– Слышишь меня, дядя Дарри? – еще звонче выкрикнул Халли. – Мы так и не узнали, как викинги сумели очаровать ведьму и чем дело кончилось!

Все затаили дыхание. Была лишь одна вещь на свете, которую в былые времена Дарри Хальфинн любил больше, чем ходить в морские походы с братьями, – это рассказывать всяческие байки и небылицы…

Ледяной драуг тяжелыми шагами подошел к столу и опустился на скамью. Место, где он сел, тут же обледенело. Драуг протянул костистую лапу и привычным жестом ухватил ближайшую кружку пива – та сразу замерзла… И заговорил. Причем те, кто помнил начало истории, могли бы поклясться, что Дарри начал рассказ ровно с того места, где остановился несколько месяцев назад…

– … Стало быть, охмурили викинги лесную ведьму, и одарила она их бочонком пива из мухоморов. Однако по пути назад каждый из них думал: что это за сомнительное зелье? Может, не так уж мы понравились ведьме? Вернувшись на зимовье, они разлили пиво и начали по очереди произносить здравицы, поднимая кружки и внимательно глядя друг на друга. Наконец один из викингов рассмеялся и сказал: «Мы желаем друг другу добычи и славы, но почему никто не пьет?» И тогда они устыдились и выпили зелье до дна, а потом еще раз выпили, и еще… А потом решили пойти на рыбалку.

– На рыбалку? – не удержался Даг. – Ночью? Зимой?

– А вот захотелось им! – с вызовом произнес Дарри. – В полночной темноте они покинули избушку и через заснеженный лес пришли к уединенному озеру. На черной воде дрожала лунная дорожка. Друзья забросили удочки и стали ждать. Шло время. Парни мерзли. Но они были упрямы и ждали, у кого первого клюнет. Но, как назло, ни у кого не клевало. И вот уже под утро еле живые от холода, почти протрезвевшие викинги увидели, куда они забросили удочки… Это была блестевшая в свете луны гранитная скала!

Окончание истории было встречено дружным хохотом. Кажется, люди Арнгрима на миг даже забыли, кто притчу рассказывает.

– Озеро же было вовсе в другой стороне, – добавил Дарри. – Впрочем, каждый викинг мог поклясться, что слышал, как его крючок делал «бульк!» Так посмеялась над ними ведьма…

К концу повествования Дарри выглядел почти как прежде. Проблеск разума появился в мертвых глазах. Люди увидели: поблекла даже изморозь, окружавшая ледяного драуга, а на скамье заблестели влажные капли. Младший Хальфинн поднял оттаявшую кружку пива, сделал глоток и закашлялся. Затем обратил взгляд на Арнгрима и с усилием произнес:

– Брат, плохо мне…

– Спасибо, повеселил, – отозвался Арнгрим таким голосом, что все слышавшие будто снова замерзли. – А теперь давай-ка я порублю тебя на части, чтобы удобнее было складывать на погребальный костер!

Славуше ярко вспомнилось, как много лет назад ее собственный супруг выходил из вод моря Ильмере. Как все считали его мертвецом, а на самом деле…

Она вскочила и закричала:

– Дарри живой! Не убивай его!

Поздно. Меч сверкнул и упал. Дарри свалился со скамьи, голова покатилась под стол. Из шеи на землю хлынула морская вода…

Арнгрим выпрямился и посмотрел на плачущую Славушу. В его глазах понемногу затухало желтое пламя.

– Устроим похороны по обряду, – произнес он. – Дарри Хальфинн был славный воин.

На следующий день у берега моря свершились огненные похороны Дарри Хальфинна. Некоторые шептались, что драуга следовало не сжигать, как воина, а закопать в полосе прилива, приставив отрубленную голову к заду и поменяв местами руки и ноги – чтобы не выкопался и не вернулся мстить дальше. И вообще, то, что сам ярл дозволил провести огненное погребение и сам поджег дрова, – великая честь для умершего. Особенно учитывая предательство Дарри…

Однако никто не смел обсуждать решения ярла Арнгрима. Тело Дарри лежало на костре, тая в языках огня и клубах черного дыма, и люди, глядя на него, чувствовали облегчение. Это снова был тот Дарри, которого они знали, – не безумец, опьяненный пожирающей его морской звездой, и не жуткий ледяной драуг. Его душа отправлялась с дымом в Небесный чертог, прямиком в дружину Всеотца. Всем было радостно, что такой славный парень, как Дарри, освобожден от злых чар и уходит в доброе посмертие, которого и заслуживает.

