— Слышь, мальчик, ты вообще кто такой? — пришел на выручку дружку Овнесян.

— Да так… всего лишь музыкант и заядлый картёжник. Теперь вот в охранной сфере решил себя попробовать, — неопределённо помахал я ладонью. — Короче, тёрки в ресторане с парнями Бати произошли из-за меня. А я тогда на Палыча ещё не работал. Поэтому у вас нет причин конфликтовать.

— Ты, давай, не рассказывай, что нам делать, бродяга, — вновь обрёл смелость обезьяноподобный.

А другие подпевалы согласно загомонили:

— Туфту какую-то толкает…

— … только муфлон поверит…

— Чё мы ваще его слушаем?

Совершенно очевидно, что мои доводы никого здесь не убедили. Дипломатия, не подкреплённая силой, в очередной раз показала свою несостоятельность.

— Я могу предоставить доказательства! — прокричал я, перекрывая поднявшийся шум.

Оппоненты смолкли, а их предводители скорчили кислые мины. Они сегодня явно намеревались слить Палыча по надуманному поводу. А я со своими выступлениями только ломал им ход всей пьесы.

— Они у меня с собой! — продолжал я играть на публику. — Взгляните на них, и вы поймёте, что я говорю правду!

Пользуясь всеобщим замешательством, а сделал шаг вперёд, сокращая дистанцию.

— Куда с-с-собрался⁈ С-с-стой, дур-р-рак! — зашипел за моей спиной Старый, будто у него абиссалийский акцент прорезался.

Но я не ответил. Разведя пустые руки подчёркнуто широко, дабы продемонстрировать отсутствие оружия, я приближался прямиком к тому хмырю, с которым шептался армянин. Тот, поймав на себе мой взор, занервничал и отступил за своих людей. А буквально через секунду в меня нацелилось сразу четыре ствола.

— Ещё шаг, сука, и тебе хана! Мозги вышибу! — пообещал горилла, тыча в мою сторону настоящим, мать его, Uzi!

— Спокойно, вы чего такие нервные? Я же без оружия. Неужели настолько страшно? — поддел я обезьяноподобного, параллельно высматривая за спинами напрягшихся блатарей их вожака.

— Хлебало отвернул, и зашагал обратно! — приказал мне армянин, тоже тиская в пухлом кулаке рукоятку пистолета.

Изобразив пожатие плечами, я крутанулся на сто восемьдесят градусов и замер. Да-а, Палыч и его телохранители на фоне вооружённой кодлы смотрелись откровенно бледно. Ещё и встали так тесно, что одним плетением можно выкосить…

Поймав встревоженный взгляд Старого, я беззвучно проартикулировал губами: «Бе-ги-те». А затем, не оборачиваясь, сотворил в ладони заклинание «Матрёшки» и швырнул его под самый потолок.

— Граната! — проревел я, толчком обеих ног отправляя своё тело в полёт.

Надо отдать должное, ребята тёзки сработали слаженно, будто мы только и делали, что отрабатывали такие манёвры. Они синхронно завалились на пол, увлекая за собой Пал Палыча. А сверху нанимателя ещё придавил здоровяк Витя.

Боевому плетению понадобилось около секунды, чтобы долететь до крыши и столкнуться с ней. С громким хлопком, который, возможно, до взрыва гранаты и не дотягивал, оно раскрылось и засеяло всё под собой более мелкими конструктами. Кто-то завопил от боли, кто-то от испуга. Раздалось несколько выстрелов и визгливые просвисты рикошетов.

— Ходу отсюда! — крикнул я, закидывая пространство между блатарями и телохранителями «Объятиями ифрита».

К тому моменту, когда Старый одним из первых откатился в сторону и поднялся на колено со стволом наголо, посреди ангара уже полыхало целое озеро огня, вздымая языки пламени на высоту полутора метров.

— Суки, у них «Молотовы!» — закричали с той стороны.

— Давай-давай, уводи Палыча! — рявкнул тёзка, слепо паля в направлении противника, чтоб подонки лишний раз голов не задирали.

Гена тоже присоединился к прикрытию отступления. А троица оставшихся бодигаров, пригибая нанимателя к земле, поспешила к выходу.

От грома выстрелов заложило уши. Пули засвистели вокруг, как оголтелые. Одна чрезвычайно «удачно» срикошетила и вмазала мне в область живота, вышибая дыхание почище, чем удар ноги. Но, к счастью, тонкий бронежилет выдержал. От злости я закинул сквозь пламенеющую преграду два «Снаряда», дабы поумерить пыл братков и заставить их упасть мордами в пол.

