Не могу сказать, отчего я так переполошился. Наверное, потому что почуял долю и моей вины в произошедшем. Золото часто становится приманкой для убийц. А сумма, которой я наградил простолюдинку, действительно была непомерно огромной. И скорее всего получилось так, что я вместо благодарности лично вручил девушке её билет в загробный мир. Конечно, пока это всего лишь мои домыслы. Но выглядят они очень стройно.

Боги и демоны, но почему всё так несправедливо вышло⁈

Невесомая надежда на то, что это всё какая-то ошибка умерла в тот момент, когда я со слугами подошел к последнему прибежищу на перекрестке. Там покоилось всего три тела, но одно из них я узнал сразу. Это действительно была Улька. Она лежала без одежды, полностью обнаженная. На плоском животе уродливыми прорехами зияли множественные ножевые ранения. Два, три, четыре… Смерть костлявой рукой исказила миловидное личико девушки, стерев с него всякий румянец. Её округлые щеки опали, а полуприкрытый помутневший правый глаз с мертвенным безразличием взирал четко на меня. Призываю Многоокого создателя в свидетели, не такого итога я желал для своей благодетельницы…

Жестокая и непримиримая злоба неожиданно вцепилась в душу острыми клыками. От её хватки мне стало невыносимо сложно дышать. Челюсти сжались с хрустом. В глазах полыхнул такой огонь, что малолетние беспризорники, отгоняющие веточками мух от покойников, шарахнулись в стороны и растворились среди прохожих. Но голос мой остался по-прежнему холоден и бесстрастен.

— Эрмин, — тихо позвал я помощника.

— Да, мой экселенс? — поспешно откликнулся он, явно чувствуя моё скверное настроение.

— Отыщи его. Найди того, кто это сделал. И доставь ко мне. Живым.

— Как прикажете… — низко склонился мужчина.

— Вы двое, заберите тело, — ткнул я пальцем в слуг. — Я хочу похоронить Ульку, как подобает.

Простолюдины кинулись исполнять, а я отвернулся от последнего прибежища и зашагал обратно к карете. Прости меня, Улька. Клянусь, что не оставлю тебя без отмщения…

Я стоял напротив двух могильных камней и думал о том, куда меня завела воля бога обмана. Через что мне пришлось пройти, ради чего, а самое главное, почему я продолжаю прикидываться молодым аристократом? Эх, если б я сам понимал…

Семья Адамастро совсем молодая. Младший аристократический титул за военные заслуги впервые получил дед Одиона. А вскоре после этого сгинул, где-то в Горном Пределе близ порта Элдрима. Но он успел своими подвигами заработать и денег, и славы, коих хватило не только сыновьям на обучение чародейскому ремеслу, но даже внукам. Однако судьба распорядилась так, отец Ризанта стал первым из рода, кто умер в стенах поместья. Остальные, включая мать и бабушку бывшего главы, растворились где-то в безумстве войны на западе континента.

Одион нор Адамастро всегда был бескомпромиссным и неуступчивым человеком. Не только с посторонними, но и с родными. Домочадцы шарахались от него как от огня. Но я всё же сумел найти подход к нему. Мне казалось, что на заре моего пребывания в теле Ризанта мы были с ним в какой-то степени дружны. Кто знает, может через годы мы бы по-настоящему сблизились, как сын и отец? Но смерть распорядилась иначе. Она уже показала мне, что для неё не существует неприкасаемых. И я крепко усвоил её урок.

Со дня погребения бедной Ульки прошло уже больше месяца. Будь здесь кто-нибудь из родни, то он наверняка бы осудил меня за решение похоронить какую-то служанку рядом с бывшим главой семьи. Но так уж вышло, что моё слово оспаривать некому. Илисия томилась в заточении с того самого дня, как я вернул себе причитающийся пост. Веда жила с супругом и не навещала отчий дом. А Велайд отправился на военную службу, закрывать мои обязательства перед патриархом. Я остался, фактически, единственным Адамастро.

— Мой экселенс, гость прибыл, — отвлек меня от созерцания могил один из слуг.

— Проводите его ко мне, — попросил я, не оборачиваясь.

— Конечно, господин, как прикажете…

На некоторое время я вновь остался один. Но через пару минут мое уединение прервали чужие шаги.

