Но отказать себе в мелкой пакости я не смог…

Из модуля принц Гарсия почти выпал — так он устал.

В ангаре толпились студенты — Люциус не мог отклонить требование предоставить свидетелей, но даже если бы он это сделал, свидетели всё равно пришли бы. Уже все поняли, что происходит нечто необычное, и кто бы согласился пропустить самое интересное?

— Да он его натурально четвертовал, блин! — вырвался возглас у заглянувшего в контейнер с «Монархом» Яго.

Винсента едва не снесли желающие поглазеть на такое редкостное зрелище.

С тихой яростью принц Гарсия стиснул зубы и, играя желваками, двинулся к модулю с «Палачом», у которого стояли только Люциус и Снежана. Аппарель с тихим шипением закончила опускаться, открыв доступ к меху.

Ничего не происходило.

Люциус нахмурился. Снежана побледнела.

— Я же говорил… — Винсент победно оглянулся на толпу.

— Я же говорил! — выкрикнул он. — Видите⁈ Там никого нет! Внутри нет пилота!

Студенты рванули к контейнеру с «Палачом».

— А ну-ка, пропустите! — откуда-то вынырнула Микаэла. — Кому сказала, imbéciles sin cerebro! Дайте пройти! Может, у него заклинило что-нибудь…

Её пропустили. Винсент с усмешкой смотрел, как гибкая фигурка латины вскочила на подставленную ей ладонь меха и оттуда дотянулась до кокпита.

Блистер кабины медленно откинулся.

— Ремень заело, — виновато сказал Юлий Марс. — Микаэла, ножик есть?

Освободившийся от креплений пилот спустился вниз под перекрёстными взглядами свидетелей.

— Мокрый как мышь, — присвистнул кто-то.

— Ну ещё бы, столько гонять по полигону…

— Это тебе не вирт…

— Никогда не понимала, почему как мышь? — недовольно проворчала Микаэла. — Почему не как рыбка? Gente estúpida!

Юлий остановился перед Винсентом, у которого только что отняли последнюю надежду, заглянул в потухшие глаза.

— Какую ногу тебе оторвать первой, правую или левую? — тихо спросил он. — И не говори мне, что ты не знаешь, за что…

— Ты… — выдохнул принц Гарсия. — Ты… Чудовище!

Развернувшись, он почти побежал прочь из ангара. Куда угодно — только не видеть эту чернь, которая смотрела на него в момент его глубочайшего падения! Он потерял всё, всё! Ни денег, ни меха, ни рейтинга — ничего не осталось!

Он шёл, куда глаза глядят, пока за очередным поворотом не наткнулся на массивную фигуру, остановившую его одним касанием руки.

— Отвали, — Винсент повёл плечом, стряхивая посмевшую прикоснуться к нему руку.

— Хочешь победить чудовище? — тихо спросила фигура.

Принц Гарсия поднял взгляд — и оцепенел, заворожённо глядя в чёрно-золотые пылающие глаза.

— Хочу! — вырвалось у него.

— Тогда сам стань чудовищем.

У принца Гарсия было железное правило: никаких действительно важных переговоров там, где его могли подслушать. Учитывая вездесущего и всезнающего Профессора Мориарти, совсем не лишняя предосторожность. И как бы ни был он потрясён тем, что увидел, осторожность взяла верх над смятением и на этот раз.

А за ней пришло смутное понимание, что где-то Винс уже видел этого человека. Только не мог вспомнить, где и когда. Генетический билд выдавал в нём тяжёлого пехотинца, но пилоты мехов не водили знакомств со штурмовиками… Но одежда была самой обычной, хотя и очень дорогой. Никаких указаний на клан или факультет.

Принц всмотрелся в смутно знакомое лицо, но пылающий золотой глаз сбивал с толку, приковывал взгляд, и только спустя бесконечно долгую минуту до Винса дошло.

Лидер тяжёлой пехоты. Как его там? Феликс Магнус, кажется. Братец главы студсовета, ещё один из Тысячи Сынов Магнуса. Знакомство с ним было, как говорили в глубокой древности, шапочным, общения как такового не сложилось. Феликс принадлежал к крупному, весомому клану, но учился на другом факультете.

