— Это что ещё за клоуны? — недобро прищурился Старый.

— Да так, призраки прошлого, — неопределённо буркнул я.

— На деньги крепят?

— Угу, — не стал я отрицать очевидного.

— Извини, Александр, но мы тут тебе не помощники, — сокрушенно покачал головой здоровяк. — Мы с Витькой на работе. Сам должен понимать, ввязываться во всякие разборки нам не с руки.

— А я вас разве о чём-то подобном просил? — окатил я холодком собеседников в лучших традициях дворянских пикировок.

На этом наш диалог прекратился, потому что парочка батиных прихвостней преодолела разделяющие нас метры и выразительно замерла напротив меня. Сизый уже замотал пропоротую руку какой-то тряпкой и сейчас красноречиво сжимал и разжимал кулак. Словно бы дожидался того момента, когда меня можно будет им отоварить по физиономии за нанесённую ранее обиду.

— Ну, чего вылупился, Маэстро⁈ — гаркнул Лукаш, подчёркнуто игнорируя двух амбалов, стоящих рядом со мной. — Бабло гони сюда!

— У меня его нет, — честно признался я.

— Вот сучара, я ж говорил тебе, свистит он! — разозлился Сизый. — Дай-ка я ему всё-таки культяпки переломаю! А потом уже к Бате притащим, пусть решает, чего с этим петухом делать!

— Ну дерзай, братан, — недобро ощерился Лукаш. — Только не лоханись опять.

— Не ссы, больше эта гнида меня своей зубочисткой не поцарапает, — хмыкнул отморозок и направился ко мне.

Я, разумеется, ждать не стал. Итак понятно, к какому итогу стремятся события. Поэтому моя нога выстрелила вперёд, метя Сизому в пах. Тот, не будучи полным увальнем, успел даже заблокировать её. Но пропустил от меня смачный удар локтём с разворота в скулу.

Ох, как же непривычно в своём теле! Будучи Ризантом, я каких кульбитов только не выписывал. Двигался проворно, как куница, и столь же ловко. Примесь алавийской крови давала мне по части координации и сноровки небывалое преимущество. Сейчас же я казался себе таким медленным и неуклюжим, что аж рыдать хотелось.

Тем не менее, Сизый шевелился ещё медленней. Ну а я, вернувшись в человеческое тело, всё же был значительно тяжелей и сильнее молодого нор Адамастро. Поэтому та затрещина к моему вящему удивлению заставила отморозка пошатнуться и ошалело замотать головой. Пусть я не вырубил Сизого, но мозги встряхнул ему основательно.

— Ты чё… охренел? — вытаращил зенки шестёрка Бати. — Да я ж тебя урою…

Отморозок только замахнулся на меня пораненной рукой, а я уже выдал целую серию из трёх ударов. В печень, челюсть и кадык. Сизый скорчился, захрипел и, держась за шею, медленно осел на асфальт. А его приятель с криком: «Хана тебе, Маэстро!» снова схватился за пистолет.

На оценку ситуации у меня была всего доля секунды. Но закалённый в десятках битвах разум работал как отлаженный механизм. Прыгаю прямо на Лукаша. Слышу, как трещат швы у праздничного костюма, не предназначенного для подобных активностей. Хватаюсь за пистолет и дёргаю вниз, а второй рукой от души засаживаю подонку в солнечное сплетение. Противник резко выдыхает и пятится, но я не отпускаю его. Гремит выстрел, но пуля попадает в землю. Я же ощущаю, как затвор защипывает кожу на моей ладони и из-за этого не может вернуться в рабочее положение. Ха, удачно! Будто сам Ваэрис мне подыграл в очередной раз…

Мой кулак с глухим стуком бьёт врага по лицу. Снова и снова. Слышу хруст, нос Лукаша сворачивается вбок. Хлещет кровь. Губы у батиного прихвостня превращаются в неопрятно свисающие мясные лоскуты. Он пытается отбиваться, но тщетно. Я всегда нахожу брешь в его неорганизованной защите. Очередной удар в живот заставляет Лукаша согнуться пополам, и тогда я отпускаю оружие, хватаясь обеими руками за массивную башку. Усилием всего корпуса наклоняю бугристый череп ниже, а параллельно с этим выставляю колено… Ух-х-х! Болезненная вибрация прошла по всему телу, будто я дуб лягнул. Ну и бронебойная же будка у этого хмыря!