— Ризант, моё почтение. Рад видеть тебя в добром здравии.

— Взаимно, экселенс нор Эльдихсен, — произнес я. — Мне тоже доставляет удовольствие принимать вас в своем доме.

— Тоскуешь по Пеплу? — сочувственно осведомился аристократ, тоже разглядывая надгробные камни.

— Вроде того, экселенс. Если честно, то мне до сих пор не верится, что отец покинул нас.

— И я, Риз, не могу смириться с этим…

Немного помолчали.

— Господин Нест, скажите, а вы довольны своим нынешним положением? — нарушил я затянувшуюся паузу.

— Что ты имеешь в виду? — не на шутку напрягся гость.

— Ваше место в семье, уровень владения даром, нереализованные амбиции, — не отступился я от намеченного курса, хотя и видел, что данное обсуждение неприятно для мужчины.

Нор Эльдихсен примолк, молча блуждая взглядом по могилам. Но через пару минут все-таки заговорил:

— Эх, Ризант, не рви мне душу. Я четвертый сын в семье, для которого не нашлось должности ни при дворе патриарха, ни в собственном роду. Даже годы службы в Корпусе Вечной Звезды не принесли мне желанного титула. Я не смог продвинуться дальше первой ступени, как бы ни старался. Так сам как думаешь, доволен ли я?

— Что-то такое я и предполагал…

— Но к чему ты спрашиваешь об этом? — не унимался приглашенный мной аристократ.

— Всего лишь хотел предложить вам перемены. Вы никогда не мечтали стать у истоков чего-то великого? Такого, что в дальнейшем изменит наш мир?

— Я… я не понимаю тебя, Риз. К чему ты клонишь? — нахмурился нор Эльдихсен.

— Нест, позвольте быть честным, — развернулся я к гостю лицом. — Вы кажетесь мне достойным человеком. И именно поэтому я позвал вас. Ваша преданность дружбе с моим отцом вызывает у меня искреннее уважение. Даже после его смерти вы остаётесь неизменным союзником моей семьи.

— Мне приятно, что ты так думаешь… Но всё же, что таится за твоими словами?

— Вы готовы поклясться, экселенс, что никто не узнает о том, что я вам скажу? — напустил я интриги.

— О, Многоокий, Риз, мне уже не по себе! — на лбу аристократа действительно выступила испарина.

— Вы готовы поклясться⁈ — не уступил я.

— Боги, да! Ты можешь довериться мне, парень! — решительно тряхнул головой мужчина.

— Отлично, тогда примите это…

Я вызволил черный гладкий камушек и протянул его визитеру.

— Это… это же… — опешил высокородный.

— Да, экселенс, это камень крови, — подсказал я. — Редкая вещица с древних капищ, способная запечатать в себе любое обещание.

— Я и вижу! Но, мудрейший Сагарис, откуда он у тебя⁈

— Мне казалось, что вы согласились принести клятву, Нест. Или я неправильно вас понял? — уколол я собеседника.

— Кха… черное небо Абиссалии! Ризант, ты рвешь подметки прямо на ходу! — Эльдихсен нервно обтер вспотевшие ладони об старомодный сюртук.

Я уж думал, что гость откажется. Но тут он решительно выхватил у меня черный камушек, за который Орвандел отвалил целую гору моего золота. Затем сформировал над своим перстнем ледяной шип и уколол им палец. Зажав артефакт в кулаке, дворянин произнес:

— Клянусь тебе, Ризант нор Адамастро, и душой, и телом, что не раскрою ни одной твоей тайны, ежели ты мне таковые доверишь. Ни при жизни, ни в пытках, ни на смертном одре! Да будет так!

Через полсекунды аристократ вскрикнул от боли, когда камень впитал вместе с кровью его клятву. Но не выронил темного голыша. Я удовлетворенно прикрыл веки и принял древний реликт от гостя. Вообще-то, озвученное им обещание было даже шире того, что я просил. И это значило, что я могу позволить себе предельную откровенность.

Вообще, занятная вещица эти камни крови. Они определенно имеют общую природу с Сыном земли — каменным идолом, к которому меня когда-то привела Гесперия. Но откуда все они взялись не знает никто. Даже первородный дух. А стоят они таких баснословных денег, что меня поразило решение патриарха использовать один подобный ради провинциального аристократа вроде Ризанта.