Мальчик оглянулся и весело хихикнул:

– А твой толстый дружок все бегает по лесу и орет! Ладно, оставь его себе. Младшие посидят голодными. Ты славно меня позабавил!

– Мой дружок? – нойда едва вспомнил о купце. – Благодарю тебя, о древний…

– Прощай, ведун.

И мальчик-волк исчез, оставив нойду одного на тропе.

Несколько мгновений саами стоял, глядя перед собой, но ничего не видя. Потом колени его подогнулись, и он сел, где стоял, прямо на землю.

Потоп, сметающий землю… Дерево, летящее в лицо… Пляска золотых огоньков… Та страшная волна просто исчезла, будто ее и не бывало!

«Это случилось давным-давно…»

Солнце, пляшущее на водах потопа… Радужные мосты… Вода опускается, уходит…

«Похоже, сероволосый когда-то был простым человеком, но пожертвовал собой за волчье племя, которое считал родней… Человек умер – родился бог…»

Нойда очнулся оттого, что об него кто-то споткнулся и со страшной руганью полетел кувырком. Оба свалились в траву. Нойда оглянулся и увидел хазарского купца.

– Где тебя носило, проклятый лопарь?! – в ярости заорал тот. – Взял и исчез! Я тут полночи бегаю, ищу тебя!

– Ты искал меня? – удивился саами. – Зачем?

– Ну как зачем? От Зверя спасать!

– Благодарю, – недоверчиво пробормотал нойда.

Он не знал, что и думать, и на этот раз был действительно растерян. Чтобы кто-то из людей взялся его выручать? Хотя бы намерился помочь?.. Припомнить не удавалось.

– Не за что! – ядовито ответил Кофа. – Я вот о чем думаю, лопарь. Ты меня сперва с плота отвязал, а потом ловил на меня живоглота. Не поймал, но это уж твоя беда… Это значит, я тебе вроде как больше не должен?

– Теперь я твой должник, – вздохнул нойда. – Пойдем, выведу из леса.

Глухой ночью над Волчьим взморьем раздался вопль. Он понесся над горой, будя птиц и порождая эхо в лесу. Проснулся в своем шалаше Зуйко, подскочила на ложе перепуганная Кайя и тут же кинулась тормошить наставницу. А Кэрр, глядя в черный свод вежи незрячими глазами, продолжала вопить:

– Я ослепла! Ничего не вижу! Не сжигай меня!

– Проснись, акка! – кричала Кайя, дергая гейду за руку. – Нет никакого огня, проснись!

Гейда, судорожно дернувшись, отшвырнула ученицу.

– Это же я, Кайя!

Глаза Кэрр дико блеснули. Она села, схватившись руками за голову. Потом завозилась в темноте, звякнула баклажкой с сурянским зельем. Сделала щедрый глоток, утерла пот…

Кайя, видя, что госпожа приходит в себя, робко спросила:

– Что тебе привиделось, акка?

– Мне снилось море, – глухим голосом отвечала гейда, открывая дверь вежи и впуская внутрь сырой ночной воздух. – Бурное море, ничего особенного… Волны куда-то стремятся, сосновые островки торчат из воды, по небу бегут низкие облака… И вдруг вспышка! Страшная вспышка, испепеляющая! А потом радуга! И море начинает высыхать прямо на глазах!

Кэрр содрогнулась и принялась одеваться.

– Ты тоже вставай. Разводи костер. Тут обычным гаданием не обойдешься, надо самой лететь на разведку…

– Может, ночные духи наслали обманный сон?.. – подавляя зевоту, ответила Кайя.

Ей хотелось забраться обратно под теплые шкуры и спать, а не разводить костер в холодном ночном лесу.

– Ничего себе – обманный сон! – гейда воздела руки к небу, будто услышав несусветную глупость. – Дева, даже если это сон, в чем я не уверена, подобное просто так не снится. Это в самом деле где-то произошло. Только пока не пойму, в плотском мире или в мирах духов. Могучие чары вырвались на волю…

Гейда принялась заплетать седые косы, по шаманскому обычаю укладывая их на грудь.

– Может быть, – думала она вслух, – это связано с пробуждением Того, о ком поведала мне Сила Моря… А если нет…

Узкие губы гейды растянулись в хищной, злой улыбке старой лисы.

– …Значит, явился шаман сильнее меня.

