людей. Они с Агли не задавали лишних вопросов, кормили, давали то, что я просила, и наблюдали со стороны, как я играла с детьми. С ребятами мне было спокойно, и я иногда забывала, что в доме есть взрослые. И вот сегодня я волновалась больше обычного. Алек чуть ли не подпрыгивал от нетерпения показать себя этим людям.

— Ну наконец-то! Мы ждали тебя ещё две недели назад. О! Какой здоровяк! Ты и есть Алек? — спросил он, протягивая руку. Мой сын волка величественно кивнул и ответил на рукопожатие.

— Какой серьёзный у тебя парень растёт! Проходите! А где ваш волк?

— Дома, — ответила я, пропуская вперёд моего нетерпеливого мальчишку.

Алек, войдя во двор, увидел играющих в кукол девочек. Улыбка озарила его милое личико, и он вприпрыжку побежал к ним. Ерке с Аи, увидев незнакомого мальчика, сначала насторожились, но, заметив меня, сразу окружили его вниманием. Понаблюдав немного за их игрой, я, как всегда, первым делом пошла в конюшню повидаться с Царицей.

— Приболела она. Я позвал ветеринара. Обещал после обеда прийти, — грустно сказал Юрт, открывая для меня дверь.

Ослица лежала на боку и тяжело дышала. Я тут же залезла в её стойло и опустилась на колени. Начала шептать ей всякие глупости, а сама, прикрыв глаза, пустила магию. Жаль, я не могла понять, что за хворь у неё приключилась, но к приходу ветеринара она будет уже на ногах.

— Её обязательно вылечат. Она сильная, — проговорила я, поднимаясь.

Юрт задумчиво почесал бороду и пригласил в дом. Алека на улице не было, потому что он с девчонками уже сидел за столом и весело хохотал. Агли хозяйничала на кухне и, увидев меня, расплылась в счастливой улыбке. Как всегда, поохала на тему того, что я никак не меняюсь, остаюсь всё такой же худой и маленькой, но зато похвалила Алека. Назвала его крепышом и тут же угостила сдобной булкой. Волчонок, как всегда, сначала понюхал то, что ему дали, а затем смачно откусил. Агли умилялась его аппетиту и внешности. Мальчишка и вправду был очень красивым: белые волосы, но тёмные брови и ресницы, голубые глаза и немного пухлые щёчки. Интересно, как выглядели его родители? Хотя нет, не интересно. Они бросили его.

— Я принесла сегодня шкурки норки и куницы, — произнесла я, вынимая из мешка добычу Алека.

— Садись, поешь сначала, — ответила на это Агли, даже не глянув на них.

Маленький оборотень уплетал обед за нас двоих. Глядя на то, как он заглатывает, почти не жуя всё, что есть на тарелках, я предприняла попытку остановить его. Напомнила, что живот не резиновый и может заболеть, а то и лопнуть. Но это не помогло. На мои попытки отобрать очередной пирожок он стал порыкивать, проявляя свою вторую натуру. Мне пришлось капитулировать, чтобы не выдать своего волчонка. Хозяйские дети с любопытством разглядывали нас, а потом, когда Алек наконец-то откинулся на спинку стула, показав тем самым, что наелся, они потащили его играть.

— Ребёнку нужно общение, — тихо сказала Агли, провожая взглядом ребятишек. — Приводи почаще.

— Угу, — ответила я, набив полный рот хлебом, чтобы ничего больше не говорить.

Юрт задумчиво смотрел на меня, словно он догадался об Алеке, и мне тут же захотелось бежать, но я еле сдержала порыв. Отвела взгляд и посмотрела, как Агли наливала молоко в кружку. У нее были чистые руки, пухлые пальцы с аккуратно подстриженными ногтями и красивым перстнем на безымянном пальце. Протолкнув по пищеводу сухой хлеб, я потянулась за кружкой и обратила внимание на свою грязную руку. Тонкая, худенькая ладошка с длинными пальцами. Под криво обгрызенными ногтями была грязь. Вспомнив, как я гладила Царицу и об землю руками опиралась в конюшне, руки от этого точно не стали чище. Мне стало стыдно за то, что я совсем забыла о правилах приличия за столом. Какая бы ни была моя мать, но она всегда выгоняла меня из-за стола к рукомойнику. «Не потерплю грязь за столом!» — кричала она вдогонку. Да… Совсем одичала я в лесу. Чему же я Алека научу, когда сама полузверем стала. Сунув руки под стол, я посмотрела в ту сторону, откуда доносились детские визги и смех.

— Сколько тебе лет? — вдруг спросил Юрт.

— Точно не знаю. Девятнадцать, двадцать, — слегка задумавшись, ответила я.

— Ты выглядишь намного младше. Я думала, что ты ровесница нашему Гирду… лет… тринадцать, — тихо сказала Агли, разглядывая мое лицо.

От их пристального взгляда у меня началась паника. Я опустила голову и прошептала:

— Нам пора, спасибо. Можно я сегодня картошку возьму?

Агли тут же подскочила и стала убирать со стола посуду, а я встала со скамьи и просто сбежала в другую комнату к детям. Алек чувствовал себя среди ребятни просто замечательно, и мне стало невыносимо его жаль. Из-за меня он лишён нормального детства и возможных друзей. Оборотень ведь не будет всю жизнь жить со мной. Ему нужно найти стаю или, возможно, человеческую девушку. Как хорошо, что у нас есть в запасе ещё несколько лет, а пока ради него буду приходить сюда.