Звезды падали все чаще, целыми стайками срываясь тут и там. И вот зеленая вспышка пронизала небо, озарила сияющими переливами и умчалась за окоем. Следом другая, третья – пока не заполыхало все небо!
«Откуда зимние зори? Ведь уже весна!»
Почему-то это поразило Кайю сильнее всего.
А потом небо начало наполняться духами. Видно, присутствие Синеокой растревожило спящих в лодках, и они один за другим покидали свои вечные постели. Со всех сторон слетались духи снега и ветра, звезд, моря и льда… Кайя смотрела, запрокинув голову, пока ее не повело кругом. Тогда она опомнилась и низко поклонилась им.
Духов становилось все больше… Кайе мерещилось, что она узнает своих предков; более того, порой она чувствовала, что здесь вьются и нерожденные духи, ее дети, внуки и правнуки…
«Смотри, как звездный ветер несет их по кругу, – услышала она голос Синеокой. – Иные малы, другие огромны; одни полны света, другие страшны и разрушительны. Каждому отведено свое место в этом хороводе. Люди, боги, все они – голоса в моей песне…»
– Да, я вижу тебя в самом сердце кружения, – прошептала Кайя. – Ты была поистине великой богиней… Как вышло, что теперь ты – всего лишь сайво, живущий в шаманском венце? Призрак, способный лишь бормотать и пугать глупую Кайю… Как такое случилось?
«Я уже ответила…»
Кайя невольно расхохоталась:
– Неужели снова виноват Безымянный?
«Так вот почему Синеокая не помогает и прячется, стоит мне с ним столкнуться. Она в самом деле боится его!»
Зимние зори в небе вспыхивали зеленым, лазоревым, алым. Духи все летели, свиваясь в беспредельный водоворот. Синеокая продолжала вести свою песнь-заклинание. И Кайе начинало казаться, что весь мир обретает голос.
– Влагу же плотью воля Найи сгустила,
Это священная сила
Скальную крепость нам дарит порой,
Пара летучего пыл обжигает,
Холод приносит покой…
«…Бубен! – вдруг вспомнила Кайя. – У отца был такой. С начертанием всего мироздания… А вот и край бубна! Он вращается, и с его пляской миры приходят в движение… Ой! Да это не край бубна… Он живой, он… Это Змей!»
«Смотри внимательно, дитя! Вот он, великий дух, зиждитель мира! Он – пояс Вселенной. Он обвивает и держит ее, отгораживая от Бездны… Глупцы испугались Его и решили изгнать из своего мирка – а потом удивлялись потопу… Теперь понимаешь, как важно отыскать его и сказать правильные слова? Как важно, чтобы он вспомнил все и обрел самого себя?»
– Его веки сомкнуты… – прошептала Кайя, полная благоговения. – Он спит?
«На нем стоит мир. Даже во сне он хранит его!»
Кайя потрясенно наблюдала, как вращается небо. Теперь она знала, кто стережет его пределы…
– О Синеокая, ты же не хочешь, чтобы я вступила в супружество… с ним?! Я – и Он? Песчинка рядом с хранителем мира! Я отказалась от мужа-аклута, слишком могучего для неопытной шаманки, а тут…
«Нет, нет, – рассмеялась богиня. – Ты обнимешь человека… викинга. Он носит в себе лишь толику Змея, которую может вынести человеческое существо… Для тебя этого будет вполне достаточно. Все остальное сделаю я, вселившись в твое тело… Чтобы он наконец вспомнил меня!»
– Вспомнил?
«…он обретет память, и грозный дух его освободится, и мы станем снова править морем вместе…»
– Править вместе? – озадаченно повторила Кайя.
Это было что-то новое…
И вдруг она вспомнила сны, приходившие прошлым летом, когда она жила в гнездовьях тунов. Те странные сны и пугали, и волновали ее.
Две змеи, что ласкают друг друга в глубинах моря…
Синеглазая женщина на огромном рогатом звере.
«Ты не встречала моего мужа? Я так давно ищу его… Я пойду за ним до края земли…»
– Так этот Змей, он – твой муж? – воскликнула Кайя. – Почему ты не сказала сразу?
