Беспардонно перевернув пацана на живот, я упер ступню ему в поясницу, а затем с некоторым усилием выдернул засевший под лопаткой клинок. Кажется, малолетний негодяй что-то вскрикнул. И я задумался, что делать с ним дальше. Однако сам он, по-видимому, принял мою нерешительность за милосердие.

— Сп-пасибо! Спас-с-сибо, экселенс! — грабитель умоляюще сложил ладони на груди. — У вас добрая душа и огр-р-ромное сердце! Я готов ради вас… хшса-ч-ч-ша-а…

Глаза юноши недоуменно расширились, когда вместо привычных слов из его глотки вырвалось тихое неразборчивое шипение. Он с ужасом посмотрел на зажатый в моей руке нож, а затем неверяще принялся ощупывать своё распоротое до самого позвоночника горло. Отрок попытался закричать, но изо рта у него вырвался только противный булькающий звук в сопровождении фонтана ярко-алой крови.

Мне не хотелось смотреть на его агонию. Поэтому я, оставляя позади перебитое семейство разбойников, нетвердой походкой побрел к безмятежно пощипывающей траву Мурашке. Этот день я запомню надолго, ведь он навсегда связал Александра Горюнова с Ризантом нор Адамастро. Сегодня мы оба впервые отняли чью-то жизнь…

Следующий постоялый двор, ставший очередным моим прибежищем на грядущую ночь, сильно отличался от первого. Здесь мало того, что было шумно, как в кабаках Клесдена. Так еще и публика подобралась вполне обеспеченная. Не меньше половины присутствующих были состоятельными купцами, одетыми в дорогую парчу. В углу сидела группа наемников крайне воинственного и сурового вида. Причем, их снаряжение даже с моей дилетантской точки зрения выглядело значительно дороже, нежели моё. Эти ребята не расставались с доспехами и оружием во время трапезы. А потому я имел возможность подробно рассмотреть их искусно украшенные гравировкой и орнаментами нагрудники. Такие незазорно и дворянину носить.

В другой половине зала обосновались высокородные — представители двух или трех семей с многочисленными сопровождающими. Их вычурные кареты я приметил сразу, как только въехал на подворье. И, судя по всему, они бежали откуда-то с запада. Возможно, спешили убраться подальше от пожара войны.

Ну а я тихонько сидел у стенки и задумчиво цедил местное вино, стараясь не заглядывать в свою кружку. Вид этого рубинового напитка воскрешал в моей памяти сцены ожесточенной драки, произошедшей с троицей разбойников. Но не то чтоб я рефлексировал по поводу того, что на моем счету теперь повисли три загубленные жизни. Нет, разумом я понимал, что поступил правильно. И в этом мире меня за содеянное никто даже не осудит. Ни народ, ни власть. Однако видение кровавых сцен все равно выбивали из колеи. Стоило мне только оказаться в тишине, как в ушах звучало омерзительное влажное хлюпанье распоротой глотки и скрежет стали, царапающей по позвоночнику. Ну или пронзительный визг заживо сгорающего патлатого лиходея с кистенем. Наверное, я потому и оставался в общем зале, а не шел отдыхать в комнату, чтобы не находиться наедине со своими мыслями.

Бр-р-р! Правы оказались те, кто говорил, что у совершившего убийство нормального человека может и крыша подпрыгнуть. После такого попросту невозможно остаться самим собой. Ох, кто бы знал, как мне не хочется двинуться по фазе на почве переживаний. А это вполне может случиться, если я не взбодрюсь. Да и в целом не тот здесь мир, чтобы позволять себе раскисать. Но как мне встряхнуться? Хм… имеется у меня в загашнике верный способ, который в прошлой жизни всегда помогал выбираться из объятий черной хандры. Думаю, он сработает и сейчас.

Залпом опрокинув в себя нестерпимо отдающее брагой вино, я звучно припечатал стаканом по столешнице и порывисто встал. Мое резкое движение привлекло внимание нескольких посетителей. А когда люди заметили, как я направился к группе наемников, народ предвкушающе притих. Наверное, решили, что я сейчас драку буду затевать.

— Тебе чего надо, желтоглазый? — неприветливо встретил меня воин с наголо выбритой головой.

