Старая женщина подошла к жертвеннику, деловито заглянула в туески и крынки.

– Ешь. Свеженькое, – довольно произнесла она, протягивая девушке сосуд с чем-то вроде простокваши.

– Но как же…

Лишний еще сидел на земле. Увидев, чем заняты вожане, он аж привстал от изумления и испуга.

– Да что же вы творите? У богов еду забирать?!

– Тихо ты, – остановил его нойда. – Им можно.

– Почему это?

– Так это им и принесли…

«Да ты и сам непрост, – добавил нойда про себя, косясь на юнца. – Постигаешь ли, что смог натворить?»

– Я теперь понял! – заявил Лишний.

– Что ты там понял? – устало спросил нойда.

Последнюю версту он едва тащил ноги. День с рассвета, казалось, длился сто лет. А еще нойда чуть не помер сегодня. Крайне пакостной смертью. Может, и впрямь помер, на некоторое время. Если бы не старуха с ее загадочной Большой Луной, так и лежать бы ему на том лугу – жутким трупом, перекореженным ядом и болью.

«Бездарная вышла бы смерть, – думал нойда, растянувшись на траве в тени большой березы. Сил хватало ровно на то, чтобы моргать. – Наверно, так умирают воины, мнящие себя непобедимыми. Уходят к предкам с мыслью: да как же так-то?!»

Укус шершня казнит болью, но не забирает жизнь. Что превратило маленькое жало в смертоносный клинок две пяди длиной? Искусный морок, делающий малое великим? Или настоящие чары? А если так – кто мог их навести?

Самое досадное, что Лишний был бодр, свеж и полон сил. А ведь тоже с луга выбрался еле живой…

– Я понял, почему вожане ночью ни разу не ставили охрану, – радостно заявил Лишний. – Шершни ночью не летают. Даже тот белобрысый, на словенской стороне, дожидался рассвета, чтобы напасть. Любопытно, как он перебрался на тот берег?

– Я его тогда отогнал, – с усилием произнес нойда. Язык еле ворочался, слова падали медленно, тяжело. – Призвал огненную птицу…

– Нет, – внезапно возразил Лишний.

Нойда от удивления даже поднял голову:

– Что нет?

– Прости, старший брат… это не ты его отогнал. Его отозвали. Началась суматоха, и хозяин шершня побоялся выдать себя.

– Вот оно что, – протянул нойда, с удивлением и даже подозрением поглядывая на Лишнего.

Значит, там был еще и хозяин…

С каких это пор младший братец начал разбираться в ворожбе?

Собрав все силы, нойда сел и уставился на парня, готовясь к допросу.

Вокруг было по-осеннему темно. Великий оберег все же не способен приказывать солнцу. А костра им развести не дозволили – огонь в священной роще запретен. Над головой шумели высоченные, столетние березы. Стволы их были опоясаны жгутами из лыка и увешаны разноцветными лентами и лоскутами в знак того, что деревья принадлежат обоим мирам. Огромные деревья тихонько приглядывали за гостями – по крайней мере, нойда очень хорошо ощущал взгляды. В целом дружелюбные, но настороженные.

Они слишком привыкли быть настороже. Привыкли охранять свое сокровище. А сокровище охраняло их…

И где-то среди этих берез затерялись их хозяева…

Нойде вспомнилась беседа с вожанами. Когда он увидел, как они спокойно, не скрываясь, едят с жертвенника, то понял: настало время для откровенного разговора.

– Тогда, на словенской стороне, ваше приближение не смогли заметить ни мой сайво, ни я, – сказал он, дождавшись окончания трапезы. – Почему сайво не видят вас? Вы не люди и не духи. Те твари, ваши враги, – тут все понятно. Это лесные шершни, которым чьей-то злой волей придан человеческий облик. Но вы-то, равк вас заешь, вы кто такие?!

– Мы тебе не врали, ведун, – с улыбкой ответила Акка-Койву. – Вот наша деревня!

Она широко повела рукой, словно охватывая весь лес, чей дальний край терялся в вечернем сумраке.

Лишний шепотом подивился:

– Кому позволено жить в священной роще, кроме деревьев?