Она бросила на Кайю взгляд, сияющий жутковатой радостью.

– И мне наконец есть кому бросить вызов! Дева, где мое облачение? Доставай и… дозволяю принести жилище великой короны! Осторожнее, дура!

Вскоре на вершине горы запылал костер. Гейда стояла рядом, раскинув руки, а Кайя помогала ей надеть особую накидку – шаманские крылья. Гейда шила их много лет, добавляя все новые перья. Там были перья орла – чтобы летать высоко; серого гуся – чтобы летать за моря; совы – чтобы летать ночью; утки – чтобы нырять в седую пучину; и прочие, едва ли не от всех птиц Змеева моря. Гейда вообще очень любила шить и частенько бранила Кайю, называя бездарью и косорукой лентяйкой. «Девица должна быть рукодельницей! – поучала она. – Вот погляди на меня: могу сшить что угодно из чего угодно!»

– Следи за костром, – приказала Кэрр, возлагая на голову великую корону. – Я полечу далеко… Костер для меня – что путеводный огонь для рыбака, так что храни его, не сводя глаз!

Гейда замкнула на себе шаманский пояс с брякающими подвесками, какой любили нойды ее родного племени. Взяла покрытый таинственными знаками продолговатый бубен. Она редко им пользовалась при Кайе и никогда не давала «небесную лодку» ей в руки.

Нагрела над костром, ударила колотушкой в туго натянутую кожу – и загудел бубен.

Отозвалось небо, запела земля…

– На полночь! – выкрикнула гейда и закружилась в танце вокруг костра.

Мелькание перьев, рокот бубна, сполохи пламени… Наконец Кайе начало казаться, что Кэрр в самом деле летит. Дух ее точно был где-то далеко…

Частые удары колотушки резко оборвались. Гейда на середине движения упала на колени, опустив голову и тяжело дыша.

– Как холодно… – прошептала она. – Пришлось лететь через снегопад…

Кайя с изумлением увидела, что перья в самом деле облеплены крупными белыми хлопьями.

– Однако на севере все спокойно, – сказала гейда, поднимая голову. – Вечные льды нерушимы. Страшная вспышка случилась не там…

Она вновь вскочила на ноги, словно и не сидела сейчас в изнеможении, ударила в бубен и воскликнула:

– На закат!

И снова пляска перьев, мелькание крыльев, летящие в небо искры и рокот бубна… Костер прогорал с неестественной быстротой; Кайя едва успевала подбрасывать в пламя сухие ветки.

На этот раз, когда гейда оборвала танец – или полет, – перья накидки блестели, политые дождем.

– Над закатным морем бушует буря, – успокаивая частое дыхание, пробормотала она. – Непростая буря! Тамошние сайво мечутся в необычайном смятении… То ли новый бог рождается, то ли старый умирает…

Спину Кайи ледяной паутиной оплел страх, а Кэрр подняла поникшую голову и простонала сквозь зубы:

– Крылья мои, распахнитесь широко, несите меня на полдень! Станем чужих богов вопрошать. Дева, бросай больше хвороста в огонь!

Вспыхнули синие камни на очелье короны. Гейда поднялась, словно ее подхватила сама сила моря, и ударила в бубен. Поплыл гул во тьме, взлетели рукотворные крылья… и вдруг Кэрр застыла на месте с поднятой ногой.

– Вижу! – пронзительно воскликнула она.

Она взмахнула крыльями и внезапно прыгнула вперед, выметнув руки со скрюченными пальцами, словно стремясь кого-то схватить… А потом рухнула ничком на песок и затихла.

Кайя вскочила и бросилась наставнице на помощь. Гейда лежала бездыханная, бледная, закатив глаза. Одна ее рука намертво вцепилась в бубен. Другая была крепко сжата в кулак.

«А где колотушка? Выронила? – Кайя огляделась, но не увидела костяного орудия. – Отлетела в сторону?»

Гейда застонала.

– Помоги сесть…

Кое-как усевшись, Кэрр поднесла к глазам сжатую в кулак руку и раскрыла ладонь. Кайя увидела вырванный клок полуседых волос.

«Гм… Чьи это? – удивленно отметила она. – У акки Кэрр волосы заметно светлее…»

Дрожащими руками гейда прибрала добычу в поясную сумку, сняла корону, с почтительным поклоном поставила ее на рысью шкуру… и только тогда схватилась за голову.