Ощущая, как сталь противно скрежещет по кости, парень дёрнул самзир на себя. Легковесная хозяйка изогнутого меча не удержалась и полетела прямо на Велайда. А тот безжалостно вонзил ей стержень трофейной фибулы аккурат в глазницу. Жаль, что не достал до мозга, поскольку желтоглазая проворно отскочила, зажимая разорванное веко. Она что-то эмоционально шипела на своём родном наречии, наверняка осыпая парня отборными проклятиями. А её товарка, воспользовавшись подвернувшейся возможностью, исполнила красивый бросок и опрокинула Адамастро наземь.

Извиваясь всем телом, Велайд умудрился извернуться и окучить ловкую алавийку мощным ударом локтя по затылку. Это позволило высвободить из-под неё руку с фибулой и почти беспрепятственно творить заклинания. Единственная проблема заключалась в том, что они были не очень-то управляемыми…

Простейшие «Объятия ифрита», которые в армии Патриархии считаются базовыми атакующими чарами, полетели во все стороны. Одно плетение краем задело одноглазую темноликую, начисто спалив её густую шевелюру. Другое расплескалось в гуще молдегаров, поджигая сразу с полдесятка человек. Третье бессильно разбилось об каменную стену. Четвёртое подожгло траву во внутреннем дворе.

Немного пристрелявшись, Велайд стал посылать заклинания более точно. Поэтому он решился применить магию против алавийки, которая уже начала оправляться после пропущенного удара по затылку. Энергетическое воплощение «Пули» пробило иноземную захватчицу навылет. Легко, словно мягкую глину. Но на выходе зацепило ногу озарённого. Ту самую, которая пострадала в схватке с кардиналом альвэ. Ох, Абиссалия! Как будто эта конечность теперь притягивает к себе несчастья!

Не замечая боли, но ощущая, как слабость разливается по внешней стороне бедра, нор Адамастро оттолкнул от себя темноликую. Ту сейчас больше заботила свистящая и булькающая рана в её груди, потому алавийка практически не цеплялась за беглеца. Она отлетела на полтора шага, да так и скорчилась на земле, истекая кровью.

Наконец-то Велайд смог подняться на ноги и встретить опасно приблизившихся к нему молдегаров чередой плетений. Огненные пузыри разверзлись по всему двору, превращая ночь в яркий день. И сквозь это пекло не рискнули прорываться даже лишённые страха смерти элитные пехотинцы Капитулата. А неплохо всё идет! Если не сбавлять темпа, то пробиться до выхода не составит труда! Главное, убраться раньше, чем вражеские милитарии нагрянут сюда.

Парень вошел во вкус, но тут вдруг небо с землёй несколько раз поменялись местами. Отзвук тяжелого удара, звон в ушах, чёрная пелена застилающая взор. И Велайд осознаёт себя лежащим на утоптанной почве. Со стоном перевернувшись, озарённый уставился помутневшим взглядом на возвышающегося над ним Инриана с зажатым в кулаке самзиром. Ох, боги и их первые апостолы, как можно было забыть об этом подлеце⁈

— Прокля́тая семейка Адамастро, — зло сплюнул гран Иземдор осколки зубов с кровью. — От вас всех только одни проблемы!

Велайд беспомощно извивался на земле, тщетно пытаясь поставить себя на ноги. Но мир кружился и сбивал его обратно. А самое печальное — озарённый потерял фибулу с самоцветом. Сколько бы он не шарил ладонями вокруг себя, а наткнуться на неё не удавалось. В конце концов, головокружение сделалось таким сильным, что затянуло в себя сознание парня. Нор Адамастро обмяк, царапая ногтями утоптанную до твердости камня землю. И последней мыслью, которая воспалённой раной зияла в его разуме, была: «Велайд, ты очень крепко влип…»

Невзирая на все потуги алавийцев, деятельность моего братства в Клесдене развивалась весьма продуктивно. Днем часть Безликих бродила по городу, собирая слухи и информацию. А ночью мы выходили охотиться на патрули альвэ. И пока в этой необъявленной войне лидерство оставалось на нашей стороне. Темноликие всё никак не решались отправлять своих милитариев на ночные улицы. Ведь там они станут лёгкой мишенью для нас. А без магической поддержки молдегары были не опасней бешеных псов. Цапнуть, конечно, могут, но только если подпустишь их слишком близко. Потому каждый рассвет заставал меж домов десятки их переломанных тел.