Арнгрим ничего не говорил – стоял и смотрел, как его друг превращается в пепел. Он не чувствовал ни прежней жгучей обиды, ни боли предательства, ни бешеной злобы. Все сгорело в погребальном огне. Осталась только неизменная любовь к побратиму и сожаление о том, что они больше никогда не свидятся.

«Неужто Славуша была права? – думал он с содроганием. – Тогда я убил его дважды…»

Душа Дарри вознеслась в небеса. Помахав на прощание товарищам, она поднялась высоко над Соляными островами, над холодными волнами Змеева моря и полетела к узкому проливу, что назывался Горлом. Там, в скалистом ущелье, душа увидела распростертое на снегу тело…

Крум был еще жив – но это было не удачей его, а бедой.

Он отдал себя целиком, призывая брата из моря. Его кровь, его жизненная сила были без остатка брошены на потребу мести. И теперь он лежал навзничь, не в силах шевельнуть даже пальцем, а его дух витал между мирами. Устрой Крум обряд в каком-нибудь другом, менее страшном месте, он, может, и выжил бы. Но в ребра впивалась мерзлая галька, и со всех сторон обступали ледяные тролли.

Они уже не боялись его. Волны холода то и дело окатывали Крума, когда тот или иной тролль подбирался слишком близко к беззащитному телу. Он осязал обжигающие морозом прикосновения – сперва робкие, потом все более наглые. Старший Хальфинн пытался отгонять троллей, но те легко уворачивались и возвращались.

Наконец тролли осмелели. Крум увидел, как они куда-то тащат его котел, как льют туда мертвую воду из пещеры…

«Зачем они рвут морскую капусту?» – думал он сквозь сонное забытье.

Вдруг он почувствовал, как ледяные лапы хватают его за ноги и волокут по мерзлой земле.

«Они собираются меня сожрать! – осенило старшего Хальфинна. – Сварить живьем, как я сварил их собрата… Только с морской капустой и солью, точно камбалу!»

Догадка вызвала отчаянный прилив сил. Крум вскочил, раскидав троллей. Окинул берег безумным взглядом, увидел скелет Кари Недотепы. Ринулся к нему и вырвал бедренную кость.

– Ну, подходите, твари!

Крум оглянулся, высматривая камень, чтобы обломить о него кость и сделать себе костяной клинок… Вдруг воздух задрожал рядом с ним и в стылом мареве замаячил знакомый силуэт.

«Брат, я здесь! Я прикрою тебе спину, – послышался голос Дарри. – Будет весело!»

– Младший братец! – радостно воскликнул Крум. – Я знал!..

Он бросился на троллей, замахиваясь костью. Нанес удар, развалив череп врага надвое… и получил страшный удар по затылку.

Еще мгновение он смотрел в гаснущие глаза убитого им тролля. Затем вокруг все потемнело и мрак Нижнего мира обступил его.

«Брат, – услышал Крум. – Ты готов? Пойдем вместе пировать с дедом! Черный Финн уже ждет нас в чертогах Всеотца!»

– Снова Мара, – пробормотал Безымянный нойда, из-под руки глядя в небо. – Как медленно летит… Неужто ранена?

После беседы с туньей он долго думал, как ему лучше поступить. Проще всего было, наверно, пройти по берегу те несколько поприщ, что разделяли его и юную Кайю. Отобрать великий венец и прикончить Синеокую раз и навсегда. Едва ли Кайя смогла бы толком сопротивляться… Однако нойде не хотелось так поступать с ней. Ему претило сражаться с обманутой девчонкой, которая считает его своим худшим врагом. Кайя отважно вступит в смертный бой, но ради чего? Чтобы помочь вернуться в мир жестокой поверженной богине?

Безымянный предпочел бы, чтобы Кайя сама, с открытыми глазами, поняла, кто есть кто, сделала выбор и приняла решение. Однако он пока не придумал, как это устроить.