— Крас-с-сиво. Ты так оч-чаровательно. Оч-чень хорош-шо. Теперь ты моё. Моё навс-с-сегда. Я буду твой хоз-с-сяйка. Ты понимать меня?

Заторможенный и всё еще плавающий в тумане мозг с большой задержкой обрабатывал поступающую извне информацию. Но когда осознание всё-таки робко постучалось в мой разум, то я чуть не подскочил, как ужаленный. Если б не остывшая и окоченевшая до состояния камня туша Мурашки, то я бы точно подпрыгнул. И у меня были все основания для такой реакции. Ведь надо мной сейчас нависала самка… кьерров? Ризанту не доводилось раньше видеть представителей этой расы. Но внешне она соответствовала литературному описанию на все сто процентов…

Я дернулся, слепо шаря руками в поисках хоть чего-нибудь, чем я мог защититься. О подземных жителях Абиссалы ходили очень жуткие истории. И лучше уж погибнуть прямо здесь, чем попасться живьем в лапы этих мясников. Но белокожая бестия ласково, но в то же время и твердо перехватила мои ладони и обездвижила.

— Ты ис-скать это? — показала она зажатый между двух пальцев перстень, по-своему поняв мои трепыхания.

Приглядевшись, я узнал ученическое кольцо, врученное мне магистром Элдриком. Точно… я же могу творить чары. Мысли бы только в кучу собрать, чтоб сосредоточиться. Вот сюрприз альбиноске будет…

— Нет колдовать. Не делать это, — покачала она головой, словно разговаривала с неразумным дитём. — Отец-с-с ненавидеть магов. Он убить тебя, ес-с-сли уз-знать.

Кьерр выпустила меня, поднялась на ноги, а потом издала серию каких-то гортанных щелков. Неведомая сила сдернула с меня лошадиный труп, и я хрипло завыл от прокатившейся по всему телу боли.

— С-с-с-с, я тебе помоч-ч-чь, моя крас-сота, — успокаивающе зашипела альбиноска, склоняясь к моему лицу так близко, что я ощутил тепло ее дыхания на своей коже. — Терпеть. Потерпеть с-с-совсем мало. Тебе с-с-станет лучш-ше…

Жутковатая незнакомка поднесла к моим губам какой-то темный комок, воняющий так скверно, что его «аромат» перебивал даже смрад сотен переломанных трупов. Естественно, я и не подумал открывать рот. Но тогда кьерр профессионально надавила мне на подбородок и насильно впихнула в меня эту гадость. На вкус она оказалась даже противней, чем на запах. Я попробовал вытолкнуть ее языком, а потом и выблевать из себя. Но проклятая белокожая тварь с поразительной сноровистостью пресекла все мои попытки. Мерзкий сгусток постепенно размягчался, обволакивая слизистую. Я дергался как припадочный, истово желая исторгнуть из себя это дерьмо. Но тут вдруг мне стало значительно легче. Боль, терзающая крючьями нижнюю половину туловища, отступила. Дыхание стало глубже и спокойней. А сердце забилось уверенней.

— Вот… вот так, моя крас-с-сота, — поощрительно погладила меня красноглазая. — Я ж-же говорить, я не вредить. Ты с-с-стать моё. Я з-з-заботиться о тебе.

Неведомое снадобье кьерров начало действовать слишком стремительно. И вот уже мои веки налились свинцовой тяжестью. Закрывая их, я свято надеялся, что это мне почудилось в предсмертном бреду. Но какая-то часть сознания упрямо твердила мне: «Нет, Сашок, всё произошло по-настоящему. Теперь ты живая игрушка абиссалийских отродий…»

Илисия держалась за локоть Велайда и не могла поверить, что её любимый малыш настолько вырос. Еще вчера, казалось, она баюкала его на своих коленках. А сегодня этому статному красавцу самому впору носить мать на руках. Ах, до чего ж неумолим бег времени…

— Что такое, мама? Почему ты столь странно смотришь на меня? — пробасил молодой аристократ, заметив пристальный взгляд спутницы.

— Ничего, сердце моё. Не обращай внимания, — ласково прощебетала женщина.

— Ты всё еще не хочешь рассказать, куда меня ведешь?

— Наберись терпения, сладенький. Скоро узнаешь, — загадочно улыбнулась она.

— Мама, я же просил не называть меня так! — лицо Велайда залилось смущенным румянцем, а сам он нервно огляделся, желая убедиться, что никто из прохожих этого не слышал.

