«Погоди… а сторонникам ли?»

Ему был доступен лишь небольшой рассказ от Феликса, что Ведьмак пробудился гораздо позже остальных. Но что, если это ложь? Если был приказ, изменивший воспоминания единой личности-сети Ковена? Что, если Прима и не отпускал контроль?

И если Ведьмы с самого начала не собирались предавать Ведьмака, а служили двойными агентами. Это многое объясняло. Даже слишком многое.

— Понятно, — вздохнул Политик. — Блестяще сыграно, Рюрик. Но ты все равно проиграл.

— Что? — не понял Прима.

— А я ведь хотел договориться, но не подозревал, что меня всё это время водили за нос…

В следующий момент пламя охватило тело мужчины. Ещё несколько секунд — и он сгорит дотла. Жаль, он не увидит, чем всё закончится

Удивление на лице человека не помешало ему мигнуть и исчезнуть, после чего Политик с некоторым удивлением увидел, как мир вращается перед его глазами. Прима успел отрубить ему голову.

«Это неважно, — успел подумать Политик. — Победа все равно за мной».

— Знаешь, в чём ваша проблема? — внезапно появилась в сознании умирающего мозга мысль. — Вы слишком… человечны. Не в том смысле, что добры и заботливы по отношению к ближним, скорее наоборот. Типичные недостатки обычного человека для одержимых стали натуральными пороками и фатальными слабостями, у каждого своими. Эгоизм, преследование только собственных интересов и желаний, что типично для людей, неумение думать и планировать будущее… Охотник превратился в маньяка, сдвинутого на идее своего исключительного права охотиться на достойную, с его точки зрения, добычу, к которой он отнёс даже вас, своих собратьев. В твоём же случае… паранойя, мнительность… ты сам себя переиграл. Приказ ранга Прима…

— Фух… — выдохнул я, втирая воображаемый пот. — Больной ублюдок.

Повезло, что я тянул разговор, пытаясь разобраться, что же наворотил этот параноик. Сенсоры, системы, устройства тройного назначения, расположенные в помещениях и зашитые внутри себя.

Увидев через АЛа такое количество электроники, я насторожился и решил потянуть время, чтобы внимательно изучить обстановку. И только уверившись, что здание не взлетит на воздух, зашёл внутрь и продолжил присматриваться. С помощью АЛа же блокировал основные сюрпризы. Но даже сейчас не был уверен, что обнаружил их все.

Однако у меня была целая голова, внутри которой скоро начнёт умирать мозг, и все возможности ксено-брони никак не помешают ему это сделать. Я не рассчитывал на голову, но для целого Политика у меня было кое-что заготовлено. И я побежал.

Камеры видеонаблюдения дружно ослепли на оба глаза, когда я появился в их прицеле с отрубленной головой в руках. Навстречу мне призывно распахнулись дверцы минивэна с готовой стазис-капсулой внутри. В неё я и отправил голову, и только когда капсула закрылась, прекратив все процессы разложения, я наконец смог облегчённо выдохнуть.

— Где наш фамильяр? — хором пропели сёстры Салем, выжидательно глядя на меня.

— Спросите у него, — я кивнул на стазис-капсулу. — Когда приведёте его в состояние, располагающее к разговорам.

Ведьмы переглянулись, и я подумал, что Политику повезло — он не видел их взглядов.

— А теперь поехали…

К Старому Медведю относились в Солнечной системе по-разному. Одни его ненавидели, другие завидовали, третьи боготворили… В число третьих входили организаторы и устроители «Кометы-Голо», дочерней голокомпании «РосТеха», и ежегодного вручения наград премии «Золотая Комета» за заслуги в области головидения и голотографии. Номинациям не было числа: за лучшие спецэффекты, за лучшую актёрскую игру, за лучшую анимацию… Всего было почти три десятка голокубов с летящей внутри и рассыпающей искорки золотой кометой, которые вручались актёрам, режиссёрам и всем прочим, причастным к великому искусству голотографии.