Недавно мне удалось выудить обрывки слухов о том, что Эрмин и Орвандел покинули Клесден сразу, как только появились первые беженцы. Это было весьма благоразумно с их стороны. А вот о своём братце я ничего так и не накопал. Велайд словно провалился сквозь землю. Ни на одной скорбной площади не отыскалось его следов. И я уже подумывал о самых радикальных способах поиска, вплоть до проникновения в захваченные цитадели…

Но тут вдруг почти перед очередным рассветом вернулась Насшафа. Да не с пустыми руками. Она принесла красивый надушенный конверт из плотной дорогостоящей бумаги.

— Откуда это? — смерил я взглядом бежевый прямоугольник.

— Наткнулас-сь на пепелищ-ще твоего поместья, Риз, — протянула она мне находку. — Кто-то подбросил пис-сьмо прошлым днём. Потому что вчера ночью его соверш-шенно точно не было.

Я взял конверт, и аромат благовоний значительно усилился. Приятный запах. За такой аристократам приходится выкладывать полновесное золото. Но самое главное, где-то я уже его встречал. Да вот только где?

— Смердит, прямо как та девиц-ца с серыми глаз-зами, которая постоянно обмахиваетс-ся этой своей нелепой перьевой ш-штуковиной! — брезгливо сморщилась Насшафа.

— Ты про Вайолу гран Иземдор? — догадался я больше по тону альбиноски, нежели по содержанию её реплики.

— Да, — недобро сверкнула глазами абиссалийка.

Пожав плечами, я решил, что не найду ответов, не заглянув внутрь. И едва только я развернул лист, как версия Насшафы подтвердилась. Это точно был почерк миларии Вайолы.

'Дорогой Ризант, не ведаю, будет ли судьба благосклонна ко мне, и достигнет ли сие послание ваших рук, но бездействовать я не в силах. Мысли мои словно птицы к родному гнезду, возвращаются к тому дню, когда мы с вами прогуливались по улочкам Клесдена, не ведая забот. Помните ли вы, как звучала ваша флейта, исполняя замысловатые и таинственные мелодии? И как вы, с присущим вам великодушием, подали руку помощи тем странникам, что встретились нам на пути? Сии воспоминания стали для меня светом в ночи. Настоящим сокровищем, которое я храню в глубине души. И вы, Ризант, столь же дороги мне. Потому я, сознавая всю опасность, берусь за перо, дабы передать вам весть, что, быть может, изменит многое.

Не так давно мне довелось слышать обрывок беседы экселенса Инриана. В словах его сквозило нечто, что заставило меня насторожиться. Мне кажется, ему известно о вашем брате. Сердце подсказывает, что для вас это важно.

Да хранят вас боги, и да найдёт вас сие письмо в добром здравии и благополучии.

Ваша В.'

— Я не верю ей! — сразу же сложила руки под грудью Насшафа, когда я озвучил содержание послания.

— А зря. Госпожа Иземдор вполне честно предупреждает меня, что здесь таится какой-то серьёзный подвох.

— Да? Что-то я не з-заметила, — сыронизировала абиссалийка.

— Уверяю тебя. Ведь я никогда не играл на флейте. А упомянутые «странники» вовсе были головорезами, принявшими меня за альвэ. Так что наша с ними встреча получилась весьма и весьма кровавой. И уж поверь, забыть о том милария Вайола не могла.

— И ч-что ты намерен делать? — посерьёзнела Насшафа.

— Попробую встретиться с ней, — пожал я плечами. — Если Велайда действительно используют в качестве приманки для меня, то я готов рискнуть.

— Я пойду с тобой! — безапелляционно заявила альбиноска.

— Пойдешь, — легко согласился я. — Только будешь присматривать из тени. У тебя это получается лучше, чем у кого бы то ни было.

Алые глаза Насшафы зажглись в полумраке комнаты решительным огнём. И я понял, что она скорее умрёт, чем подведёт меня.

Поместье семьи Иземдор находилось неподалёку от живописного сквера. Он не являлся собственностью какой-то одной фамилии, но обычному простолюдину всё равно не так легко было туда попасть. Это место не испортила даже алавийская оккупация. Хотя и стало заметно, что уровень благоустройства значительно пошатнулся. Нестриженые кусты утратили идеальные формы, пруд обрастал тиной, а в клумбах с прекрасными цветами завелись губительные сорные побеги. Однако же на фоне остального города, где едва ли не на каждом перекрёстке висели казнённые за те или иные проступки жители, этот район был уголком райского спокойствия и тишины. Честно, мне даже ни одного патруля молдегаров не попалось за всё то время, что я тут находился.