Оба заклинания, пульсирующих от избыточной мощи, упали прямиком в кусты. Мои упражнения в меткости не прошли даром, и я положил их достаточно кучно. Двойной раскат грома пронесся над полями, заставляя тройку лошадей, запряженных в карету, испуганно заржать и присесть. Ударная волна начисто выполола всю зелень, что росла на пригорке. А в воздух поднялось, пожалуй, пару тонн земли, как от падения артиллерийского снаряда.

Вражеские барьеры вроде бы защитили милитариев от последствий взрывов. Но, кажется, близкая активация столь мощных чар всё равно контузила нападавших. Это я понял по тому, как их купол то неуверенно замерцал мгновением позже, а после и вовсе исчез. Для подстраховки я запустил еще пять «Снарядов», но уже поменьше. От первых двух противники кое-как отбились. Но оставшиеся перепахали небольшую возвышенность, не встретив никаких препятствий.

Я с полминуты постоял, держа проекции атакующих плетений на кончиках пальцев. Но повисшее напряженное безмолвие ничто не прерывало. Даже перепуганные лошади притихли и птицы убрались подальше от устроенного здесь переполоха.

Не желая надолго отвлекаться, я припал на колено и призвал на помощь «Горелку». Около полуминуты понадобилось мне, чтобы растопить заледеневшую грязь и высвободить ногу. А затем я осторожно двинулся туда, где прятались убийцы, готовый в любую секунду накрыться алавийской полусферой.

— Мой экселенс, с вами всё в порядке? — окликнул меня Эрмин, неуверенно высунувшись из высокой травы.

— Тьфу, собака, напугал! — вздрогнул я от неожиданности, а потом уже добавил значительно громче: — Да, не высовывайтесь! Сидите там!

При осмотре места покушения мне удалось обнаружить присыпанный почвой холмик, из которого торчали чьи-то сапоги и кусок плаща. Так, одного, кажется, нашел. А где второй? Неужели ушел⁈ Хотя нет, будь их двое, они б тогда с нескольких сторон атаковали, скорее всего…

Решив посмотреть на лицо того, кто устроил тут засаду, я схватился за голени нападавшего и выволок его из кучи земли. Первым делом я обратил внимание на руки, и чуть не поперхнулся, действительно обнаружив на них четыре перстня с различными драгоценными камнями…

Ма-а-ама дорогая, это что ж получается? Я одолел магистра четвертой ступени? Сам? Не исподтишка, а в полноценной колдовской дуэли? Да я крут, чтоб вас всех разорвало, ха-ха! Впрочем, поводов для радости не так уж и много. Ведь неизвестно, кто его подослал. По мою ли душу или это досадная ошибка? А от мертвого я и подавно ответов не получу…

— Кха… хр-р… — кашлянул вдруг «труп», выплёвывая влажные грязевые комья.

Я сориентировался мгновенно. Моя ладонь легла на лоб незнакомца, и «Морфей» погрузил того в глубокое беспамятство. Теперь я мог неторопливо снять все его кольца, облазать карманы и пазуху, напластать лент из чужого плаща, а затем крепко спеленать ублюдка.

А ему повезло, вообще-то. Выглядит практически невредимым, если не считать нескольких шишек, ссадин и синяков. Не иначе как в рубашке родился, гаденыш.

— Эрмин! Беги сюда! — выкрикнул я, сложив ладони рупором.

Низкорослый бандит тут же примчался и тоже стал с любопытством рассматривать моего пленника. Но долго филонить я подчиненному не дал, приказав тащить связанного субчика в карету. То, как щуплый доходяга корячился и кряхтел, волоча совсем немаленького злоумышленника, это было, конечно, то еще зрелище. Несколько раз я порывался помочь Эрмину, но одергивал сам себя. Не по чину мне. И так в грязи вывалялся, как свинья.

— Сядешь с кучером, — распорядился я, когда Эрмин затолкал бесчувственное тело магистра в карету. — Если что, успокой его и объясни, что истошные крики это нормально.

— Крики? Какие кри… а-а-а! Вы будете вести допрос, мой экселенс? — запоздало сообразил помощник.

— Угадал, — кивнул я и запрыгнул на подножку.