Церемония проводилась на станции «Золотая Комета», принадлежащей «РосТеху» и расположенной на орбите Земли. С обзорных галерей открывались роскошные виды на планету и её спутник, на захватывающие глубины космоса, и на вереницы прибывающих кораблей.

Любили торжественную церемонию даже те, кто самого Медведева ненавидел. За место в числе приглашённых гостей были готовы убивать — не в последнюю очередь потому, что каждому гостю полагался подарок, и никто не знал, что именно будет вручаться гостям на каждой конкретной церемонии. За разглашение этой информации следовала настолько суровая кара, что никто из организаторов не шёл ни на какой подкуп и был готов молчать даже под пытками.

До пыток не доходило, по счастью, но несносные и неугомонные орды журналистов начинали атаковать всех причастных к организации церемонии уже за полгода до её начала, в надежде, что кто-то да проговорится о чём-нибудь важном и даст почву для сенсационной статьи. Например, разгласит список приглашённых гостей. Часть списка была постоянной, в неё входили главы самых влиятельных кланов. Но вторая часть сменялась каждый год, и дважды в число гостей не попадал никто. Каждый год аналитики шоу «Битва экспертов» гадали, кого могут включить в этот список, а букмекеры на основании их прогнозов принимали ставки. Процент выигравших был не слишком велик, что только подогревало ажиотаж вокруг церемонии.

Сами гости получали приглашения за две недели до начала церемонии и с этого момента вопрос со списком приглашённых закрывался окончательно. Для самих гостей начинался этап подготовки к мероприятию: нужно было урегулировать деловое расписание, включив в него «Золотую Комету», подготовить соответствующий случаю наряд, найти себе спутника на церемонию — это позволялось правилами, и решить тысячу важных и неотложных вопросов. На сложности не роптал никто, отказов никогда не было — возможность появиться на трибуне гостей была сама по себе лучшей рекламой, какую только можно придумать, и что самое главное — платил за эту рекламу Старый Медведь.

Ещё и подарки вручались.

Но по негласной традиции приглашённые молчали о своём избрании, превращая своё появление на публике в качестве гостей в незабываемое шоу.

Организация приёма и размещения гостей и номинантов была на высоте. Каждый знал, к какому времени и к какому причальному порту ему следует прибыть. Никаких споров за очерёдность стыковки, никаких заторов — ничего, что могло бы нарушить строгий распорядок церемонии. Один за другим корабли стыковались со станцией, высаживали представителей прессы у жёлтого узла и отлетали, чтобы лечь в дрейф до окончания мероприятия. Корабли гостей и номинантов оставались пристыкованными к станции, чтобы их владельцы могли в любой момент отлучиться на борт — переодеться, сменить образ, немного отдохнуть или подкрепиться, если какие-то культурные особенности делали неприемлемым шведский стол в зоне отдыха.

Эта церемония была юбилейной, тридцатой по счёту, и отмечалась с особенной пышностью. Гостей встречали распорядители, вышколенные ничему не удивляться, но даже они были удивлены, когда одним из первых на станцию прибыл сам Старый Медведь, да ещё с дочерью и её спутником — никому не известным молодым человеком в форме Звёздной Академии. Обычно Медведев до личного присутствия не нисходил, а тут появился сам и привёл дочь, одетую в подчёркнуто простое алое платье, которое как бы намекало, что одетая в него девушка — сама по себе сокровище, и в вычурных украшениях не нуждается.

— Вероятно, после чрезвычайного происшествия в Нови-Саде, когда наследница «РосТеха» оказалась в самом эпицентре развязанной неизвестными бойни, Старый Медведь решил вывести свою дочь в свет! — затараторил в микрофон опомнившийся первым журналист и ринулся к прибывшим. — Дмитрий Анатольевич, два слова для наших зрителей!

Медведев притормозил, смерил наглеца тяжёлым взглядом, но близость дочери и желание выглядеть хорошим отцом в её глазах умерили его негодование.

— Я уверен, что эта тридцатая церемония вручения «Золотой Кометы» станет по-настоящему незабываемой и для зрителей, и для участников, и для всех нас, — проговорил он в микрофон, отодвинул журналиста и повёл Снежану с её спутником к своей вип-ложе.