Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Значит, это началось. Волна, которую мы запустили, пошла гулять по миру. И теперь она должна накрыть тех, кто до сих пор считал себя в безопасности.

Соня, сидевшая напротив меня, угрюмо усмехнулась.

— Там, наверное, от разведчиков со всех сторон не протолкнуться сейчас, — заметила она. — Будут ловить этих крыс десятками. Наверняка послали еще несколько групп.

Её слова, циничные и резкие, заставили меня содрогнуться. Она права. После такого заявления Аргентина превратится в охотничьи угодья, куда съедутся все, кто жаждет поквитаться с нацистами. Наверняка Барба Роха и Фидель заручились чьей-то поддержкой. Израильтяне, русские, да мало ли кто решит присоединиться к этой войне.

Вечером следующего дня, после ещё одного долгого, но более комфортного переезда, наша группа прибыла в Кордову. Да уж, это не Неукен или Санта-Роса. Я даже не думал, что город такой огромный. И красивый. Мне так точно понравился больше шумного Буэнос-Айреса. Сюда бы я приехал отдохнуть с Люсией. Боже, какие великолепные здания! Надеюсь, у меня будет время посмотреть здесь всё получше. Я даже ненадолго забыл, зачем мы сюда приехали. А потом повернулся от окна, и увидел Карлоса — сосредоточенного, думающего явно не об архитектурных достопримечательностях. А через проход сидела Соня, будто опять говорящая, что одного жалкого подполковника мало для утоления жажды мести. Так что оставалось только ждать, что будет дальше.

Утром, открыв окно, я первым делом обратил внимание на свежий воздух. Ни в Гаване, ни в Буэнос-Айресе такого не чувствовалось. Жара и влажность, вот что там в первую очередь обращало на себя внимание. И здесь отсутствовал запах моря. Может, для туристов это и приятное добавление, а для живущих на берегу — временами крайне досадное обстоятельство.

Мы позавтракали и отправились в Ункильо. В гостинице остался только Франциско, обладатель самого неудобного багажа. Всё равно кому-то придется сюда возвращаться, так что Фунес озадачил нашего радиста профилактикой аппаратуры и пополнением запаса пленки.

Ункильо и вправду находился совсем недалеко. Расписание пригородных поездов обещало прибытие на конечный пункт через сорок минут. Я, устроившись у окна вагона, мог наблюдать, как меняется пейзаж. Сначала мелькали поля, вперемешку с невысокими холмами, поросшими зеленью. Воздух становился чище, свежее, словно мы въезжали в какую-то иную, более спокойную действительность.

Ункильо встретил меня удивительной тишиной. Мне сразу понравился этот городок. Множество невысоких, аккуратных домов, утопающих в зелени садов, дышало каким-то неспешным, почти патриархальным покоем. В такие места, я думаю, приезжают отдыхать уставшие от суеты и шума больших городов богачи из Буэнос-Айреса или Кордовы. Дома здесь явно построены с расчётом на комфорт, а не на практичность, как принято в более бедных районах. Ухоженные парки, красивые пейзажи с видом на холмы и синеватые вершины гор, которые начинались уже совсем недалеко от города — всё это создавало ощущение убежища, затерянного где-то в прошлом, когда мир ещё не знал ни войн, ни концлагерей. Здесь, казалось, время замерло, и люди жили в своём собственном, маленьком, нетронутом уголке мира. Это место, я чувствовал, совсем не подходило для нашего дела. Слишком уж оно чистое и спокойное. Даже по сравнению с Барилоче. В таких местах люди исчезают легко. Здесь никто не задаёт лишних вопросов.

Наши первые шаги в Ункильо были предельно деловыми. Соня с Гарсией сразу отправились проверять адрес, который дал нам Менгеле. Я, Карлос, Фунес и Альфонсо расположились в маленьком кафе на центральной площади, ожидая их возвращения и наблюдая за неспешной жизнью городка. Прошло не больше часа, когда Соня и Гарсия вернулись. Их лица, до этого напряжённые, теперь выражали лёгкое разочарование.

— Ничего не нашли, — коротко отчиталась Соня, подходя к нашему столику. — По адресу живут совсем другие люди. Прежние жильцы переехали два месяца назад.

