— А вот и твоя мамочка, экселенс Одион, — проворковала женщина и подчеркнуто аккуратно передала шевелящийся сверток из пеленок моей сестре.

Та бережно взяла трепыхающегося сына и поднесла ко мне.

— Посмотри, мой хороший, это твой дядя. Дядя Ризант. Ты же не будешь его пугаться?

Я обмер, рассматривая пухлую детскую мордашку, которая при моем виде расплылась в беззубой улыбке.

— Алугу-гу? — пробалякал что-то на понятном одному ему языке малыш.

— Ну же, Риз, возьми его, — подтолкнул меня Гаэнар.

— Мне… э-э-э… я не умею обращаться с детьми. Боюсь ему навредить, — попробовал я отказаться от такой чести.

— Ой, да брось! — фыркнула Веда. — Здесь нет ничего сложного. Берешь вот так… ладонь под затылочек. Ага… расслабься, не напрягайся так сильно. Ну вот. Правда, он милашка?

— Ага… — сдавленно выдохнул я, держа маленькую жизнь на сгибе локтя.

— Я так хотела назвать его в честь нашего папы, но боялась обидеть миларию и экселенса Эсим. Однако Гаэнар поддержал меня, — поделилась девушка.

— Да, я всегда восхищался стойкостью и силой господина нор Адамастро, да упокоят боги его дух. И мне бы хотелось, чтобы вместе с именем мой сын унаследовал эти качества, — подтвердил супруг.

— Ой, смотрите, как он сердито супит бровки! — умилилась мадам Оттеда. — И в самом деле, вылитый Одион!

— Гу-га-кхя! — проворчал ребенок.

— Это поразительно… Веда, Гаэнар, я поздравляю вас от всего сердца! — запоздало спохватился я.

— Спасибо, Риз, твои слова действительно многое значат для меня, — смахнула одинокую слезинку сестра.

Боясь лишний раз дышать, я осторожно переложил Одиона на руки его мамы. Она посмотрела на своего малыша с такой нежностью и любовью, что заныла моя израненная душа. Подумалось, что человек с такой черной совестью как у меня, вообще не должен касаться этих светлых и чистых созданий. Ведь кровь, которой я обагрен с ног до головы, пятнает всякого, кто меня окружает…

— Расти большим и сильным, Одион нор Эсим, — вполголоса проговорил я. — Будь опорой и гордостью своего рода.

Гаэнар одобрительно хмыкнул и похлопал меня по плечу. А затем подошел к супруге. Он трепетно обнял Веду, вместе с ней склоняясь над младенцем. И я невольно залюбовался этой идиллической картиной.

— Теперь-то ты понимаешь, Ризант, насколько важны наследники? — не упустила случая поделиться капелькой своей мудрости Оттеда. — Они не только являются продолжением нас самих, но и скрепляют наши узы. Дети — это наше всё. Наше будущее. Гордость. Надежда. Наш смысл пребывания на этом свете…

И я, не сводя взгляда со счастливых супругов, тихо ей ответил:

— Вы совершенно правы, милария…

С наступлением темноты в «Белом Фениксе» заметно прибавилось посетителей. В среде высокородных это заведение пользовалось большой популярностью. А потому и цены здесь были соответствующие. Я сначала подумал, что Эрмин в своей записке перепутал названия. Но нет. Подсев ко мне за занавешенный шелковой шторой столик, он объявил:

— Доброй ночи, экселенс. Я всё узнал. Вашу служанку убил тип по имени Рафайн нор Аурлейн.

— Аристократ? — удивился я.

— Именно. Мы с Орванделом потому так долго и не могли его найти, поскольку тщательно просеивали городское дно, когда следовало задирать голову повыше.

— И что же вы откопали? — сдержанно осведомился я.

— Продавец на углу Торговой и Кожевенной улиц поведал, что его лавку навещала девица, похожая по описанию на Ульку. Он хорошо запомнил её, потому что выглядела она как простолюдинка, но расплатилась полновесным солнечником за все покупки. В это же время там присутствовали двое нобилей, один из которых Аурлейн. По-видимому, он увидел деньги служанки и решил их отнять…

— «По-видимому?» — скептически задрал я бровь. — То есть конкретных доказательств у тебя нет?

