Чертыхнувшись сквозь зубы, я кинулся плести «Мантию». Вообще, заклинание, дарующее невидимость, было одним из самых охраняемых секретов братства Безликих. А потому на людях мы его зареклись применять. Но сейчас иного выхода не было. Быстро добраться до кардинала другим способом я не мог. Приходилось уповать на то, что в толпе простых солдат не найдётся излишне наблюдательных бойцов, которые заметят, как я испаряюсь в воздухе.

— Наставник, что вы… — возник рядом со мной Гимран, получивший несколько ранений, но всё ещё готовый сражаться.

— Всё потом! — пресёк я расспросы.

— Но…

Не дослушав товарища, я бросил под ноги плетение «Катапульты» и наступил в него. Стоило только заклинанию выбросить меня вверх, как я активировал «Мантию». С тех пор, когда чары сбоили при отрыве от земли, прошло уже много времени. Я их основательно доработал. Однако испытаний в полёте всё равно не проводил. Оставалось только надеяться, что густые сумерки сокроют возможные визуальные изъяны.

«Катапульта» подбросила меня метров на двадцать, откуда я мельком оценил обстановку на поле боя. Ох, Драгоровы кости! Сколько же там ещё солдат Капитулата… Впрочем, а чего я ожидал? Что мы за день перебьём двести тысяч человек? Не смешно даже. Но, справедливости ради, покосили врагов мы тоже немало.

Молясь вполголоса Ваэрису, чтобы тот даровал каплю везения, необходимого для моей авантюры, я упал в самую гущу молдегаров. Вот буквально рухнул им на головы. Отсюда до кардинала оставалось чуть больше десятка шагов. Так близко и одновременно далеко…

Купол «Мантии» лопнул, открывая меня для чужих взоров. Но сориентироваться противник всё едино не успел. С моих пальцев веером полетели «Матрёшки», «Шилья» и «Серпы». Вокруг одномоментно пролилось столько крови, что утоптанная тысячами сапог почва превратилась в трясину.

Меня заметили и атаковали. В мою сторону рванулись грозно сияющие чары, стрелы и даже тяжелые пехотные дротики. Но я, готовясь именно к такому развитию событий, отгородился «Чешуёй».

Развернувшийся прямо посреди строя молдегаров колдовской щит изрядно переполошил алавийцев. Сквозь плёнку сегментированного барьера я видел, как смутные силуэты бросились защищать кардинала.

— Хрена с два! — прорычал я, не собираясь бросать попыток устранить главнейшую угрозу.

Дабы не разбираться в многоуровневом контуре собственного плетения, я «Штопором» вышиб один из сегментов «Чешуи». Теперь мой купол представлял собой нечто похожее на защищённую огневую точку с небольшим окошком. Из этого-то окошка я и ударил всем, чем только мог.

Клянусь своей железной маской, что никогда ещё я так быстро не колдовал! Абсолютная концентрация вытеснила из разума всё постороннее, включая противный писк инстинкта самосохранения. Простенькие двуслоговые «Шилья» летели с моих пальцев подобно автоматным очередям. Девы войны, которые тщетно пытались прикрыть своими телами кардинала, опадали на землю как скошенная трава. Та же участь постигла и молдегаров, сунувшихся было к моей импровизированной бойнице.

Алавийский милитарий, почуяв неиллюзорную угрозу, ненадолго отвлёкся. В одну руку он перебросил неоконченный сложный конструкт, а другой принялся творить защитные чары. Темноликий быстро возвёл невиданный мной ранее барьер, который переливался всеми цветами радуги и чем-то походил на плывущее в луже бензиновое пятно.

Опасаясь, что это какой-то аналог непробиваемой «Чешуи», я продолжил заваливать врага «Шильями», но вспомнив мою схватку с Вох-Ууле, выгадал мгновение, чтобы заслать в его сторону «Пустышку». Необычайно прожорливое и, как я раньше думал, бесполезное заклинание, годное лишь для тренировки магической выносливости. Но, как оказалось, оно ещё здорово умеет вытягивать энергию из колдовских щитов.

Буквально через пару секунд, как «Пустышка» присосалась к радужной плёнке, барьёр исчез. Просто раз! И лопнул, подобно мыльному пузырю. И следующие мои плетения поразили уже богато разодетого алавийца.