— Знаю-знаю, прости, — повинилась Илисия. — Порой я так скучаю по тем годам, когда мы с тобой и Ведой посещали ярмарки или представления бродячих артистов. Тогда жизнь была такой простой и беззаботной…

— И всё же, я давно не ребенок, и эти телячьи нежности ставят меня в неудобное положение, — по-подростковому жестко и прямолинейно заявил нор Адамастро третий.

— Ах, мой милый, не сердись, — грустно вздохнула аристократка. — Ты обязательно поймешь меня, когда у тебя самого появятся дети. Это так невыносимо-щемяще видеть, как они вырастают…

— Да-да, мама, хватит уже об этом, — нетерпеливо отмахнулся парень.

— Как скажешь, сын. Но тогда не допытывайся, куда мы идем, — мстительно ухмыльнулась женщина.

— Так нечестно, мама! Просто скажи мне!

— Пусть это станет для тебя приятным сюрпризом, — не уступила Илисия.

Дальнейший путь семьи дворян проходил под аккомпанемент недовольного сопения Велайда. Однако врожденное упрямство не позволяло ему вернуться к расспросам.

— А вот и он… — задумчиво изрекла мать.

— Кто? — принялся вертеть головой юноша.

— Тот, кто очень сильно помог всей нашей семье, — туманно поделилась она.

Женщина взяла курс прямиком к одиноко стоящему с краю небольшой площади господину. Усатый, худощавый и сухопарый, он не производил какого-то исключительного впечатления. Однако сквозь его общий утомленный вид отчетливо проступало что-то армейское. Молодцеватой выправке этого мужчины вполне могли бы позавидовать большинство окружающих. И у юного нор Адамастро что-то вяло шевельнулось в памяти. Кажется, он уже где-то видел это лицо…

— Экселенс нор Палви, какая неожиданная встреча! — наиграно всплеснула руками Илисия, когда они с сыном приблизились.

— Для вас, прекрасная милария, я просто Висант, — галантно склонился усатый и поцеловал тыльную сторону ладони женщины. — Велайд, приятно видеть тебя. Похоже, к следующей весне ты перерастешь своего отца!

— Э… вы знаете меня? — удивился юноша.

— Разумеется, — сдержанно улыбнулся нор Палви, воздержавшись от дальнейших пояснений.

— Что вас привело к вековой аллее? — продолжала разыгрывать спектакль супруга Одиона.

— Не поверите, но дела, — многозначительно поиграл бровями экселенс. — Однако с ними уже покончено, и я совершенно свободен. Не соблаговолите ли составить мне компанию на небольшом променаде, милария?

— Нисколько не возражаю, — томно прикрыла веки аристократка.

— Велайд? — вопросительно глянул на её спутника мужчина.

— Кхм… разумеется. Как скажете.

Троица высокородных неспешно двинулась вдоль широкой дорожки, которую обрамляли деревья, кои не очень часто можно встретить в Клесдене. Молодой нор Адамастро при этом постоянно косился на их нового спутника. Что-то в поведении матери и этого усатого господина смущало парня. Но вот что именно, он сказать не мог.

— Скорбные вести пришли с юга, — как бы невзначай обронил экселенс нор Палви. — Патриархия потеряла целый кавалерийский полк.

— Что вы говорите, Висант? — театрально прикрыла рот Илисия. — Какой ужас! Как же это произошло?

— Через Клесден проследовал гонец с посланием от Королевства Медес. Он очень спешил в Арнфальд, а потому я не успел толком расспросить его. Пока об этом неизвестно широкой общественности, но и смысла утаивать я не вижу. Ведь через луну-другую о случившемся узнает и распоследний бродяга.

Дворянин испустил тяжелый вздох. Однако юному Адамастро он совсем не показался искренним.

— Дело в том, что не так давно у Патриарха возникла необходимость направить подмогу нашему южному соседу. Для этих целей был сформирован Сарьенский конный полк числом в семь сотен копий. В него вошли представители более тридцати знатных фамилий. Но к месту несения службы никто из них так и не добрался. Спустя полторы седмицы дозорные Медеса обнаружили следы битвы и разграбленный могильник неподалеку. Судя по всему, полк столкнулся с неопознанным врагом и был перебит. Все находки указывают на то, что никто из доблестных солдат нашей державы не выжил. Тот, кого не добили на поле боя, попал в лапы кьерров. И я даже не берусь судить, какая из этих участей хуже.