Прекрасно понимая, что ситуация критическая, Гел-Инсаан, приняв командование, отдал единственный допустимый в данной обстановке приказ — отступить и развернуться в боевые порядки. Ради этого пришлось пожертвовать практически целым легионом и оставить его в качестве живого заслона. Пока солдаты умирали под тяжёлыми клинками необузданных дикарей и сгорали в магическом пламени, остатки войска спешно отходили на равнину, где занимали выгодные позиции. Сила легионов таится в их маневренности и тактической подготовке. Кроме того, на открытом пространстве можно воспользоваться своим численным преимуществом. Ведь невзирая на понесённые потери, пехоты в алавийской армии всё ещё оставалось гораздо больше, чем ринувшихся в контратаку грязнорожденных.

Гел-Инсаан надеялся получить передышку с наступлением темноты. Но упрямые дикари не ослабляли напора. Истинным гражданам Капитулата, разумеется, ночь не служила помехой. Благодаря острому зрению, они прекрасно всё видели. А вот десятки тысяч молдегаров вынуждены были зажигать костры и факелы, чтобы не превратиться в бесполезных слепцов.

Но ничего, шансы ещё есть. Согласно докладам Безликие демоны выдохлись и отошли к Элдриму. Вот и посмотрим, что сможет двуногий скот без этих опасных тварей…

— Веил’ди, ещё семь легионов готовы к бою! — подскочил к новоиспечённому командующему с отчётом один из офицеров. — Барсов легион и Гончий легион уже на левом фланге. Центр построения заняло Оловянное крыло, а их подпирают Барсучий, Рысий и Соколиные легионы. Ещё четыре свежих крыла Дев войны в резерве. Из них две трети сохранили коней. Стало быть, можем ударить по грязнорожденным там, где они не ждут. С севера их готовы поддержать Янтарное крыло вместе с Обсидиановым. Они же поведут за собой одиннадцать пеших легионов. Какие будут приказы?

— Попробуем рассечь построение и оттеснить врага к береговой линии, — глухо проговорил Гел-Инсаан. — Оловянное крыло пускай позаботиться о кавалерии противника. Если удастся зажать конницу между щитами Барсучьего и Рысьего легионов, то это решит многие наши проблемы. Правый фланг должен стоять насмерть, пока не сдвинется центр. Главное, не позволяйте грязнорожденным перестроиться. Хаос в их рядах сыграет нам на руку.

— Вас понял, веил’ди, немедленно отправлю вестовых! — дисциплинированно поклонился офицер.

Командующий, напряжённо сжимая челюсти, воззрился на тонущую в темноте громаду элдримских стен. Очень дорого обошёлся этот город его стране. Непозволительно дорого. Высший Совет будет в ярости, когда узнает о таком позоре. И немаловероятно, что свой гнев они направят именно на Гел-Инсаана. Если, конечно, он переживёт всё это безумие…

— Что там происходит? — насторожился новоиспечённый командир, завидев, как колыхается строй молдегаров на правом фланге.

— Мне неведомо, веил’ди, — сухо отозвалась суровая алавийка со шрамом во всё лицо.

— Так узнай же! — прорычал Инсаан, едва сдерживаясь, чтобы не перейти на крик.

— Как прикажете, — невозмутимо ответила воительница и пришпорила скакуна.

А в той стороне, где командующий приметил подозрительное оживление, явно что-то происходило. Солдаты то подпрыгивали, то натыкались друг на друга, толкались, кто-то даже падал. Иными словами, боевой порядок ломался прямо на глазах. И самое странное — этот бардак шёл волной, охватывая всё больше и больше легионеров. А вместе с тем нарастал и гомон испуганных выкриков…

— Веил’ди, на нас нападают! С юга! — вывалился откуда-то растрёпанный посыльный.

— Грязнорожденные⁈ Как они смогли обойти нас через прибрежные скалы⁈ — схватился за голову Гел-Инсаан.

— Нет, веил’ди, это какие-то существа. Никогда ранее таких не видывал…

— О чём ты? Какие ещё существа⁈

— Я… я не знаю, господин, — потупился гонец. — Мне довелось узреть их лишь мельком. Я не совсем понял, что увидел…

А переполох всё множился и уже перерастал в настоящую панику. Передние ряды пятились назад, ломая строй. Идеальный порядок рассыпался и теперь молдегары больше походили на обычную толпу. Гел-Инсаан уже собирался лично броситься туда, дабы понять, что происходит. Но тут вернулась отправленная на разведку Дева войны.

