Признаюсь, я нарочно подобрал столь вызывающие формулировки в своей речи. Я не верил, что темноликие согласятся на моё предложение, а посему желал побыстрей со всем разобраться. Этот, да и, пожалуй, всякий другой мир жил по заветам силы. И любой сторонний наблюдатель однозначно определит, что в текущей обстановке преимущество не на моей стороне. И сломать эту убеждённость способна только безжалостная резня.

— Я разочарован, Адамастро. Крайне разочарован, — покачал замысловатой шевелюрой кардинал. — Мне казалось, что в твоём лице я встречу грозного и хитрого противника. Но вижу перед собой лишь брехливую собаку, которая тупа настолько, что лает на собственное отражение в корыте. Оглянись, gutten mingsel! Тебе некуда деваться. У тебя нет шансов.

— И всё же, ты, Вох-Ууле, ничуть не умнее двуногого скота, которого презираешь всеми фибрами своей души, — печально вздохнул я. — Знаешь, в чём твоя ошибка? Ты ищешь в моих действиях какое-то двойное дно. Лазейку, с помощью которой я собираюсь обмануть тебя и твоих прихвостней. Но её нет. Ведь я пришёл сюда не хитрить. Я пришел ломать вас грубой силой.

Зажатый в кулаке конструкт «Праха» полыхнул, наполняясь энергией, и металлические оковы с грохотом рухнули на пол, неспешно распадаясь на ржавые хлопья. Следом я воздвиг над собой купол «Чешуи», укрываясь от пущенных в меня боевых плетений. Магический щит мерно загудел, переваривая чары алавийских милитариев, и давая мне шанс сформировать уже собственные атакующие заклинания.

А теперь настало время для моего хода…

За годы, прожитые в шкуре молодого Ризанта, я успел поучаствовать во множестве схваток. Накануне моего визита в Гарду, я тщательнейшим образом проанализировал и систематизировал весь свой боевой опыт, прибегнув к помощи Ясности. Я вновь многократно пережил все битвы, начиная от самой первой, когда пал Сарьенский полк, и заканчивая осадой Анрфальда. Это помогло мне сделать вывод, который и побудил меня прийти к темноликим.

Что за вывод? Да очень просто! Совершенно неважно, сколько у нас с противником различных плетений в арсенале. Основополагающую роль играет то, как быстро мы их создаём. Допустим, что стандартный алавийский «Покров» выдерживает попадание «Зарницы», но вторая уже гарантировано его перегружает и раскалывает. Сотворить пару «Зарниц» я могу ровно за секунду. А на один неуправляемый «Штопор» я трачу около трёх секунд. Так зачем усложнять себе жизнь, если за меньший отрезок времени можно добиться аналогичного результата? А если использовать не «Зарницу», а ещё более простые «Объятия ифрита?» Их я вообще способен за удар сердца порождать по полдюжины в каждой руке. По сути, благодаря своей уникальной технике, я могу засыпать любого милитария десятками элементарных конструктов. И тот вряд ли что-то сможет мне противопоставить, даже если носит звание кардинала.

Собственно, именно эту теорию я собирался проверить на практике. И схватка с шестерыми алавийскими озарёнными подходила для испытаний как нельзя лучше.

После того, как об мою «Чешую» разбилось примерно двадцать заклинаний, наступила короткая пауза. Пользуясь моментом, я деактивировал защитный купол и разразился нескончаемым потоком «Объятий ифрита». Честно, я даже сбился со счёта, сколько выпустил их. Тридцать плетений? Пятьдесят? Наверное, около того. Остановился я лишь тогда, когда кабинет Вох-Ууле полностью утонул в дыму и языках жаркого пламени.

Вражеские милитарии оказались в трудной ситуации. Им бы сейчас атаковать меня, но огонь нещадно грызёт их «Покровы», выжигая контуры барьеров. Поэтому первое, что они сделали, это сотворили «Пелену», которая быстро задушила пожар. Однако я ждал от них именно этого хода, и долей мгновения ранее швырнул «Снаряд» в сторону ближайшего окна.

Громыхнул взрыв и по помещению хлестнула волна осколков. Прохладный уличный воздух с гудением ворвался в кабинет, разгоняя белёсый чародейский туман и распаляя не успевшее погаснуть пламя. Параллельно с этим я увернулся от плетения, брошенного мне в спину кардиналом. А второе, пущенное им же, незамысловато сбил «Объятиями ифрита».

