На экране вспыхнули два отчёта, разница между которыми поражала воображение.

«Что их на это сподвигло?» — у Медведева впервые за время этого разговора дрогнули руки.

«От исполнения плана напрямую зависел размер премий топ-менеджмента проекта, — ответил акционер. — И премии эти достигали шестизначных сумм. Так что подлог был напрямую выгоден всему руководству проекта».

«Но рано или поздно недостача выработки всплыла бы, — Медведев сделал глоток воды, чтобы успокоиться. — На что они рассчитывали?»

«Параллельно шла такая же поверхностная разведка соседних секторов, — ответил собеседник. — Их собирались разрабатывать в обход „Космонедр“, без разрешения на добычу…»

«Полный комплект, — вздохнул Медведев. — Что ж, благодарю, что не вынесли это на общее обсуждение, это могло бы нанести серьёзный удар репутации „РосТеха“… И даже так понадобятся колоссальные усилия, чтобы спасти положение».

«Спокойно, у меня есть план…»

Далее следовал список из нескольких пунктов.

Директор направления космодобычи закончил бравурный отчёт, основанный на «красивых» цифрах, и передал слово Медведеву. Тот поднялся, гневно сверкнув глазами.

— Наша компания имеет колоссальный опыт работы на рынках Солнечной Системы, — стандартные фразы лились легко, но что-то в голосе Медведева заставляло вслушиваться в каждое слово. — Выросла, прошла закалку целая плеяда талантливых менеджеров и инженеров, которые обучают людей, грамотно исполняют свои задачи, используют новую технику, успешно решают поставленные перед ними задачи. Однако, — голос его окреп и взлетел, — к сожалению, у нас завелись крысы, которые забыли, кто я такой, и смеют кусать хозяйскую руку! Господин Виктор Роттенберг…

Директор направления космодобычи побледнел.

— Мне всё известно, — жёстко произнёс Медведев. — Ради личной выгоды вы поставили под удар один из крупнейших проектов «РосТеха» и поощряли подобное же поведение среди топ-менеджмента. Вы знаете, какое наказание полагается вам в соответствии с Уставом компании.

Бледность сменилась нежной зеленью. Казнь и конфискация имущества — да, директор направления космодобычи знал, что его теперь ждёт.

— У остальных ещё есть шанс искупить свою вину, -закончил свою речь Старый Медведь. — Объявляю перерыв на два часа.

Собрание начало расходиться, возбуждённо переговариваясь и перезваниваясь.

— Вызвать охрану и задержать находящихся в вип-ложе, — распорядился Медведев, направляясь к указанному месту.

Охрана потерпела неудачу — разлетелась, словно кегли, но очень аккуратно — никто не покалечился и даже серьёзно не ушибся. На канале охраны посыпались запросы на подкрепление, тяжёлую пехоту, «спартанцев», и чуть ли не МД с космическими крейсерами.

— А, это он… — хмыкнул «спартанец» Джон за спиной у Медведева.

Рядом возник секретарь, возбуждённо показывая растущие графики стоимости акций и заголовки в бизнес-прессе: «Старый Медведь воспрял после спячки» и «Старый Медведь обнажил клыки». Экспромт, который выдал Медведев, не только спас положение, но пошёл на пользу «РосТеху».

В этот момент Медведев добрался до вип-ложи, которую ещё окружала охрана, и услышал громкий голос дочери:

— Я тебя на пять минут оставила!

Распекаемый парень помахал рукой вошедшим, Снежана оглянулась и увидела отца.

— Привет, пап. А мы тут тебя ждём…

Дав знак свите оставить их одних, Медведев подошёл к молодым людям.

— Кхм… — Снежана почему-то очень сильно нервничала. — Юлий, это папа. Папа, это Юлий Рюрик.

— Кто? — Медведеву показалось, что он ослышался. — Кажется, в прошлый раз ваша фамилия была Марс, юноша?

— Папа, ты только не волнуйся… — зачастила дочка.

У Медведева вытянулось лицо. Не нужно было быть телепатом, чтобы догадаться, о чём он только что подумал. Любой отец взрослой дочери при словах «Папа, ты только не волнуйся», будет волноваться именно по этой причине. И я как в воду глядел.

— Неужели ты… — выдохнул Медведев, глядя на живот Снежаны.