— Веил’ди, я всё узнала! — объявила она. — Там нашествие вот этих тварей!

Алавийка подняла руку, в которой удерживала за волосы отсечённую человеческую голову. Вернее, командующему так показалось изначально. Ведь стоило рассмотреть кровавый трофей поближе, как комок тошноты подкатил к горлу Гел-Инсаана, а сам он передёрнул плечами от отвращения. Хоть офицер и повидал на своём долгом веку всякого, но такого ужасного издевательства над плотью ещё не встречал.

Воительница продемонстрировала поистине мерзкое создание, неведомым образом сотворённое из головы какого-то грязнорожденного. Оно обладало тремя парами тонких ножек, похожих на паучьи. Кроме того у жуткого отродья имелись выпавшие из орбит глазные яблоки, болтающиеся на ниточках нервов. А изо рта, разрывая щёки, торчали угрожающего вида заострённые жвалы.

— Что это за пакость⁈ — сморщился Гел-Инсаан.

— Неизвестно. Но их там тысячи, если не больш… а-а-ах, дерьмо!

Воительница вскрикнула от неожиданности, когда её лошадь с истеричным визгом взвилась на дыбы. Алавийка не удержалась в седле, но умудрилась высвободить ноги из стремян и с кошачьей ловкостью соскочить с конского крупа.

— Эта дрянь уже добралась сюда! — выругалась темноликая, пытаясь одновременно успокоить беснующееся животное и отцепить мелкую тварь, вгрызающуюся жвалами ему в копыто.

Справившись с первоначальным потрясением, командующий заметил, как по земле пронеслась какая-то тень. Совсем небольшая, даже меньше кошки. Но невероятно быстрая. А за ней ещё одна. И ещё. Гел-Инсаан смог разглядеть мелькание тонких длинных конечностей и даже отвратительную гримасу, застывшую на лице изуродованной головы. А в следующий миг его скакун рванулся в сторону и испуганно завизжал.

— Ах, пожри тебя Абиссалия! — воскликнул алавиец.

Он попытался спешиться, но сапог застрял в металлическом кольце стремени. Командующий совсем кулем грохнулся оземь, а его обезумевшая лошадь рванула вперёд, срывая с ноги обувку. Свалившись, Гел-Инсаан со всей дури приложился спиной и затылком. Воздух с хрипом покинул его лёгкие, а в черепе словно набат прогремел.

Силясь преодолеть болезненный спазм, сковавший тело, алавиец лихорадочно пытался вдохнуть. Но тут перед его взором появилось это. Тошнотворно выглядящая тварь возникла у самого лица Инсаана. Отрубленная голова будто бы чуть приплясывала на длинных тонких лапках, а её покинувшие орбиты глаза извивались на толстых стеблях-нервах. Они с любопытством разглядывали офицера, поворачиваясь к нему то одним зрачком, то другим. Щеки у создания были разорваны от ушей до подбородка, и из этой кровавой щели торчали и клацали заостренные массивные жвалы.

От страха командующий остолбенел. Он понимал, что это уродливое существо вполне способно перегрызть ему глотку в пару укусов, ведь его жуткие челюсти размером превышали полторы ладони, но оно почему-то медлило. Не успел Инсаан опомниться и взять себя в руки, как на тварь с хрустом опустился чей-то сапог. Из вмявшейся черепной коробки на лапках выплеснулась дурно пахнущая густоватая жижа, которая даже отдалённо не походила на кровь. Как же повезло, что командующего не окатилось этой субстанцией…

— Поднимайтесь, веил’ди, нельзя оставаться на земле, — прозвучал голос спасительницы над головой. — Эти отродья перегрызают лошадиное копыто за десяток вздохов. Сама видела.

— Спа… сибо, Реена, — просипел алавиец, всё ещё не отошедший после падения.

Воительница помогла новоиспечённому командующему подняться, попутно размозжив пяткой ещё одну паукообразную тварь.

— Похоже, слухи о демоническом происхождении этого Маэстро не так уж сильно врут, — поделилась мыслями темноликая. — Не иначе как из самой бездны лезет вся эта мерзость.

Но Гел-Инсаан ничего не ответил. Сейчас всё его внимание было сосредоточено на левом фланге. Там от боевых порядков не осталось уже и следа. И хаос распространялся всё дальше, практически добравшись до центра. У командующего похолодело в груди от мысли, что случится, если грязнорожденные ударят в эту рыхлую толпу.