— Вроде того, экселенс, — не стал отпираться Эрмин. — Но мы подослали к нему продажную девку с наказом вести себя более вызывающе. Тогда во хмелю Рафайн пригрозил ей, что уже убивал шлюх, и не прочь повторить это снова. Кроме того, у работников кухни «Белого Феникса» я выудил, что приблизительно в тот вечер, когда умерла Улька, Аурлейн со своей компанией праздновал что-то на очень широкую ногу. Тогда они прогуляли здесь больше пяти золотых. Да и после этого события неоднократно сорили деньгами в других заведениях, что для молодых представителей тех родов нехарактерно. Но примерно через луну всё вернулось на круги своя. И больше столь импульсивных расходов ими не совершалось.

— Что можешь сказать мне про семейство Аурлейн?

— Ничем не примечательный род, — пожал плечами помощник. — В основном, мелкие чиновники на патриаршей службе. Но есть в их рядах и три милитария. Сам Рафайн приходится главе внучатым племянником, и какого-либо веса или ближайших перспектив не имеет.

— Где его можно отыскать?

— Прямо здесь, экселенс. Обычно он приходит первым, заказывает кувшин самого дешевого в «Фениксе» вина и ждет друзей. Их облюбованное место — на втором этаже, сразу возле лестницы.

— Отлично. Он уже пришел?

— Да, я видел его спину, когда он поднимался наверх, — покивал Эрмин.

— Опиши его.

— Высокий, носит кожаный дублет, волосы цвета соломы, собраны в конский хвост, под правым глазом неприметный шрам. По слухам, получен в дуэли больше двух лет назад, — принялся дотошно перечислять помощник.

— Понял. Что ж, тогда закажи мне лучшего вина, пойду с ним знакомиться. Твоей задачей будет не пустить сюда друзей Аурлейна, ежели они заявятся. Желательно, чтобы с ними случилось что-нибудь неприятное еще по дороге сюда, но без посягательства на их жизни.

— Всё исполню, экселенс, — поклонился собеседник. — Но что вы задумали? Подойти и заговорить с Рафайном?

— Если упростить, то да. Я должен убедиться, что ты нашел именно того, кто мне нужен.

Игнорируя бандита, который в ответ на мои сомнения оскорбленно поджал губы, я поднялся с кресла, отряхнул наряд и внес пару штрихов, придающих моему облику легкую небрежность.

— Ну шт-то, Эрмн, я пхож на того, кто сдня изрядно набрлся? — изобразил я пьяную речь.

— Оч… очень похожи! — вытянулась от изумления физиономия у бывшего приспешника Лиса. — Я и не думал, что у вас такой талант к лицедейству!

— Это ты еще не видел, как мы армян разводили на вокзалах, — самодовольно хмыкнул я.

— Что? — не понял меня помощник.

— Ничего. Вино, говорю, заказывай быстрей!

— Ох, да, простите, экселенс! Я сейчас!

Эрмин убежал, оставляя меня в одиночестве. А я пока готовился к очередной авантюре имени Александра Горюнова. Сегодня на кону будет стоять жизнь. Но, слава Многоокому, вовсе не моя…

— Оп! А вот и я… ик! Прстите, что так длго, мня немнго здержали в… Э-э-э? А ты кто?

Я ввалился за ширму с парой кувшинов вина, старательно изображая из себя хорошенько поддатого. На меня с удивлением уставился молодой аристократ, у которого еще даже усы толком расти не начали. Эрмин хоть и описал его внешность исчерпывающе точно, но я не ожидал, что Аурлейн окажется настолько юн.

По пренебрежительному прищуру белобрысого Рафайна я понял, что его прямо-таки распирает от желания грубо вытолкать меня отсюда. Однако вид моих дорогих одежд, за стоимость которых можно купить неплохую кирасу, ему непрозрачно намекнул, что мое положение в обществе Клесдена значительно выше, чем его. Завистливый взгляд дворянина прошелся по моему костюму, но особенно долго задержался на кувшинах, запечатанных золотистым воском. Кажется, этот малыш понял, что дерзость в мой адрес доставит ему неисчислимое количество проблем. А потому заговорил он весьма сдержано и вежливо:

— Боюсь, почтенный экселенс, вы ошиблись столиком.

— Да-а? Вот же отрыжка Абиссалии! — пьяно нахмурился я. — Неужели я снова… ик! Перпутал… эти… как их там…

— Скорее всего, так и есть, экселенс, — не дослушал меня Рафайн.