— Ты про многоэтажные инзалы, в которых живут практически все городские рабы? — уточнил полукрова.

— А, так ты даже название их знаешь, — разочарованно протянула девушка. — Но всё равно, вообрази, каково это жить в такой громадине, населённой сотней таких же бедолаг! Я слышала, что у «ошейников» нет никаких личных вещей, кроме койки, на которой спят. Да и с той могут выгнать те, кто посильнее.

— Поместье клана Дем для нас всё равно что рай, — хмыкнул Риз.

— Ну да, вообще-то! — не оценила безучастности собеседника Лира.

За такое пренебрежительное отношение девушка решила изобразить обиду на полукровку. Но идти в молчании для неё оказалось куда более тяжким испытанием.

— Риз? — позвала она.

— Что?

— А ты сыграешь нам сегодня на калимбе?

— Извини, но не могу. Госпожа разрешила лечь спать сразу же после ужина.

— И куда в тебя столько сна влезает? — насмешливо фыркнула рабыня.

Полукровка лишь пожал плечами, и до самого поместья Дем неохотно участвовал в разговоре. Лира даже не могла понять, что утомило её сильнее — тяжёлая корзина с маслом, или бесплодные попытки втянуть Риза в беседу. Странный он всё-таки. Но зато как волшебно играет на своей коробочке…

Пара рабов уже шла через двор, таща свою поклажу, но не подозревала, что за ними пристально наблюдает один из членов клана. Молодой Дем-Хаасил, глядя на удаляющийся силуэт богомерзкого полукровки, яростно сжимал кулаки и стискивал челюсти. Сын Сиенны ненавидел этого выродка и желал ему самой лютой гибели. Да вот только он, похоже, оставался в меньшинстве.

Мать в проклятом смеске души не чаяла и каждый вечер слушала его глупую раздражающую музыку. Она не просто привела его в поместье Дем, но ещё и взяла под покровительство клана! Теперь от ублюдка нельзя было даже избавиться руками Службы Порядка.

Сальран — сенешаль поместья, видя расположение госпожи, тоже старался мягче относиться к бывшему оборванцу. А остальные рабы разве что на коленях не ползали перед менестрелем, умоляя сыграть что-нибудь и для них. Лишь тупица Дайвен, который даже среди прислужников его профессии не выделялся сообразительностью, не боялся в открытую выказывать обожжённому полукровке свою неприязнь.

Именно поэтому Дем-Хаасил избрал Дайвена для воплощения своей задумки. Всё должно решиться сегодня ночью…

Под покровом темноты две фигуры пробирались через внутренний двор к рабским баракам. Повезло, что мать дорожила обожжённым ублюдком, а потому выделила ему отдельное жилище. Благодаря этому можно было не опасаться лишних глаз…

— Тише ты, дубина! Всех выродков перебудишь! — зашипела стройная фигура на более рослую и широкую.

— Простите, веил’ди, я просто ничего не вижу, — жалобно пробормотал крупный силуэт.

— О, боги, Дайвен, если бы я только знал, какой ты бесполезный… Надеюсь, с полукровкой у тебя не возникнет таких же проблем⁈

— Нет, господин Хаасил, я уже подготовился! — уверенно заявил раб, и продемонстрировал молодому алавийцу зажатый в могучем кулаке стальной клин.

Судя по блестящему острию, охранник озаботился тем, чтобы хорошенько заточить его. Ну что ж, выходит, не такой уж этот Дайвен недотёпа. Когда надо, соображать он умеет.

— Отлично. Но не мешай мне, если смесок вдруг проснётся, — строго проинструктировал сообщника Хаасил, поглаживая эфес самзира на поясе. — Прыгай на него и хватай, а я заколю его, как свинью.

— Конечно, веил’ди, я всё помню. Сделаю, как вы сказали.

— Надеюсь на это…

Злоумышленники, стараясь не издавать ни звука, прокрались до нужной двери. Алавиец вышел вперёд и чуть потянул за ручку. Рабам возбранялось запираться на замки или даже щеколды, и потому войти внутрь оказалось совсем несложно.