Задумка удалась. У меня появилась передышка, позволившая сотворить «Божественный перст» и «Обезбол», после чего я забегал как новенький.

— Саня! Саня! Не тормози! Уходим! — проорал Старый.

— Валите, я прикрою! — гаркнул я в ответ.

Тёзка посмотрел на меня, как на идиота. Дескать, чем ты нас прикрывать собрался? Но потом, видимо, посчитал, что у меня ещё где-то гранаты завалились. Чую, разговор на эту тему предстоит непростой. Но до него надо дожить…

После всех откровений Ваэриса о механизме удачи в мироздании, я боюсь так говорить, но, кажется, нам повезло. Сборище отморозков не имело подготовки профессиональных солдат. А потому мои атаки ввергли их в панику. Они разбежались по углам, как тараканы. И лишь самые психологически устойчивые из них пытались в нас стрелять. Однако я держал наготове проекцию «Чешуи», которую противник вряд ли сумел бы разглядеть сквозь всполохи устроенного мной пожара.

Мне, Гене и Старому без труда удалось нагнать отступающих телохранителей и нанимателя. До свободы остались считанные шаги. Нужно лишь немного ускориться…

Витя первым выскочил в проём, оставшийся на месте спиленных ворот. А потом с улицы раздалась рычащая автоматная очередь, и блондин рухнул подкошенным.

— Стоять, бля! Никому не высовываться! — приказал Старый, но сам кинулся к раненому парню.

Мужчина ухватил товарища за ногу и потащил под укрытие бетонных стен. Он мелькнул в проёме всего на мгновение, но стрелок или стрелки успели среагировать. Новая очередь, и тёзка болезненно вскрикнул, заслоняя лицо локтём. От попаданий по ткани его пиджака пошли небольшие волны, будто в него угодила мелкая бетонная крошка. Я даже дыр в одежде сперва не смог рассмотреть. Но чуть позже на тех местах обозначились разрастающиеся багровые пятна, подтверждающие худшие опасения.

Плюнув на условности, я выставил небольшой килевидный барьер, отклоняя летящие в Старого пули. И тому всё-таки удалось затащить блондина к нам. Только после этого обессиленный тёзка привалился к углу.

— Кхе… хра… прошило броник, как бумажку сраную, — кашлянул он кровью. — Сука… мне бы «Ратник» сюда…

Глядя на двух стремительно истекающих кровью здоровяков, перепуганного Палыча и остальных суетящихся телохранителей, я отстранённо подумал: «Приплыли! Всё как всегда…»

— Саня… Саня! Ты же врач, да? — вцепился окровавленной рукой в мою штанину Старый. — Посмотри, как там Витя. На меня забей, но пацана спаси. Он же зелёный ещё, жизни не нюхал… кха-хр-кха!

— Тихо ты, не урчи! — рыкнул я, понимая, что время для метаний прошло. Нужно действовать. Быстро и решительно. Именно так, как умеет Маэстро…

Тёзка набрал в грудь воздуха, но снова закашлялся. А я уже переключился на остальных.

— Так, слушать сюда! По моей команде хватаете подранков с Палычем и со всех ног мчитесь к тачке! Уяснили⁈

— Так точно! — по-военному гавкнули уцелевшие телохранители.

— Отлично! Не вздумайте высунуться вслед за мной, иначе сам вас порешу!

Удивлённо моргая, парни смотрели, как я безрассудно выбегаю из ангара.

«Стой!», «Куда-а⁈» — только и успели выкрикнуть они. Но я уже выскочил на улицу и сразу же поставил перед собой шесть сегментов «Чешуи», надёжно прикрывая себя. Стрелки если и удивились непонятным мутным образованиям, возникшим буквально из воздуха, то виду не подали. По крайней мере, на их реакции это не сказалось. Сквозь мутноватую пелену энергетического барьера я рассмотрел направления, где мелькали автоматные вспышки. Судя по всему, участники засады сидели в припаркованных автомобилях и ждали нашего отхода. Иными словами, ловушка захлопнулась сразу же, как только мы сунулись в этот проклятый ангар…

Заклинание «Катапульты» подбросило меня вверх метров на двенадцать. Шестеро долбанных стрелков теперь были для меня как на ладони. Противник на такой манёвр попросту не успел среагировать. Они так удивились, провожая взглядами мой воспаривший силуэт, что забыли поднять следом за лицами и стволы.