— То есть вы считаете, что в Царстве Польском мобилизацию проводить не нужно? — решил уточнить позицию собеседника Николай Николаевич.

— Напротив, а считаю, что там мобилизация должна быть вообще поголовной. Но мобилизованных поляков следует немедленно отправлять в тыл на обучение… куда-нибудь за Урал отправлять. Чтобы там некому было нашим войскам гадить.

— Интересное предложение, но во что оно обойдется…

— Господин Рухлов, мне кажется, сможет всех мобилизованных поляков за Урал перевезти где-то за месяц, ведь теперь МПС будет очень много всякого возить к границе, а обратно эшелоны практически пустые пойдут.

— Вы вроде были им не особо довольны, — вставил свой комментарий главжанджарм.

— Ну, после господина Хилкова, царствие ему небесное, у компании Розанова с МПС некоторые трения все же возникли, я тут спорить не стану. Однако Сергей Васильевич серьезно увеличил пропускную способность дорог, так что все наши… скажем, недопонимания мы урегулировали. К тому же тут речь пойдет не о работе с частной компанией, а с государством — а уж для страны господин Рухлов даже невозможное — и то сделает.

— Если ему сие поручит император… — я некоторой досадой в голосе ответил Николай Николаевич.

— Или главнокомандующий. Я слышал, что сейчас в военном министерстве возобладал голос разума и там уговаривают императора сложить с себя главнокомандование и возложить его на вас.

— Интересно, у нас в России хоть что-то можно сохранить в тайне? У меня только сегодня утром состоялась аудиенция у императора, но он, предложив мне сей пост, запретил менять даже руководство Генштабом! Правда, меня он назначит, скорее всего, если Германия и Австро-Венгрия войну нам все же объявят…

— Это, конечно, плохо. То есть что Генштаб останется недееспособным. Но вы же получите право объявить, скажем, о наборе ополчения?

— Объявить о наборе ополчения я и сейчас могу, в Петербургском военном округе. А, вот вы о чем! Тогда я бы посоветовал вам поговорить об этом с Сергеем Александровичем: у него все же прав поболее моего будет, он ополчение и отправить сможет по своему усмотрению.

— Спасибо за совет, я тогда постараюсь с Сергеем Александровичем завтра же утром обо всем договориться.

— А знаете что? Вы же на своем самолете в Москву убудете? Если мы с вами вместе к нему заедем… я думаю, что мы сможем его уговорить все проделать быстрее. Но если вы меня завтра же обратно в Петербург вернете.

— Буду весьма благодарен. А если вы уже закончили, то можем немедля и вылететь.

— Александр, — остановил поднявшегося уже с кресла Сашу Вячеслав Константинович, — мне было поручено у вас еще кое-что вызнать. В компании Розанова, насколько мне известно, на складах хранится изрядное количество оружия…

— Это верно. Но проблема в том, что оружие это в армии никому практически незнакомо, сейчас оно на вооружении только в Инженерно-саперной дивизии генерала Оловцева числится. Сейчас один взвод саперов уже отправлен из Дальнего в Москву, думаю, завтра к ночи они уже прибудут и смогут начать обучение других солдат, но на практике для того, чтобы умелый уже солдат научился с ним обращаться, потребуется минимум месяц…

— Завтра в Москву прибудут?

— Да. То есть один взвод отправлен самолетами, а вся дивизия, точнее, три полка дивизии прибудут в Москву двадцать второго июня. К сожалению, поезда все еще довольно медленно движутся…

— Это верно. Значит, до двадцать второго все ваши запасы орудия будут бесполезны… жаль, очень жаль.

— Ну, если мы договоримся об ополчении… за месяц, я думаю, компания Розанова сможет три-четыре дивизии ополченцев набрать из числе тех, кто с этим оружием уже неплохо знаком.

— Я и говорю: не раньше двадцать второго.

— А полк ополчения из числа охранников заводов компании я могу и завтра выставить.

— Александр, — сообразил Николай Николаевич, — я, как командующий Петербургским военным округом, постановляю: организовать в округе отряды ополчения, руководство формированием отрядов возложить на Александра Волкова. Вячеслав Константинович, вы не соблаговолите приказ сей написать и передать в штаб округа? Я вам подпись на бумаге оставлю…

С Сергеем Александровичем двоюродный брат (то есть Николай Николаевич) договорился вообще за пятнадцать минут, так как родной дядя императора задал своему кузену единственный вопрос:

— Ну, в делах военных ты разбираешься всяко лучше меня, так что если указ подготовил, то давай его, я подпишу. А командовать ополченцами будет этот шустрый молодой человек?