Снежка покраснела:

— Нет, я не беременна!

— Но мы старались, — встрял я.

Зря-зря-зря…

— Юлий! — теперь она залилась краской до корней волос, а острый локоток чувствительно вписался в мои рёбра.

— Шучу, — тут же сориентировался я.

Мне не поверили. В общем-то правильно сделали, но лучше бы поверили. Медведев прожигал меня мрачным взглядом, и его можно было понять — он был не из тех отцов, кто благодушно отнесётся к практически прямым текстом высказанному «я сплю с твоей дочерью».

— Папа, я всё могу объяснить! — начала Снежка.

— Да уж не помешало бы, — отозвался Медведев, сверля меня глазами.

— Не надо так на него смотреть! Мы любим друг друга!

— Теперь это так называется? — осведомился Старый Медведь.

— Если ты его выгонишь, я тоже уйду! — заявила моя прекрасная невеста. — И не вернусь!

Судя по взгляду, Медведев хотел отнюдь не выгнать меня, а как минимум потерять где-нибудь в лесу метра на два глубже уровня поверхности. Но угроза дочери заставила его поколебаться.

— Ты понимаешь, что ты говоришь? — возмутился он. — Променяешь отца на вот это вот⁈

— Вы мне оба нужны, но если ты меня вынудишь… — намекнула Снежка.

— А жить вы на что будете⁈ — не выдержал Медведев.

— Это вообще не проблема, — ответил я. — Не все вложения Рюриков были утрачены или присвоены.

— Юлий сказочно богат! — подтвердила Снежка. — Я сама видела список его активов. Но это вообще не главное! И даже не важное! Важно то, что я его люблю и хочу быть с ним!

Мне было хорошо известно, что «РосТех» пытался собирать обо мне информацию. И надо отдать должное специалистам Старого Медведя — с тем минимумом сведений, который у них был, они практически докопались до Департамента и моей роли в нём. Но вышли на одного из агентов Департамента, который и увёл их по ложному следу. Так что новость о моей финансовой состоятельности была для Медведева действительно новостью…

— Но прыгать в койку с первым встречным… — не успокаивался разгневанный отец.

— Он первый, кто смог доказать мне, что ему действительно нужна я! — выпалила Снежка. — Именно я, а не твои деньги или влияние! И вообще, мама бы меня поняла.

Клянусь, у неё на глазах появились слёзы. Это был удар настолько ниже пояса, что даже меня проняло. У Медведева снова вытянулось лицо — он привык к неприязни дочери, к её подростковым бунтам, к тому, что она долгое время знать его не хотела, но вот к слезам и хлюпанью носом оказался совершенно не готов.

— Так, дорогая, — сказал он, восстановив контроль над своим голосом и лицом. — Давай ты немного погуляешь, а мы тут пока поговорим по-мужски…

— Даааа, я уйду, а ты…

— Я ничего ему не сделаю, — весомо ответил Медведев, хотя вряд ли сделал это не покривив душой. — По крайней мере, не сейчас.

Снежка взглянула на меня заплаканными глазами, и я кивнул — иди, всё будет хорошо, не волнуйся.

— Пойду чаю выпью, — решила Снежана и удалилась, оставив нас наедине.

От взгляда Медведева не ускользнул наш молчаливый диалог.

— Значит, она тебя действительно признала, — вздохнул он. — Жаль будет голову отрывать…

Отрывалки кое у кого не выросли. Хотя должен был признать — я впервые встретил в этом изменившемся мире настолько матёрого ровню мне по силе духа, а может, даже и превосходящую в чём-то… нет, даже не акулу — мегалодона бизнеса, олицетворение всей этой эпохи, и при этом — сохранившего какие-то следы человечности исполина.

— Давайте не будем делить шкуру неубитого медведя, — предложил я.

— Медведь против, — согласился он, всё ещё пытаясь продавить меня своей аурой величия, но коса нашла на камень — я не уступил ему ни в чём.

— Я верю, что ты Рюрик, — сказал он наконец, оставив попытки взять верх. — Это слишком многое объясняет… Даже доказательств не нужно, у меня нет сомнений, что они есть…

— Они действительно есть, — подтвердил я. — И их достаточно, чтобы меня признали в White Case.