Некоторое время я рассматривал неподвижного милитария. Немолод. На вид лет пятидесяти, хотя ему, как сильному озарённому, может быть и все семьдесят. Под глазами залегли глубокие темные борозды. Седоватая щетина протыкает сухую по-старчески дряблую кожу. Щеки от возраста уже обвисли, но широкий волевой подбородок придавал лицу мужественности. Одежда явно недешевая, но уже прошли те дни, когда её можно было назвать хорошей. И дело даже не в моих чарах, разорвавшихся рядом с незнакомцем. Наряд и до этого не блистал новизной. Местами виднелись следы штопки и умело подобранные к цвету тканей заплатки. Не совсем тот прикид, который ожидаешь увидеть на магистре аж четвертой ступени.

Вливаю в пленника «Божественный перст», помогающий ему пробудиться. Злоумышленник дергается, будто ему под нос сунули нашатырь, пытается вскочить, но быстро осознает, что связан. Он поднимает на меня угрюмый взгляд и улыбается:

— Не соврала милария, значит. Действительно силен. Какой у тебя ранг?

— Ты что-то перепутал, дружок. Как бы банально не звучало, но это тебе предстоит отвечать на мои вопросы.

В качестве весомого аргумента я использовал чары «Шока». Конструкт проник в тело незадачливого убийцы, и того скрутил невообразимо болезненный спазм.

— Ы-ы-ы-х-хо-о-о-о…. — протяжно застонал незнакомец, не имея сил даже на вопль.

Его ломало около пятнадцати секунд. Но я готов поручиться, что пленнику они показались вечностью. Я же за его мучениями наблюдал с абсолютно равнодушным видом. Не вспомню, когда во мне успел произойти этот надлом. Но эмпатии к чужим страданиям у меня сильно поубавилось. Особенно если речь шла о подонке, пытавшемся меня укокошить.

— Ты ждал именно меня? — спросил я, когда действие «Шока» пошло на убыль.

— Ух… оф… соз… датель… много… окий… — прохрипел злоумышленник, кое-как принимая сидячее положение. — Что это было⁈ Как ты это сделал⁈

— Подумай-ка еще.

Новое плетение магии кьерров коснулось кожи связанного. На сей раз, я влил чуточку больше энергии, и бедолагу выгнуло так, что затрещали суставы. Теперь он даже не стонал, а что-то нечленораздельно булькал, будто тонущий. И когда я решил, что с него хватит, то мужчина приходил в себя уже значительно дольше.

— Даю тебе еще один шанс. Ты ждал именно меня? — изрек я, покуда пленник шумно отфыркивался и кашлял.

В меня вперился суровый взгляд кроваво-красных от миллионов лопнувших капилляров глаз. И я уж, грешным делом, подумал, что мне придется приласкать его «Шоком» снова. Но тут он вдруг ответил:

— Да.

— Зачем?

— А ты как думаешь? Чтобы убить, конечно же! — фыркнул незнакомец.

— И кто же тебя ко мне подослал?

— А я почем знаю? Баба какая-то. Лицо прятала, платила золотом.

— И сколько же ты за меня получил? — взыграло мое любопытство.

— Пятнадцать солнечников, — ответил милитарий.

— М-да… дешево же ты себя ценишь. А еще магистр четвертой ступени, — покачал я головой, фактически оскорбленный такой скромной суммой награды.

— Я пошел на это не ради денег.

— А что же тебя побудило швырять чары из засады по совершенно незнакомому человеку? — иронично хмыкнул я.

— Возможность достойно умереть, — равнодушно дернул плечами злоумышленник.

— Не понял? — нахмурился я, подозревая, что собеседник изволит надо мной издеваться.

— Ты что, до сих пор не догадался, кто перед тобой? — вполне натурально удивился мужчина.

— Нет. Этот вопрос был следующим на повестке. Но коль уж сам затронул тему, то давай, договаривай.

— Я Ищущий смерти, — мрачно буркнул пленник, видимо, полагая, что дал исчерпывающее объяснение.

— Это что-то вроде секты? — недоуменно выгнул я бровь.

— Ты шутишь надо мной⁈ — впервые с начала разговора на лице магистра проступил намек на настоящие эмоции. — Ты победил, так чего же ждешь⁈ Хочешь помучить? Убей меня и дело с концом! Я ничем не могу быть тебе полезен!

— Уж извини, но это я буду решать. Зря ты свой смертный час торопишь. Когда он придет, уверен, ты не обрадуешься.

— Ты плохо меня знаешь, мальчишка, — бесстрашно осклабился милитарий. — У меня нет причин жить.