«Что бы это изменило? – спокойно отозвалась Синеокая. – Разве мы с тобой не хотим одного и того же?»
Кайя нахмурилась. Змей – супруг Синеокой… Оба они – властители моря… «А я здесь при чем?»
– Верно ли я поняла: тебе нужно мое тело?
«Совсем ненадолго. Когда Змей Бездны наконец вспомнит, кто он такой, и увидит меня, человеческие тела нам более не понадобятся…»
– Погоди! Ты обретешь мужа, а я? А месть Безымянному? Ты ведь перестанешь быть моим сайво?
«Да. Я уйду, но останется корона. Поселишь в ней другого духа… Мы щедро наградим тебя, дитя. Ты станешь гейдой, каких еще не бывало. Что же до Безымянного… Ты даже не представляешь, как мне хочется с ним поквитаться…»
– Ладно, – сказала Кайя. – Викинг, говоришь? Он мне не люб и не нужен, но ради святого дела… Я готова! Да проснется Змей, да будет сокрушен Безымянный!
Вместо ответа Синеокая взмахнула руками – и сонмы духов хлынули во все стороны, разлетаясь по своим мирам. Скоро над холмом не осталось никого, лишь зимние зори бесшумно переливались в высоте.
«Если ты готова, пригласи меня. В чужое тело, как в дом, не входят без приглашения».
– Я призываю тебя, Синеокая… – заговорила Кайя внезапно севшим голосом.
«Призови истинным именем! – В призрачном голосе прорвалось нетерпение. – Разве ты не услышала его? Меня звали Найя!»
– Призываю тебя, о Найя, приди и вселись в мое тело!
«Возложи на себя великую корону!»
Кайя дрожащими руками утвердила на голове рогатый венец. Металл будто холодными руками обхватил и сжал ее лоб. Кайе почудилось, будто корона врастает в самую кость… что уже никогда не получится ее снять…
Зимние зори бесновались в небе.
– Море и мрак…
Губы Кайи вдруг зашевелились сами собой. Глаза округлились от удивления, а изо рта раздались звуки незнакомого языка…
– Море и мрак в нашей сути, в основе основ —
Их обрати же себе на пользу без страха…
Синие камни в очелье слепяще вспыхнули и погасли, обратившись тусклой галькой. Тогда как собственные глаза Кайи начали разгораться нездешней синевой…
Она почувствовала, как губы раздвинулись в победной улыбке.
– Дело сделано! Не будем терять времени! В путь!
«Какой путь?! – ужаснулась Кайя. – Пора кормить Птенца!»
Она хотела сказать это, но не смогла. Тело больше не слушалось. Оно быстро спустилось с холма, вышло к скалистому берегу, столкнуло на воду лодку…
«Нет! – хотела закричать Кайя. – Мне к сыну!»
Все напрасно. Ее телом владела чужая воля. Только мурашки на коже были ее собственными. Юная гейда постепенно начинала понимать, что снова позволила себя обмануть.
Когда берег остался позади, тело Кайи сунуло в рот оба мизинца. Раздался пронзительный свист.
«Она вызывает ветер», – цепенея, подумала Кайя.
Небеса отозвались нарастающим воем. Лодка скользила по морю все дальше от матерого берега, среди островков, луд и отмелей, мимо торчащих из моря рифов, к большому, поросшему лесом, гористому острову вдалеке.
Глава 30
Муж и жена
Вечером неподалеку от главной пристани Большого Соляного острова к берегу причалила кожаная лодочка. Никто не обратил внимания на невысокую девчонку-подростка в саамской одежде, что вытащила суденышко на берег и куда-то деловито пошла. Мало ли тут лопарей? Только рыбаки-саами проводили ее удивленными взглядами. Сихиртя? Здесь, на Солово-Кэлесь? Вот так чудеса!
А маленькая сихиртя, не глядя по сторонам, шагала мимо амбаров и изб прямиком на гору – в усадьбу ярла Арнгрима.
Она беспрепятственно вошла в многолюдный двор. Огляделась, раздумывая, где может застать ярла. Направилась к большому дому, и там ей в дверях подвернулся Смиди Тощий.
