— Хорошо, я спрошу иначе…

Мужчина в маске схватил ближайшего магистра, которым оказался Рундар, и грубо выволок его к краю помоста, поближе к публике.

— Мне нужен Норвин, где он? — снова изрёк Маэстро.

— Ты зря тратишь время, ведь я ничего не скажу тебе, ублю… кхр-р-ра-а…

Это всё, что успел сказать старый товарищ Зертана, поскольку его тело внезапно лопнуло, будто перепивший крови клещ. Скользкие внутренности, похожие на клубок слабо шевелящихся змей, с влажным шлепком упали на доски помоста. А сам Рундар, издавая практически неслышимый монотонный писк, будто сдувающийся бычий пузырь, завалился и рухнул лицом в свои же кишки.

Публика, завидев жестокую расправу, оглушительно заревела. Но стоило только человеку в маске вскинуть вверх руку, как гвалт тотчас же стих. Вновь повисла тишина, в которой даже собственное дыхание казалось оглушительным. Зертан ошарашено глядел на то, что осталось от его давнего соперника, и изо всех сил боролся с подкатившим к горлу комком тошноты. Хорошо, что он не ел уже много часов. Однако совладать с собственным желудком удалось далеко не всем. Кто-то всё же не выдержал и исторг из себя густую желчную жижу.

— Где Норвин? — выдернул Маэстро нового северянина из строя.

— Постойте! Хватит… пожалуйста! Норвин — это я!

Зертан не видел своего ученика, но узнал его голос. Создатель Многоокий, ну зачем⁈ Зачем он высунулся⁈ Глупый мальчишка…

Человек в маске моментально потерял интерес к северянам и развернулся к толпе, ожидающей продолжения. Дождавшись, когда Безликие уведут Норвина, Маэстро обратился к многочисленной публике:

— Эти подлые черви замышляли зло против вас всех! — объявил он, широким жестом указывая на сгрудившихся милитариев. — Мелкие завистливые крысы, испугавшиеся яркого света моего учения! Они прекрасно знали свою слабость, а потому избрали целью вас, славный народ Патриархии! Тех, кого я поклялся защищать! И втройне гнусен их проступок оттого, что они пришли лить кровь, невзирая на присутствие нашего Благовестивого монарха! Это не просто вызов, а оскорбительный плевок в наши лица!

— У-у-у-у-у! — загудела толпа.

— Подонки!

— Вы-ы-ыродки!

— Сучье семя!

Зрители стремительно заводились и преисполнялись жаждой крови. Казалось, дай им волю, и они сами разорвут северян на куски. Даже дворяне на своей отдельной трибуне не остались безучастными, и тоже поддержали плебеев редкими выкриками.

— Как считаете вы, славные жители и гости Арнфальда, какой участи достойны эти преступники? — спросил Маэстро, когда шум пошел на убыль.

— Убейте их, экселенс!

— Сжечь ублюдков!

— Чет-вер-то-вать! Чет-вер-то-вать!

— На колья! Посадить их всех на колья!

— Подвесить за рёбра!

— Сварить в кипятке!

С каждым новым предложением, сердце Зертана проваливалось всё глубже, словно бы желая спрятаться где-то в животе. Но самым пронзительным для него стал момент, когда какой-то лохматый верзила посадил себе на плечи чумазую девочку, едва ли старше лет пяти, и та со всей мочи завопила тоненьким голоском:

— Зашить им в брюхи раскалённые угли-и-и!!!

— ДА-А-А-А!!! — восторженно грянула толпа, поддерживая жестокий призыв.

Даже благородные дамы на трибунах, позабыв о приличиях, хлопали в ладоши, словно не могли дождаться начала кровавого спектакля.

Северяне ещё плотнее скучились, ища поддержки друг у друга. Каждый уже успел тысячу раз пожалеть, что ввязался в подобную авантюру. Но отступать некуда. Повсюду Безликие Демоны и вооружённые солдаты. А потому им не оставалось ничего иного, кроме как следить за устрашающей фигурой в плаще. Ведь именно Маэстро будет решать их судьбу.

