– Знаешь, он раньше был славный парень, хоть и себе на уме… А когда вернулся из чужих краёв – повел себя так, словно ему все позволено. Никто не указ, ни старики, ни родные мать с отцом… Жену обижал. Она за него в огонь и воду – а он на меня глаз положил. Ко мне, знаешь, многие сватались, да батюшка отдавать не спешил. И тут Вархо, будь он неладен…

Нойда тихо вздохнул.

– …батюшка меня поскорее просватал, чтобы подальше убрать. Уже и пиво к свадьбе сварили… и тут моего жениха нашли в лесу мертвого, зверями поеденного… К тому времени уже повсюду слухи ходили, что в наших лесах нечисто… Ну а после такое началось! Кто за частоколом заперся, кто прочь побежал…

– И никто не догадался, что у вас завелся равк?

– Мы боялись и думать… Кадай, наш старейшина, запрещал даже слово сказать: дескать, худая слава роду быстро по водским землям разлетится, потом внуки с правнуками не расхлебают… Ну, Бабушке-Березе молились, конечно…

– Надо было не Березе молиться, а подкараулить и убить его, – резко сказал нойда.

– Убить Вархо? – горько спросила Искра. – Чародея? Батюшка мой попытался. Однажды Вархо явился к нам и сидел в гостях до заката. Потом вроде бы ушел, но вскоре вернулся и принялся ломиться в дверь. Он тогда еще на себя похож был, не такой, как сейчас… Отец с подмастерьями его оглушили, избили вусмерть, крепко связали…

– Почему не добили?

– Отец побоялся. Все же сын старейшины… Помню, отец ушел в деревню, потом вернулся оттуда и сказал, что Вархо нельзя убивать. Он чародей, а убитый чародей обратится в еще худшее чудовище. Но словенские жрецы Велеса могут помочь. Их бог очень силен, он исцелит Вархо, и тот снова станет человеком…

– Это Кадай ему подсказал? – процедил нойда.

– Наверно… Словом, отец вернулся с санками, положил на них связанного Вархо и повез к переправе.

– А по пути, как солнце зашло, – закончил за нее нойда, – равк встал с саней, убил кузнеца и вернулся за тобой.

Долгое время они шли молча. Нойда перебирал в памяти все, что ему было известно о равках. По всему северу ходило множество страшных историй об этих упырях. Как старый колдун выбрался после похорон из могилы и сожрал всю свою семью… Как равк пытался добраться до девицы, в которую был без памяти влюблен при жизни, да застрял в окне, а взошло солнце, тут ему и конец пришел… Сам нойда никогда с равком прежде не сталкивался. Оно и неудивительно: ведь равком мог стать только перерожденный колдун. А худшим и самым опасным равком считался бывший нойда…

Многое из того, о чем говорили сказки, оказалось правдой. Так, внезапный холод и резкие порывы ветра в самом деле были верным знаком, что где-то поблизости просыпается равк… Как и то, что этот упырь боится солнца и выходит на охоту только после заката. Однако ни в одной сказке не говорилось, почему чародей начинает перерождаться в нечисть…

– Скажи, Искра, – произнес нойда. – Как выглядел равк?

Девушку передернуло.

– Думаешь, я на него смотрела? Как услышала крик со двора, сразу поняла, кто вернулся… Бросилась в кузницу, обхватила покрепче наковальню… Это отец меня научил, да примет его небесная Береза под свою сень! Так и сидела с закрытыми глазами, пока упырь не ушел. Боялась, что если увижу его – то и он меня увидит! И тут, чего доброго, даже наковальня не защитит…

– Правильно сделала, – кивнул нойда.

– Как он выл и ревел, когда крушил все вокруг! Ходил совсем рядом со мной, рыча, словно голодный зверь… Я только раз на него взглянула, когда он сорвал дверь и вломился в кузницу. Он был вообще не похож на человека. Весь забрызган кровью… И еще… У него были длинные железные зубы.

– Железные? – озадаченно повторил нойда.

За деревьями уже показались крайние избы водской деревни.

– У ворот толпа, – прищурился нойда. – Нас ждут. Ты сможешь рассказать то же самое при всех?

– Да, – кивнула Искра без всяких колебаний. – Ты только скажи, где он сейчас?