— Если жизнь дорога, исчезни, — в том же тоне вторил ему товарищ с кривым фиолетовым шрамом на лбу.

Остальные двое лишь поддержали друзей согласными кивками, и выразительно провели пальцами по эфесам мечей.

— Не нужно агрессии, почтенные экселенсы! — обезоруживающе улыбнулся я им. — Вижу, вы многое успели пройти и многое повидать. Война смотрит на меня вашими глазами. Боюсь, что вскоре то же самое грозит и мне…

— Тьфу, хорош заливаться! — сплюнул мне под ноги лысый наемник. — Говори, чего хотел, и проваливай!

— Как насчет того, чтобы помериться удачей? — я проигнорировал нарочитую грубость собеседников и попытался их заинтриговать.

В моей руке словно по волшебству появилась серебряная монета. Я эффектной волной прокатил ее по всем пальцам от указательного до мизинца, а затем заставил исчезнуть, скинув её неуловимым движением в рукав. И непритязательная средневековая публика от такого маленького фокуса аж рты пораскрывала. Ну ей богу, как деревенские детишки в парке аттракционов!

Наемники переглянулись, после чего тип со шрамом молча подвинулся на лавке, освобождая для меня место. Я сей жест расценил как приглашение, а потому без всяких экивоков приземлился за стол.

— Занятно. А еще чего могёшь? — уже совсем другим голосом обратился ко мне бритоголовый.

— Азартные игры любите? — подмигнул я новым приятелям.

— Спрашиваешь! — рассмеялись они.

— Трактирщик! Неси мне и моим друзьям вина! Да орехов нечищеных захвати! — прокричал я в сторону стойки.

— Орехов? — синхронно скривились физиономии наемников. — Лучше пусть еще мяса пожарят!

— А мы их есть не будем. Это для игры, — пояснил я.

Четверка воинов снова переглянулась, но спорить не стала. И когда принесли заказ, я сначала заботливо подлил своим соседям вина, и затем уже взял пару орехов. Внешне они напоминали грецкие, только у этих толстая скорлупа не имела бороздок и неровностей, а была совершенно гладкой. Под заинтересованными взглядами воинов я рукояткой верного ножа аккуратно расколол орехи. А после отщипнул от хлеба кусок мякоти из которой скатал маленький упругий комочек. Ну вот и настало время познакомить аборигенов с нехитрой игрой в наперстки!

— Смотрите, правила простые. Я кладу сюда вот этот шарик, — объявил я, накрывая спрессованный мякиш половинкой скорлупки, — а потом двигаю вот таким образом…

Подчеркнуто медленно мои руки принялись перемещать подобие наперстков по столу, меняя их местами.

— А теперь, почтенные экселенсы, вам нужно угадать: где находится шарик?

Наемники глянули на меня, как на идиота. И тот, кого я посчитал за предводителя, уверенно ткнул пальцем в самую правую половинку ореха:

— Да вот здесь он! Ты что, нас совсем за дурней держишь?

— Ха-ха, а вы очень внимательны, господа! — наигранно рассмеялся я. — Шарик действительно тут!

В качестве подтверждения, я приподнял импровизированный наперсток, демонстрируя скатанный мякиш.

— Ну и в чем смысл такой глупой игры? — разочарованно подал голос молчавший доселе воин.

— О, вы хотите усложнить? — задорно прищурился я. — Ну хорошо! Тогда ставлю десять серебрушек, что в следующий раз вы не угадаете правильно!

— Издеваешься, желтоглазый⁈ Да это самые легкие деньги в моей жизни! — радостно потер ладони лысый. — Принимаю!

— И я!

— Ну-ну, давай глянем…

Трое из четверых наемников охотно поддержали мое предложение. И только лишь один их товарищ, будучи то ли чрезмерно подозрительным, то ли жадным, не захотел принимать участия в игре.

Картинно хрустнув пальцами, будто садился за рояль, я спрятал шарик под скорлупку, чтобы все могли это видеть. А уже в следующий миг мои руки замелькали с такой скоростью, что у воинов глаза из обрит вылезли. Пока они пытались уследить за тем, как я мастерски кручу четыре самодельных наперстка, у них аж испарина на физиономиях выступила.

— Ну что, уважаемые экселенсы, дерзайте! — усмехнулся я, прекращая движение.