— И тем не менее, до этого дня ты как-то не спешил отправиться к богам на поклон.

— Это не так. Я пытался. Много раз. Но не находилось никого более удачливого, кто бы меня одолел. Сегодня ты был первым.

— Звучит интересно, — признал я. — Расскажи подробней.

— О чем? — глупо переспросил злоумышленник.

— Обо всём. Хочу понять, как магистр четвертой ступени докатился до влачения такого жалкого существования. И как знать, вдруг я в самом деле посчитаю, что ты заслуживаешь смерти?

— Хм… звучит, как неплохая сделка! — подмигнул мне пленник, после чего начал свою долгую историю.

По сути, злоумышленник оказался не таким уж и падшим человеком, каким мне представлялось изначально. Надменным, высокомерным, эгоистичным, самоуверенным, неуправляемым, глупым — да, сколько угодно. Но ведь и Ризант до моего появления был примерно таким же. Если оставить за скобками момент, когда он пытался меня прикончить просто из спортивного интереса, то я б сказал, что его и убивать не за что.

Являясь отпрыском отнюдь не бедной аристократической семьи, мой пленник в довольно раннем возрасте начал развивать дар. И обучение давалось ему поразительно легко. К шестнадцати годам он уже получил звание магистра первой ступени. К восемнадцати покорил вторую. В двадцать с небольшим — третью. А ближе к тридцати и четвертую. Все в один голос восхищались успехами молодого дворянина и сулили ему великое будущее. «Гений, талант, виртуоз, надежда семьи» — это лишь краткий список эпитетов, наиболее часто звучавших в его адрес.

Ну а то, что случилось на фоне этого, по сути, является закономерным процессом. Всеобщее восхищение и персональное могущество вскружило операрию голову. Он перестал слушаться старших родичей, полагая, что раз уж они слабее его в плане чародейства, то и указывать ему не имеют права. Даже с главой вёл себя чрезмерно спесиво.

Отчаянно пытаясь вразумить перспективного магистра, семья засунула его на военную службу. И в широко известном Корпусе Вечной Звезды аристократ относительно успешно провоевал около пяти лет. «Относительно» — потому что его заносчивость и чувство превосходства над остальными никуда не делись. Единственные люди, чье главенство признавал зазнавшийся дворянин, это озарённые пятой ступени и престарелый магистр открытой руки, назначенный командующим всего корпуса.

В конце концов, терпеть моего пленника устали даже старшие офицеры. Ему вверили десяток слабо обученных новичков, едва-едва взобравшихся к первой ступени владения даром. А затем стали отправлять их на самоубийственные задания. В самое пекло, где шансы на выживание весьма призрачны. Но молодой милитарий возвращался из любых схваток, иной раз умудряясь сохранить еще и своих людей. Сама удача словно бы вела его сквозь безумство войны, помогая выбираться из самых безнадежных передряг.

И озарённый вернулся домой спустя шесть лет. Всё такой же своенравный, только вдобавок обремененный огромным багажом боевого опыта и посттравматическим синдромом. Отношения с его семьей и без того ухудшились. А тут еще и характер аристократа стал портиться. Ему уже было за сорок, а заветная пятая ступень так и подчинилась ему. Что уж говорить о недосягаемой открытой руке?

Мой пленник пробовал прибегать к Ясности, достать которую удавалось с огромным трудом. Ему казалось, что от покорения новой вершины его отделял всего один крохотный шаг. Но стоило иссякнуть действию зелья, как он опять возвращался туда, откуда начинал. Наверняка опытный наставник смог бы подсказать, как преодолеть застой. Но из-за дурной славы, которую сам себе и создал милитарий, с ним никто не хотел иметь дел. Да и семья, хлебнувшая горя с неуправляемым родичем, ни за что бы не раскошелилась на такую кругленькую сумму, требуемую для очередного этапа обучения.