Я почувствовал укол досады. Так и знал. Слишком уж легко всё шло с Менгеле, да и с Эйхманом тоже. Но удача не могла сопутствовать нам постоянно. Каждый раз, когда казалось, что цель вот-вот будет достигнута, возникало новое препятствие. Похоже на погоню за призраком: ты думаешь, что он рядом, но стоит протянуть руку, и он растворяется в воздухе.

— Но, — продолжила Соня, — нам удалось выяснить, что прежние жильцы всё ещё в Ункильо. Сеньора Прибке с женой и детьми видели в кинотеатре. Совсем недавно, буквально неделю назад.

Фунес, до этого сидевший молча, вдруг оживился. Его глаза, обычно холодные и бесстрастные, теперь загорелись каким-то внутренним огнём.

— Городок маленький, — сказал он. — Быстро найдем

Он резко поднялся со стула, сделал пару шагов, потом вернулся и продолжил:

— Снимаем здесь коттедж, — объявил Фунес. — Не будем тратить время на дорогу туда и обратно.

Я кивнул. Логично. В конце концов, если мы действительно хотим найти Прибке, нам придётся погрузиться в атмосферу этого городка, стать его частью, хотя бы на время. Выйти за рамки простых приезжих, пытаться слиться с пейзажем. Очевидно, что местные сразу замечали в нас чужаков, а это только мешало. И каждый из нас, я думаю, осознавал, что за убийством Менгеле немедленно последует волна поисков сделавших это.

Коттедж с четырьмя комнатами нашли не то чтобы очень быстро, но и слишком затянутыми поиски я бы не назвал. Соня взяла меня, мы обратились в агентство по аренде жилья, и третье предложение нас устроило. Тихое место, с заднего двора можно незаметно для наблюдателей с улицы уйти в парк, есть где поставить автомобиль. Электричество и водопровод в придачу.

Соня осталась в доме, а я отправился за нашими, коротавшими ожидание в парке возле шикарнейшей гостиницы «Сьеррас». Погрузились в такси и отбыли на новое место жительства. Дележка помещений произошла в обычном порядке — свои комнаты Фунесу и Соне, и сдвоенные нам с Карлосом и Альфонсо с Гарсией. Приедет Франциско, подселится к ребятам — у них комната побольше. Я даже вещи доставать не стал, сразу включил радиоприёмник. Соня оказалась права — в Байресе начался натуральный переполох. Накануне вечером неизвестные расстреляли некоего Вальтера Кучмана, бывшего офицера гестапо, прямо на пороге дома.

Смерть Менгеле по-прежнему оставалась главной новостью. Мировая пресса выдвигала всё новые версии, кто мог провернуть такое. Кубу пока не называл никто. В основном думали, что это Израиль или СССР. Ну и ладно, сюрприз получится. Кстати, аргентинская почта и вправду оказалась на высоте. Газетчикам стало известно о скором поступлении частей архива из Барилоче. Рановато, как по мне. Кому надо, быстро узнают, кто и когда отправлял кучу бумаг в нужные дни.

На следующий день я пошел на поиски вместе с Карлосом. Он, как обычно, надел неприметный темно-синий костюм, я же выбрал лёгкую льняную рубашку, чтобы слиться с местными жителями. Мы гуляли по узким улочкам Ункильо, заходили в маленькие магазинчики, притворялись туристами, разглядывающими сувениры. Солнце припекало, но лёгкий ветерок с гор приносил спасительную прохладу.

После короткой прогулки Карлос остановился у небольшого фонтана на площади. Он достал из кармана пачку сигарет, вытащил одну, и прикурил. Сделал глубокую затяжку, выпустил дым в воздух, и затем, посмотрев на меня, покачал головой.

— Слишком много лиц, — сказал он, щурясь. — Полгорода — приезжие. Сегодня живут в санатории, завтра уезжают. Немцев полно. Заметил, да? Половина подходит под описание.

Он стряхнул пепел.

— Богатые местные тоже ни с кем не разговаривают. Не подойдёшь.

Пауза на затяжку.

— И без фото мы слепые, — добавил Карлос. — Только устное описание, под которое подойдёт половина белых мужчин в возрасте чуть за сорок. Чуть выше среднего роста, не толстый и не худой, без особых примет, с темно-русыми волосами и с немецким акцентом. Ты понимаешь, Луис?