— Нет, ваше высочество, ну какой из меня командир? Но в отрядах охраны заводов Андрея Розанова и отставных офицеров немало, есть даже подполковник Воронцов, я думаю, командиром его нужно назначить. Временно, пока части русской армии позиции, что ополченцы держать будут, не займут. А на подготовку основных частей армии потребуется, я надеюсь, не более месяца — если вы прикажете в Московском Военном округе обучение солдат работе с новым оружием завтра же начать. И это дело все же поручить стоит как раз Андрею Розанову, так как охрана заводов ему подчиняется.

— Интересно ты, сиротинушка, рассуждаешь. Приказать-то недолго, а насколько это смысл имеет? Ну, сколько у тебя на складах этого орудия хранится? На полк-то хотя бы хватит?

— На полк точно хватит, и на дивизию хватит, и на армию. Карабинов Мондрагона-Волкова на складах лежит чуть больше четырехсот тысяч, и пулеметов взводных под тот же патрон двадцать тысяч, полевых мортирок… взводных, в сорок пять миллиметров, около десятка тысяч, ротных, в сто миллиметров, чуть меньше девяти тысяч. К малым запас мин — три с половиной миллиона, к большим — немногим меньше миллиона. А патронов к карабинам — до двухсот миллионов, я сейчас точно цифру не назову.

— В Москве у вас сколько заводов? Я имею в виду, с охранниками, кои смогут сразу солдат обучать? Я только про город говорю, не про губернию.

— Про заводы не скажу, а охранников тут, оружие знающих — то есть пока только о карабинах речь — тысяч восемь. С мортирками — это народ нужно будет в Дальнего Востока везти, или из Забайкалья, так что не раньше, чем через неделю учителя тут появятся.

— Тогда, как выйдешь, собирай народ: учебу с нынешнего дня и начнете. Подполковника Воронцова ко мне пришли, как найдешь его, так сразу и пришли, в любое время я его приму. А еще вот что спрошу: у тебя сейчас сколько самолетов в наличии? А то, говорят, у германца в армии их более тысячи уже имеется.

— Спасибо, Ваше высочество, что напомнили. Дозвольте — если германцы с австрияками войну все же объявят — сразу бомбардировки вражеских позиций начать?

— Сроку нам в ультиматуме они дали до шести вечера пятницы… слушай тогда указ: приказываю начать бомбардировки вражеских позиций через минуту после объявления нам войны. Но — ни секундой ранее, ты понял?

После того, как самолет с Николаем Николаевичем поднялся в воздух и полетел в Петербург, Саша на автомобиле отправился в небольшой подмосковный городок, где был уже практически достроен новый тракторный заводик. В абсолютно новый городок, выстроенный рядом со станцией Ярославской дороги «Подлипки»: Валерий Кимович его там решил разместить скорее из ностальгических соображений. Однако слово «практически» не совсем полно отражало ситуацию: на самом деле на заводе, где предполагалось нанять на работу почли две тысячи рабочих, пока этих рабочих было меньше трех сотен, да и работали всего два цеха из запланированного десятка. Но это были очень важные цеха: в одном размещался главный сборочный конвейер, а второй…

А во втором цеху изготавливались пушки. Небольшие, калибром в сорок пять миллиметров, с клиновым затвором. Автоматические пушки — правда, для стрельбы из таких требовался очень сильный заряжающий: снаряды в пушку подавались из обоймы (больше напоминающей пулеметную стальную ленту), в которой размешалось по пятнадцать снарядов, каждый из которых сам по себе весил по два с четвертью килограмма, да и сама обойма весила полтора кило. Был, правда, вариант (пока еще только в виде «опытного экземпляра», с кучей недоделок) подачи обоймы к пушке с помощью встроенной в опору пушки небольшой ручной лебедки, а так же были изготовлены и «укороченные» обоймы на десять патронов — но все это считалось лишь «опытными изделиями», которые еще требовалось испытать на полигонах. И единственное, что во всей этой системе было уже отлажено, так это сами снаряды, для испытания которых до того, как их запустили в производство, была изготовлена пушечка простенькая, полуавтоматическая (то есть в которой после выстрела затвор сам открывался и выбрасывал стреляную гильзу, а после заряжания нового патрона сам закрывался). И вот теперь Саше предстояло принять решение: запускать в производство неотлаженный еще автомат или все же начать делать пушки простые.