Наши с Вох-Ууле взгляды встретились. И в глазах алавийца я увидел лишь смятение и испуг. Не позволяя врагу опомнится, я закидал старейшину огненными шарами, вынуждая уйти в оборону. На смену «Покрову» он призвал купол непробиваемой «Чешуи», которую можно было вскрыть только «Штопором». Поэтому мне пришлось пока оставить кардинала там. Пускай посидит в домике, да подумает. А я займусь его подчинёнными.

Сосредоточившись на пятёрке милитариев, я вновь стал в невообразимых количествах творить «Объятия ифрита». Алавийки сперва опешили. Они от неожиданности одновременно подняли барьеры, и больше мешали друг другу границами защитных конструктов. Но потом чертовски быстро приноровились к моей скорострельности. Теперь они не только филигранно выгадывали момент, чтобы подставить под очередную атаку новый «Покров», но ещё и успевали отвечать мне. Правда, ни одно их заклинание не пробилось сквозь шквал моих плетений.

— А если вот так? — хищно улыбнулся я, и вместо «Объятий ифрита» сформировал «Зарницу».

Как я и ожидал, смена тактики принесла свои плоды. Белоснежная молния расплескалась брызгами по энергетическому барьеру, заставив его опасно моргнуть. А влетевшие следом огненные чары окончательно разрушили «Покров». Темноликие, не ожидавшие, что их щит падёт так скоро, сбились с темпа и промедлили с созданием нового. И за эту долю секунды я засадил в них по пять «Объятий» с каждой руки. Всех, к сожалению, не убил, но досталось им неслабо.

Две алавийки сразу же превратились в живые факелы. Они слепо ринулись в сторону выхода, натыкаясь на своих соратниц, и сбили им концентрацию. Одна из-за этого метнула атакующее плетение куда-то в потолок, а у другой вообще конструкт развалился прямо в ладонях, ошпаривая кожу. Пятая озарённая кое-как создала «Пелену», спасая от огня себя и подожжённых союзниц. Но вряд ли это поможет той парочке. Языки яростного пламени в считанные мгновения выжгли им глаза и обуглили кожу на руках.

Собираясь прикончить хоть кого-нибудь из магов, я стал запускать в них новые заклинания, но успел швырнуть едва ли штук семь, как правую лопатку пронзило болью. Ах, зар-раза! Долбанный кардинал!

Рука практически перестала слушаться, но я не прекратил наседать на алавиек. Я побежал к выбитому окну, атакуя то «Зарницей», то «Ифритом». Сквозь дым, пламя и туман увидел, что две опалённые иноземки упали навзничь. Одной из них молния превратила грудь в разодранное месиво, а другой начисто снесло голову. Отлично! Первая кровь осталась за мной!

Пользуясь заминкой в рядах милитариев, я сотворил «Божественный перст» и, слава Ваэрису, кисть снова начала подчиняться мысленным приказам. Не так хорошо, как раньше, но и этой подвижности хватало, чтобы производить простейшие атаки.

Мой пылающий взор обратился к кардиналу, и тот счёл за благо снова нырнуть под прикрытие «Чешуи». Ну уж нет, ублюдок! Больше я тебя за спиной не оставлю!

Сбиваю «Ифритом» несколько замысловатых плетений, выпущенных выжившими милитариями, а параллельно отступаю к защитному куполу Вох-Ууле. Раненная алавийка, у которой половина лица превратилась в ужасающий ожог, корчится, скалит зубы, но не оставляет попыток достать меня. Она упрямо выводит линии истинных слогов, готовя что-то убойное. Очень опрометчиво, учитывая, что пара оставшихся невредимыми соратниц её совсем не прикрывает.

Новая порция «Объятий ифрита», разбавленная «Зарницами» устремилась к выжившим озарённым. Наученные горьким опытом, темноликие спрятались каждая за собственным «Покровом». А вот пострадавшая алавийка среагировать не успела. Мой огненный сгусток взорвался у неё возле рук, снося узлы незавершённого плетения и причиняя страшные ожоги. А следующий угодил в изуродованную физиономию, отчего её голова вспыхнула, будто облитая бензином. Милитарий попыталась ладонями со слезшей пластами кожей сбить пламя, но тщетно. Надсадный вопль сгорающей заживо бедолаги периодически прерывался, когда раскалённые языки обжигали ей на вдохе горло. А потом стих. И теперь врагов осталось всего трое…