Лукаш падает навзничь, вытягивая длинные грабли куда-то к небу. Его рожа теперь напоминает кривой ассиметричный мяч, у которого левая половина значительно больше правой. Но отморозок ещё жив. Да и Сизый где-то тут кряхтит неподалёку. А я если чему и научился за прошедшие пять лет, так это тому, что врагов нельзя оставлять за спиной. Только в качестве трупов…

Рука скользит к поясу, где в чехле на ремне отдыхает испанская «выкидушка». Нож охотно прыгает в ладонь, словно только и ждал, когда я пущу его в ход. Лезвие выскакивает с задорным щелчком и уже устремляется к шее Лукаша. Но тут вдруг чья-то стальная хватка впивается в моё запястье. Слышу чей-то молодой голос, кажется, принадлежащий блондину. Он аж звенит от истеричных ноток:

— Эй, остынь! Ты ж его замочишь сейчас!

Ловким движением одних пальцев перебрасываю нож из правой в ладони в левую. Перехватываю на лету и собираюсь добить противника, а потом заняться тем, кто мне мешает. Но тут передо мной возникает медведеподобная фигура Старого. Он повисает на мне всем своим немалым весом и оттаскивает от недобитых отморозков.

— Саня! Саша! Успокойся! Стой! — кричит он мне, пытаясь отобрать нож.

Но я не сдаюсь и упорно продолжаю сопротивляться. Два бугая безуспешно крутят мне руки, но всё никак не могут обездвижить. Я уже решаю, что нет смысла с ними церемониться, и собираюсь пырнуть сначала Александра, а потом и блондинчика. А может вообще создать конструкт «Матрёшки», чтобы всех выкосить? Но вместе с этим намерением меня посещает и светлая мысль: «А зачем?» Действительно, я ведь больше не в мире средневековья. И здесь ничьё убийство не скрасит мою жизнь. Скорее только усложнит. А разве не этого добивается Ваэрис?

Волевым усилием заставляю себя расслабиться и говорю:

— Отпустите, всё нормально.

— Точно? Ты здесь? С нами? — насторожено глядит на меня Старый.

— Да-да, хватит уже меня обнимать, — раздражённо ворчу я.

Пара мордоворотов с сомнением переглядываются, но всё-таки отступают на полшага.

— Кабздец! Охереть! Ну ты и бешеный! — эмоционально пыхтел блондин. — Ты… ты ж их чуть не завалил!

Сейчас он уже не походил на того самоуверенного типа, которого изображал в ресторане. С него слетела вся напуская важность и дерзость, оставив только одну по-детски экспрессивную оторопь.

— Ну не завалил же, — поморщился я, ощущая, как меня постепенно отпускает горячка схватки.

— И часто тебя так перекрывает? — сочувственно поинтересовался Старый, воспринявший нашу стычку гораздо спокойней.

Я пожал плечами, не зная, что ответить. Это ведь мой первый день после возвращения. Кто ведает, может у меня и в самом деле с башкой что-то не так? Я же на полном серьёзе хотел убивать.

— Если нужна помощь специалиста, я тебе могу посоветовать хорошего мозгоправа, — доверительно сообщил Старый. — Там дядька опытный, многим нашим помог в мирную жизнь вернуться.

— Да, пожалуй, надо будет посетить, — потёр я расшибленный об морду Лукаша кулак.

— А это чё вообще за эквилибристику ты сейчас показал? — осторожно тронул меня за руку Витя. — Я такого ещё не видел, хотя контактными видами спорта с детства занимаюсь.

— Алавийская школа Vliegstaal Skole, — хохотнул я.

Но мою шутку юмора никто не оценил. Ведь в этом мире понятия не имели, что где-то существует народ темноликих, воспитывающий неподражаемых воительниц.

— Хрен знает, что за школа, но выглядит эффектно! — отдал мне должное Старый, а затем отвесил лёгкий дружеский подзатыльник блондину: — Вот тебе, блин и наёмник!

— Да какой там… спецура, походу, — ничуть не обиделся тот, потирая шею.

Внезапно наш разговор прервали клокочущее хрипение и булькающий кашель. Мы втроём обернулись к Сизому, который всё никак не мог подняться на ноги, и, честно говоря, видок у него был такой, будто он скоро преставится. Буро-фиолетовая рожа сейчас как никогда оправдывала полученное отморозком прозвище. Глаза вылезли из орбит, губы посинели, а руки тщетно царапали горло.