А теперь перешёл дорогу принцу Гарсия в тяжёлый час позора, когда все остальные отвернулись: даже верный Яго не последовал за своим сюзереном. Что же говорить о других? Радуются, конечно, его стыду… А этому что понадобилось?

Уж наверняка не предложить перейти в штурмовую пехоту. Для этого принцу Гарсия, как ни грустно признавать, силёнок не хватит. Он генетически совсем под другое был заточен. Но и возможными союзниками в такой ситуации разбрасываться было не с руки.

Сделав Феликсу знак следовать за собой, Винсент направился туда, где никаких камер быть не могло по умолчанию.

За подглядывание и подслушивание в таких местах знатные родители открутили бы всё лишнее кому угодно. И никакая анонимность Профессора не спасла бы. Нашли бы, из-под обшивки выковыряли и разобрали на молекулы.

Всё же у кланов возможностей поболее будет, чем у их наследников, которыми в поисках неуловимого информатора руководил скорее спортивный интерес, и никто на самом деле не намеревался делиться сведениями о его личности, если вдруг таковые появятся. Кто же станет в здравом уме и трезвой памяти такую информацию выпускать из рук?

Дерзнувший остановить Винса повиновался и следовал за ним молча, на полшага позади принца. Но пока они шли, ошеломление постепенно уступало холодному рациональному мышлению, и к выбранному месту пришёл уже совсем не тот Винсент, какой начал этот путь. Взвинченный, но мыслящий уже вполне здраво.

Поражение? Потеря меха? Отодвинутое на неопределённый срок возвращение в рейтинг? Всё ерунда. Поражение рано или поздно будет смыто и забыто после победы. Меха пришлёт дядюшка Сезар, у него всегда есть в запасе один-два, модифицировать новую машину под любимого племянника и условия Академии — дело нехитрое. А рейтинг — дело наживное, вернуться в топ он сумеет, потому что теперь у него было то, чего не было до этой постыдной дуэли.

Марсианин выдал важную тайну. Винсент не знал, как тот сумел вовремя попасть в кокпит «Палача», но точно знал, что во время боя его там не было. Студсовет мог думать что угодно, но принц Гарсия знал, что безродный щенок не мог одновременно находиться в двух местах. Если только у него не было брата-близнеца, которого он протащил на станцию контрабандой. Или…

Если Юлий Марс не был настоящим чудовищем.

В ненаучную фантастику Винсент не верил. В научную, впрочем, тоже. Но каким-то потусторонним холодком потянуло у него по позвоночнику, когда он вспомнил чёрно-золотой глаз своего молчаливого спутника.

Не такого, впрочем, и молчаливого…

— Бордель⁈

Этот возглас вырвался у Феликса, когда он увидел головывеску с порхающими на крыльях мотыльков нагими красотками. Надпись ниже информировала, что перед ними дом удовольствий с непритязательным названием «Ночная бабочка».

— У тебя с этим какие-то проблемы? — Винсент дёрнул уголком рта. — Боишься, что о тебе подумают плохое, если ты пришёл сюда не с девушкой?

— Скажу, что был сверху, — парировал тот. — Никаких проблем. Просто… выбор своеобразный. Хочешь спустить пар после дуэли?

Винсент промолчал. Купил пропуск-жетон на три часа в автомате, выбрал комнату, и только когда за ними закрылась дверь будуара, оставив их в бархатистой полутьме, напоенной ароматами афродизиаков, заговорил снова.

— Вот теперь рассказывай, что ты можешь мне предложить и что потребуешь взамен. В добрых самаритян я не верю.

Феликс, не отвечая, разглядывал богатый арсенал игрушек на обтянутых бархатом витринах вдоль стены. Становились понятны возбуждающие средства, витающие в воздухе: чтобы всё это перепробовать, даже аристократу с тщательно подобранным геномом будет маловато собственных сил.

— Надо же, не обманули, — сказал он наконец, согнав крупного мотылька с огромного фаллоимитатора. — Бабочки в наличии…

Винс поднял взгляд. Под потолком порхали мотыльки, едва различимые в слабом рассеянном освещении, не имеющем, казалось, какого-то определённого источника. И только спустя минуту до Винсента дошло: и свет, и ароматы источали сами мотыльки. Наверняка работа клана Александры — Герега были мастаками на такие вещи.