Первое «Шило» пронзило ему запястье, и неоконченный конструкт вспыхнул белым огнём прямо в его ладонях. Кардинал в испуге отшатнулся. Я видел, как расширились зрачки его янтарных глаз. В них читался страх. Страх древнего существа, которое прожило под этими звёздами несколько сотен лет. Он очень не хотел умирать. Но главнейшая проблема заключалась в том, что я желал строго обратного…

Другие мои заклинания прошили темноликому грудь и живот. Несколько попали в шею и голову. Но я всё равно не остановился. А когда кардинал упал сверху на трупы своих защитников, вдарил по груде тел «Молотом». Это стало жирной точкой в нашем противостоянии.

То, что произошло дальше, было одновременно и ужасающе, и прекрасно. Бесформенная гора из плоти, доспехов и красных ошмётков не просто расплющилась. Она взорвалась. Фонтан мясного фарша брызнул во все стороны. В воздухе повис густой, тёплый туман из крови, и на некоторое время мир окрасился в багровые тона. Груда тел под кардиналом стала его погребальным ложем.

Над этим месивом на мгновение повисла тишина, нарушаемая лишь влажными шлепками падающей на доспехи и щиты жижи. На короткий миг даже чернодоспешные легионеры оцепенели, не зная, что делать.

Ну а я, разобравшись с главнейшей угрозой, закупорил брешь в своём защитном барьере и принялся ждать. Только сейчас до сознания достучалась титаническая усталость. Тело налилось свинцовой тяжестью, и мне вдруг нестерпимо захотелось сесть.

Не выбирая места, я плюхнулся прямо в разлитое вокруг багровое болото. Биение сердца отзывалось в ушах молотом, а голова кружилась. Ох, давненько диссонатия меня не навещала. Уж и забыл, каково это. А ведь самое обидное, что у меня с собой есть кровавый алмаз. Я бы мог использовать его и сберечь силы. Но чего уж теперь…

Так я и просидел под куполом «Чешуи», пока Безликие не выбрили «Штопором» один из её сегментов.

— Наставник! Наставник, вы живы⁈ С вами всё хорошо? Наставник⁈ — наперебой загалдели они, пытаясь заглянуть внутрь.

— Куда лезете, бестолочи⁈ — ворчливо прикрикнул я на соратников. — А если б я вам в физиономии пару «Серпов» запустил⁈

Поняв, что наши войска уже оттеснили противника отсюда, я без опаски деактивировал щит. Ко мне сразу же подскочило несколько тёмных фигур и помогли подняться.

— Экселенс, алавийцы отступают! Это… это… — бормотал один из Безликих.

— ПРОСТО НЕВЕРОЯТНО! — радостно закончил за него другой.

— Наш Наставник по-настоящему великий человек! — узнал я голос Гимрана. — И это вершина его триумфа! Гордитесь братья, что бились рядом! Гордитесь, что мы удостоились чести быть тенями, которые сопровождали его на этом пути! Гордитесь, что стали клинками, которыми Наставник разил врага! Слава ему! Слава нашему Великому Наставнику! Слава!!!

Многоголосый рёв подхватил этот победный клич в мою честь. И я, невзирая на усталость, медленно поднял руку. Крики мгновенно стихли. Мои люди затаили дыхание, ожидая, что я скажу.

— Нет, братья. Я лишь указал направление удара. Но вы, мои ученики и последовали, нанесли его сами. Вы с честью выдержали ужасающе трудные испытания. И потому эта победа принадлежит вам не меньше…

— О полной победе пока говорить рано, — скептически отозвался один из Безликих с перевязанной рукой. — Мы выдохлись и уже не способны оказать былого давления на врага. А Капитулат сохранил больше половины своих воинов.

На это я лишь прикрыл потяжелевшие веки и таинственно произнёс:

— Ночь всё расставит по своим местам. Ни о чём не волнуйтесь. Утром увидите сами…

Гел-Инсаан в присутствии свиты старался держать лицо, но на деле пребывал в глубоком смятении. Да, он занимал пост первого заместителя командующего армией, отправленной Советом на штурм Элдрима. Но алавиец даже в самых смелых фантазиях не допускал мысли о том, что повышение свалится на его голову так внезапно, да ещё и в такой крайне сложной обстановке.

Тысячи и тысячи солдат Капитулата пали. Стены осадного лагеря сожжены. Могущественные кардиналы перебиты. Веил’ди командующий, пытаясь спасти положение, сам отправился в битву, но тоже погиб. Судя по всему, его сразил не кто иной как Маэстро, этот ублюдок в железной маске. А теперь двуногий скот наседает и давит с трёх направлений. Схватка кипит уже внутри осадного лагеря, а за истинными гражданами ведётся настоящая охота.