И вот так, разочаровавшись в своей гениальности и устав от всеобщего непонимания, будущий злоумышленник пристрастился к вину. Пил долго и помногу. На любые вмешательства в сей увлекательный процесс реагировал резко. Но всё изменилось, примерно три года назад, когда скончался глава, смотревший на все закидоны магистра сквозь пальцы. Ему на смену пришел человек, приходящийся моему несостоявшемуся убийце двоюродным племянником. И вот он уже мириться с подобным неуважением не стал.

Новоиспеченный лидер вызвал дядю на разговор и принялся отчитывать его, как провинившегося юнца. Поставил ему несколько условий и ультиматумов, от которых милитарий пришел в бешенство. «Да как ты смеешь, щенок сопливый, так со мной говорить⁈» — приблизительно такой была первая реакция дворянина. А потом произошла спонтанная магическая дуэль, в которой молодой глава, носящий всего два перстня на пальцах, с треском проиграл более опытному родственнику.

Но самое плохое случилось позже. Племянник скончался от полученных ранений примерно через месяц, невзирая на все усилия целителей и знахарей. И вот тогда вся семья собралась, чтобы провести процедуру остракизма. Моего пленника изгнали с позором, лишив фамилии и всех дворянских привилегий. Его имя вымарали из родовых книг и сделали вид, что такого человека вообще никогда не существовало.

Для тщеславного аристократа такая участь оказалась хуже казни. Отвергнутый теми, кто не так давно восхищался им и называл гением, злоумышленник опустился на социальное дно. И чем больше он проводил там времени, тем сильнее в нем крепла уверенность, что причин жить у него нет. И поскольку совершить самоубийство было бы еще большей низостью и бесчестьем, он стал тем, кого в обществе называют «Ищущий смерти». Изгоем, к которому любой знатный если и приблизится, то только под вуалью ночи и с покрытым лицом, дабы не замарать своего имени.

И милитарий действительно активно бросился искать погибель. За прошедшие три года его выставляли в качестве бретёра более двух десятков раз. Но он неизменно оказывался сильнее своих противников и одерживал верх на любых видах оружия. Даже тех, которыми владел посредственно.

«Будто сама смерть презирала меня и не желала забирать с собой», — охарактеризовал свое аномальное везение злоумышленник.

Ну а потом ему поступило предложение об устранении полукровки от загадочной миларии. Она, как и все остальные, кто приходил к нему до этого, скрывала свою личность. Однако одно дело убивать в честной схватке лицом к лицу, и совсем другое подло бить из засады. И магистр вначале отказался. Но заказчица смогла убедить его, что потенциальная жертва, то есть я, обладаю феноменальным везением. Рассказала, что мне даже удалось бежать из плена абиссалийских дьяволов. И тогда милитарий всерьез призадумался над перспективой стать наемным убийцей.

— Вижу, дамочка не соврала, ты действительно меня в пух и прах разнёс, — подвел черту под своим рассказом пленник. — Однако дело не только в твоей удаче, которая оказалась сильнее моей. Но и в твоем умении. Вот как? Скажи мне, как в столь юном возрасте ты освоил уровень открытой руки?

— Ты уже не узнаешь, — равнодушно пожал я плечами.

Оставлять в живых того, кто совершил на меня покушение, я не собирался. Магистр четвертой ступени, конечно, мог стать весьма удачным приобретением. Козырной десяткой, не меньше. Но какой мне толк от этого остолопа? Судя по его истории, умом он не блещет, преданностью не отличается. Чужого авторитета не признает. Поднял руку на действующего главу и убил его. Зачем мне этот ходячий геморрой? Прикончу его и забуду, как прошлогодний листопад.

В моей ладони тусклым красноватым огоньком засияло плетение «Холодка». Я сейчас просто остановлю сердце пленника и вышвырну его из кареты, как дохлую собаку. Это именно то, что он заслуживает.

— Как тебя хоть звали-то? — поинтересовался я ради приличия. — Из какой семьи ты изгнан?

— Когда-то меня знали как Лиаса нор Вердар, — заторможено отозвался собеседник, прикипевший завистливым взглядом к напитанной энергией проекции в моей руке.

— Вердар? — переспросил я. — Кирей нор Вердар — это твой родственник?