– До заката будет прятаться в лесу, потом выйдет… А вот что дальше будет делать – это мы скоро увидим…

Нойду с Искрой вышла встречать вся деревня. Народ толпился в воротах. Нойда заметил в руках у многих топоры и охотничьи копья. «Скверный знак!»

Завидев Искру, водья попятились, взволнованно перешёптываясь. Нойда заметил страх на лицах и понял, что времени терять не следует. Он выхватил из толпы взглядом Кадая и громко произнес:

– Почему не сказали мне сразу, что у вас завелся равк? Только не лги, Кадай, будто не знал!

Толпа настороженно смолкла. Старейшина покраснел, выступил вперед и закричал:

– А ты кто такой, чтобы меня обвинять? Мы тебя вообще не знаем! Явился чужак, назвался побратимом сына, в дом пролез… Да ты и есть упырь!

– Он, точно он! – подхватила жена. – Пришел ночью из леса, труп недоеденный притащил! Почему это он безопасно прошел через лес, а, люди добрые? Да потому что он и есть равк!

– Гляньте, какой он страшный! – пронзительно закричала дочка Кадая. – Вот сейчас перекинется! Бейте его!

– Надеешься, Кадай, что твой сын своих не тронет? – перекрывая вопли женщин, прогремел нойда. – Зря надеешься!

– Это был Вархо, родичи, богами клянусь! – закричала Искра, обращаясь к толпе.

– Лжешь! – перебил Кадай. – Ты Вархо из семьи сманивала, а теперь оговариваешь!

– Твой сын загрыз моего отца! – кинулась Искра, сверкая глазами.

Нойда быстро скользнул взглядом по бледным лицам водья, и вдруг понял, что все это для них совсем не новость. «Не только Кадай знал – все знали, что там за чудовище! И молчали, боялись! Небось Кадай пригрозил: кто хоть слово скажет, к тому его сынок ночью наведается…»

Однако правда наконец выплыла наружу, и с ней надо было что-то делать.

– Святой Березой клянусь, Вархо и есть равк! – твердила Искра. – Он давно до меня добраться хотел, да батюшка мой сторожил…

– Клятвы твои ничего не стоят, – не сдавался Кадай. – Мой сын давно ушел из водских земель.

– Твой сын в лесу прячется, а по ночам жрет людей!

– Докажи, – расхохотался Кадай. – Все это пустые слова! Лес большой!

– Он не в лесу, – раздался вдруг женский голос. – Я знаю, где он.

Крики и ругань тут же смолки, сменившись мертвой тишиной. Люди подались в стороны.

– Вархо тут, в деревне, – сказала Хилья, выходя вперед.

– Молчи, проклятая! – завопила жена Кадая, бросаясь на нее и целя ногтями в глаза.

Женщину схватили за руки, оттащили.

– Где? – хрипло спросил нойда.

– Пошли, – ответила Хилья, не глядя на него. – Покажу.

Толпа, стискивая в руках оружие, факелы и обереги, вслед за Хильей направилась прямиком к дому старосты. Над лесом разгорался малиновый закат, от домов протянулись длинные черные тени.

– Он там, – жена Вархо указала на дальнюю часть избы.

– Так и знал, – пробормотал нойда.

Ему вспомнилась прошлая ночь – расколотая печь, сбежавший домовой, ледяной холод, растекавшийся по полу, порывы ветра за стеной… Если бы он мог предположить, что совсем рядом скрывается тот, кто держит в страхе весь водский берег! Но о чем думал Кадай? Прятать упыря в собственном доме… Неслыханно, невозможно! Хилья, конечно, отвлекла нойду, сбила с толку… Но может и спасла, проведя с ним рядом всю ночь.

– Да что вы ее слушаете, нет там никого… – упрямо бормотал Кадай, но колени старейшины дрожали, а по вискам потёк пот.

Между тем застарелый страх родовичей быстро превращался в ярость.

– Сжечь избу! – раздался крик из толпы, тут же поддержанный множеством голосов. – Сжечь вместе с упырем!

Хозяйка избы истошно завопила.

– И Кадая туда же бросить! – крикнул кто-то.

Нойда подумал, что мысль неплоха. Но вместо этого взбежал на крыльцо и крикнул:

– Подождите! Я сам пойду, он мне брат. Хилья, показывай…

– И я пойду, – Искра без колебаний последовала за ним.

– И мы! – послышались сзади возгласы Койвы и ее мужа.