— Интересные предложения. Очень… — голос самозванца в маске резал воздух словно лезвие. — Я даже не знаю, как поступить с людьми, которые покушались на мою жизнь и пытались уничтожить всё братство Безликих…

Грянувший после этого шквал злобных криков заставил схваченных милитариев непроизвольно зажмуриться. Зертан и раньше слышал, как простой люд весьма тепло отзывался о Маэстро и его последователях. Но лишь сейчас понял истинные границы этого народного обожания. В глазах местных жителей северяне были хуже врагов, ибо посягнули на героев, которых здесь чтили и боготворили. А потому разъярённая толпа хотела уже не просто казни, она требовала кровавого ритуала. Жуткого действа, в процессе которого боль и крики преступников станут платой за поруганную веру. И сам воздух пропитался этим фанатичным предвкушением.

— Кажется, у меня есть идея, — совсем негромко изрёк самозванец, но зрители тут же притихли, жадно вслушиваясь в каждое его слово.

В ладонях Маэстро появился небольшой кожаный кошель, в котором что-то позвякивало. А когда он перевернул его, на доски помоста градом посыпались… перстни! Магистерские перстни! Кажется, Зертану даже почудился такой знакомый блеск льдистого топаза, заключённого в объятия серебристой оправы его любимого кольца.

Толпа заволновалась, предугадав, ход мыслей Маэстро. Но тот лишь порывисто вскинул кулак, и гомон стих.

— Пожалуйста, славные жители Арнфальда, не мешайте мне. Вы ведь пришли насладиться зрелищем? И я обещаю вам его дать! — успокаивающе обратился Маэстро к зрителям, а затем без малейшей паузы стремительно развернулся на пятках к пленникам. — Ну же! Смелее, трусливые псы! Я дарую вам возможность умереть, как воинам, а не как подлым бандитам! Хватайте свои побрякушки, и мы начнём!

Безликие, стоявшие позади северян, в едином порыве вскинули руки, и весь помост накрыли лепестки огромного защитного купола. Он прозрачной плёнкой отгородил пойманных милитариев и Маэстро от зрителей. И тут даже дворяне на трибунах поразевали рты, впечатлённые масштабами колдовства.

Зертан, напряжённо дыша, закусил губу. Он никогда не думал, что попытка защитить свои идеалы окончится вот так.

Маэстро же просто стоял, терпеливо дожидаясь, что решат пленники. А в тёмных прорезях его стальной маски сияло нечто такое, что пугало северян почище приставленного к горлу клинка…

Я стоял в окружении милитариев, и мои пальцы подрагивали от нервного нетерпения. Врагов у меня будет много. Ведь перстни решились поднять все преступники, кроме одного. А с таким количеством озарённых я никогда ещё не бился. Но страха не было совсем. Я устрою здесь кровавую баню, и это станет очередным громким свидетельством превосходства моего учения над иными. И чем ярче получится представление, тем больше неофитов хлынет в ряды безликого братства.

Зрители, очень эмоционально воспринявшие мой эпатажный поступок, теперь уже безмолвствовали. Они глядели на меня сквозь плёнку магического щита с тревогой и беспокойством. Но это даже хорошо. Тем красочней и острее для них выйдет шоу.

Неспешно поправляю маску на лице и прикрываю веки:

— Вы готовы, отребье? Тогда нача… ли!

Раньше, чем я успел договорить, в меня полетело боевое плетение. Однако я, обладая способностями ингениума, прекрасно видел, что проекция заклинания крутится на гранях перстня у одного из северян. Для меня эта атака не стала сюрпризом, поэтому я даже не попытался блокировать её, а просто резко отклонил корпус в сторону. Миг, и чары разлетелись фонтаном серебристых искр за моей спиной, столкнувшись со стенкой барьера, который держали Безликие.

Остальные противники, видимо, были не такими сообразительными. Они лихорадочно кинулись творить волшбу только сейчас. Но я решил не давать им форы, а сразу начать работать жёстко.

Два «Зонтика» нашли свои цели практически одновременно. Они вырвали внутренности из милитариев и расплескали буро-красное месиво по деревянному полу. Следом «Молот» превратил зазевавшегося мага в размазанный толстым слоем паштет. Пришлось направить заклинание не перпендикулярно вниз, а под углом. Иначе существовал риск проломить доски помоста.

В меня летят две молнии и неопределённого вида дымчатый шлейф. Закрываюсь «Чешуёй». Как только вокруг возникают сегментарные стенки, в них ударяется череда плетений. Я думал, что смогу просидеть в укрытии столько, сколько захочу, но нет. Противники сбросили с себя последнее оцепенение и теперь соображали быстро. И вот уже мой купол начинают лизать огненные всполохи, сплетаясь в подобие смерча. Сразу вспомнилось, как я застрял в такой же ловушке во время осады Арнфальда…