Петли издали тихий скрип. Днём, из-за шума повседневной суеты, его наверняка невозможно было услышать. Однако Хаасил всё равно решил, что устроит выволочку сенешалю за ненадлежащий присмотр за имуществом. Но это потом. Сперва надо покончить с гнусным полукровкой…

В отличие от тупоголового раба, который в темноте был практически слеп, молодой господин прекрасно сумел рассмотреть аскетичное убранство жилища менестреля. Койка, сундук у стены, простецкий стол, да бронзовая жаровня с холодными углями. Вот и всё, что тут находилось.

Хаасил требовательно подтолкнул Дайвена в сторону постели, где под грубым шерстяным покрывалом чётко вырисовывались очертания лежащей на боку фигуры. Неуклюжему рабу даже удалось подобраться к кровати, не споткнувшись по пути. И вот он занёс кулак с отточенным стальным клином над полукровкой…

Алавиец затаил дыхание, судорожно стиснув эфес самзира. Ему всё ещё не верилось, что с обожжённым выродком удастся так легко разделаться. И в этот миг Дайвен опустил руку, пронзая спящее тело. Затем ещё и ещё. Один, два… пять раз! Сообщник наносил удары с такой силой, что содрогалась и трещала вся койка.

Желая убедиться, что с выродком-менестрелем покончено, Хаасил, уже не особо таясь, подскочил к постели и сдёрнул грубое покрывало. Вот только вместо истекающего кровью трупа там оказалось…

— Это что ещё за фокусы⁈ — воскликнул темноликий, вороша груду тряпья, связанного верёвкой в подобие человеческой фигуры.

— Разве матушка вам не говорила, веил’ди, что не принято врываться в чужие жилища? — прозвучал за спинами злоумышленников безэмоциональный голос.

Вторженцы резко развернулись и увидели в дверном проёме тёмный силуэт, преграждающий путь к выходу.

— Давай, хватай его! — крикнул Хаасил, обнажая клинок.

И мускулистый Дайвен без колебаний бросился на полукровку. Правда, раб успел только замахнуться, после чего рухнул на пол, будто из него вынули все кости разом.

— Не приближайся ко мне ублюдок! — прошипел алавиец, выставляя перед собой самзир.

— А то что, щенок? — холодно осведомился смесок.

— Да как ты смеешь⁈ Тв-в-варь!

Хаасил совершил молниеносный подшаг и наотмашь рубанул по тому месту, где находился противник. Но проклятый выродок ловко поднырнул под летящую сталь и сбил алавийца с ног. Темноликий уже набрал в грудь воздуха, чтобы заорать во всю глотку о дерзком рабе, который посмел напасть на господина. Однако ладонь полукровки коснулась его головы, и парень безвольно обмяк, лишившись чувств.

— Удачный день, — буркнул себе под нос менестрель, поднимаясь на ноги.

— Риз? Риз, это ты? У тебя всё хорошо? Я слышала какой-то крик! — прозвучал женский голос с улицы.

Раздались приближающиеся шаги, и хозяин жилища поспешил затворить дверь. И сделал он это весьма вовремя, поскольку через считанные мгновения в неё требовательно застучали:

— Риз, ты в порядке? Что произошло? Это я, Лира! Мне можно войти?

Поморщившись от того, сколько шума производит незваная гостья, полукровка решил, что проще будет впустить рабыню.

— Конечно, Лира, заходи, если хочешь…

Рабыня, слыша за дверью какую-то возню, неуверенно потянула за ручку. Когда луч переносного фонаря высветил обожжённое лицо менестреля, стоявшего прям на пороге, девушка испуганно вздрогнула.

— О, боги, Риз! Я чуть не упала со страху! Что у тебя тут произошло? Что это был за шум?

— Всё в порядке, Лира. Мне всего лишь приснился кошмар. Со мной иногда случается. Ты сама чего не спишь в такое время?

— Я? А, да, просто… помогала на кухне мясо солить, — отстранённо пробормотала гостья, а сама то и дело норовила заглянуть собеседнику за спину, дабы понять, что он там скрывает.

От внимания Риза, естественно, эти попытки не укрылись. И он демонстративно отошёл в сторону, освобождая проход.

— Думаешь, я что-то утаиваю? — со свойственной ему прямолинейностью осведомился полукровка. — Если хочешь, то можешь зайти и сама посмотреть.

— Я… да ну что ты, Риз! Мне просто стало тревожно за тебя, только и всего! — состроила наивную мордашку рабыня, но приглашением всё же воспользовалась.