– А мы и есть деревья, – спокойно ответила Акка-Койву. – Я – береза. Сильма тоже березка, молодая, но сильная! Тамми Замшелый Пень – старый дуб, что растет на окраине нашего леса. Мянту был сосной из соседнего бора…

– Будьте нашими гостями, – добавил дед Тамми. – Мы вас приютим. В нашем доме, под защитой великого Суур-Ку, вам ничего не угрожает…

– Мы поможем вам, – подхватила Акка-Койву, – а вы поможете нам.

В сумерках нойду и Лишнего провели вглубь рощи и указали место для ночлега. Дружески посоветовали не отходить далеко – так, на всякий случай.

Однако нойда все же увидел кое-что, для людских глаз не предназначенное. Или ему приснилось, поскольку он так устал, что уже не мог отличать сон от яви…

А привиделось ему, что среди ночи к нему подошла Сильма, разбудила, взяла за руку и повела куда-то под гору. И там, в темном овраге, он узрел серебряный свет.

«Не иначе луна спустилась с небес?» – подумал он, вглядываясь в сырой лесной сумрак.

– Это Суур-Ку, наша Большая Луна, – прошелестел голос Сильмы. – Великое сокровище, древними богами дарованное…

– Я вижу только круглое пятно света величиной с миску в темном овраге, – сказал нойда. – Дозволь подойти поближе.

– Нет. Нельзя, – мягко остановила его Сильма. – Опасно. Тебе – опасно.

– Чем же?

– Суур-Ку многое знает. Ты можешь увидеть в нем свою смерть. Люди почему-то плохо переносят такое.

– Я нойда. Я привык.

– Подожди немного, – нежно сказала Сильма. – Ты еще нужен нам. Мы верим, ты способен остановить убийц и найти того, кто их послал. А потом – смотри сколько пожелаешь…

Она устремила взгляд в темноту и почти простонала:

– Большая Луна охраняет нас. Но враги становятся все сильнее! С каждым днем сильнее!

Священная роща на первый взгляд казалась обычным лесом. Узкие тропки тянутся сквозь подлесок, кусты и папоротники. Осины, ивняк, молодые тонкие березки растут густо, переплетаются, мешают пройти. Между ними лежат и гниют старые деревья. Порой выглядит как крепкий березовый ствол, а тронешь – осыплется черной трухой, только тонкая белая кора его и держала. Но никто здесь ни ветки не сорвет, не отодвинет лежащего поперек пути бурелома. Даже грибы в священной роще рвать запрещено. Ведь здесь все до последнего листика принадлежит богам.

В самой чаще красуются огромные, уходящие в небо стволы. Это деревья-деды, самые мудрые, самые могучие. Их раскидистые кроны тянутся прямиком в мир богов. Каждое такое древо – мост между вышним и человеческим миром. Старшее древо – обычно великая береза-бабушка или дед-дуб. Помоложе – их зрелые, матерые сыновья и дочери. К каждому дереву люди приходят с особыми просьбами. Одно просят о здоровье, другое – о благополучных родах, третье – о счастливой судьбе…

Самые сильные деревья стоят опоясанными, перед ними лежат приношения. Все ветви, куда достает человеческая рука, увешаны разноцветными лоскутами и лентами. В каждой ленте – заветное чаяние, смиренная просьба. Лесные боги услышат – ведь они людям братья и сестры – и наверняка помогут младшей родне.

Утром следующего дня нойда шагал через рощу, выискивая взглядом самое большое и старое дерево. Ему нужно было срочно поговорить с Аккой-Койву. За скромной утренней трапезой он обстоятельно побеседовал с Лишним, и беседа принесла кое-какие плоды…

– То, что ты вчера сделал, – проговорил нойда, впиваясь взглядом в бледное лицо Лишнего. – Как у тебя получилось?

Парнишка смутился, как будто старший брат пристыдил его.

– Я как ты, – забормотал юноша. – Ну, знаю, что шершни холод не любят, да и подумал: надо устроить снежную бурю…

– Я не учил тебя вызывать бурю, – сурово заметил саами.

Лишний даже порозовел от волнения.

– Так я смотрю на тебя, перенимаю… Ты же мне сам варган отдал, велел учиться играть… Нешто забыл?

Нойда в самом деле забыл.

– Вот я и заиграл, – продолжал напрасный близнец. – К богам, как положено, воззвал, а они возьми да отзовись…