— Сегодня она приходила?

— Ещё нет. Обычно она заявляется сразу после заката.

— Вот же… — досадливо фыркнул я.

Похоже, мои планы вернуться к Перстам Элдрима к полудню окончательно рухнули. Надеюсь, братья не успеют до вечера наворотить дел, которые мне потом придётся долго и муторно разгребать. А то ведь я даже никаких инструкций не оставил Гимрану.

Мысли тревожно метались, пытаясь предугадать последствия от моей длительной отлучки. Но все они выпорхнули из головы, стоило только приблизиться к нашей супружеской спальне. Илисия ободряюще погладила меня по спине, и отправилась исполнять мою просьбу. Я же, не в силах сдержать глуповатую улыбку, тихо отворил дверь и на цыпочках прокрался в нашу с Вайолой опочивальню.

За порогом меня встретила идиллическая картина. Лучик утреннего солнышка пробивался между штор, падая точнёхонько на просторную кровать. Там на атласных простынях умиротворённо спала Вайола, раскидав по подушкам золотистые локоны. А малыш Кай, забравшись на маму словно на гору, потешно сопел, развалившись на её груди.

Я бесшумно снял сапоги и приблизился к ложу. Супруга и сынишка сияли какой-то неестественной чистотой, как два омытых росой цветка. Они были как безупречные фарфоровые куколки на витрине дорогущей лавки с игрушками. Такие чистые, такие невинные, такие хрупкие… Они словно сошли с пасхальной открытки, резко контрастируя с грязной и кровавой реальностью, из которой мне удалось ненадолго вырваться.

Я протянул ладонь, чтобы погладить Вайолу по щеке, но остановился на половине пути. Увидел вдруг каплю засохшей крови, оставшейся то ли после вчерашней битвы за бастион, то ли случайно посаженную в роще, пока работал с искалеченным пехотинцем. И не смог себя пересилить. Как смею я своими осквернёнными тысячами грехов руками, касаться этих чистых созданий?

Я так и остался на краю постели, не дерзнув нарушить сна моих любимых. Сидел, как могильный ворон, пропитавшийся смрадом мертвечины и сырой земли. Вскоре я пришёл к выводу, что мне сначала надлежит как следует вымыться и переодеться. А только потом показываться на глаза семьи. И я уже принялся осторожно подниматься на ноги, чтобы покинуть спальню. Однако Вайола вдруг распахнула веки. Посмотрела на меня, ласково улыбнулась, видимо, приняв за сонное видение, и снова закрыла глаза. Я успел сделать несколько вздохов, дожидаясь, пока супруга опять провалится в сон. Но тут она вновь проснулась и резко приподнялась на локтях:

— Риз? Ты и правда здесь? Я не сплю⁈

— У-у-у! Гуа-гу! — недовольно заворчал Кай, скатившись с маминой груди.

— Да, Вайола, я тут. Наяву. Но, к сожалению, ненадолго. Скорее всего, только до заката.

— Ур-р-ра-а-а! Кай, папа приехал! — радостно взвизгнула моя возлюбленная и, подхватив одной рукой малыша, бросилась меня обнимать.

— Да тише ты, я же с дороги, весь в грязи и пыли! — попытался я остудить пыл супруги.

— А нам плевать! — весело рассмеялась жена. — Мы воды не боимся, искупаемся, если понадобится! Правда, сынок?

Кай, увидев, что мама счастливо смеётся, тоже заливисто расхохотался, вызывая у меня улыбку крайнего умиления. Я осторожно поцеловал сначала Вайолу, а потом и сына. И тот, стоило мне только приблизить к нему лицо, сразу же попытался схватить меня за нос.

— Ты голоден, моя душа? — спросила возлюбленная. — Хочешь, я прикажу подать завтрак прямо сюда?

— Если только милария Илисия не будет возражать, — хмыкнул я.

— Разве посмеет она перечить воле нашего властного экселенса? — поиграла бровями супруга.

Возражений у меня не нашлось. Попав в окружение семьи, я выбросил из головы все посторонние мысли. Мы смеялись, дурачились, обнимались, кормили друг друга фруктами, пытались то уговорами, то хитростью забрать мою рапиру у непоседы Кая, который вцепился в её эфес, словно не было в мире лучше игрушки.

— Малыш весь в своего отца, — промурлыкала мне на ухо Вайола. — Ещё не ходит, но уже мечтает о воинской славе.

Я чуть не ляпнул, что был бы очень рад, если б моему сыну никогда не пришлось ни с кем сражаться. Но вовремя прикусил язык. Вспомнил, в каком обществе живу. Мужчине, уж тем более аристократу, на роду написано лить кровь. И если уж даже мать осознаёт это, то подобные заявления от отца вообще никем не будут поняты. В лучшем случае, мои слова посчитают неудачной шуткой.

Настойчивый стук в дверь грубо вторгся в нашу семейную идиллию. Я до последнего надеялся, что это кто-нибудь из слуг принёс нам сладкие десерты. Но нет. Внутрь спальни заглянула сама Илисия.

— Я не хотела прерывать вас, Ризант, но из дворца прибыл посыльный. Его Благовестие срочно хочет тебя видеть. Вопрос очень серьёзный.

Я протяжно вздохнул и потёр ладонями лицо. Ну конечно же. А разве когда-то бывало иначе?

Лиаса, который выглядел достаточно встревоженным, я выслушал молча и относительно спокойно. То, что Иерия решится на открытый мятеж, я до конца не верил, но всё же допускал. И вполне логично, что она выбрала для этого момент, когда братство Безликих практически в полном составе отправилось воевать далеко на запад. Что ж, очень печально. Но я предупреждал Серого Рыцаря. Она выбрала свою участь сама. Единственное, о чём я жалел, так это о смерти экселенса Неста нор Эльдихсена, который по моему прямому приказу разменял собственную жизнь на жизнь упрямой квартеронки. А ведь он бы очень обрадовался, узнав, что мы захватили Персты Элдрима…

Но сейчас не время для скорби и самокопаний. Ведь сюрприз, который госпожа Судия оставила после себя, требовал полной вовлечённости и сосредоточенности. Пускай железных доказательств тому, что монарх ненастоящий, у нор Гремон не было, но её предсмертное письмо всё равно могло оставить пятно на репутации правителя Патриархии. За такой козырь могли руками и ногами ухватиться представители знати, недовольные текущей политикой государства. Сейчас они не рисковали поднимать голов, ибо мало кто способен тягаться с Безликими в голой мощи. Но зачем давать лишний повод? Тем более, что в условиях войны с Капитулатом, это огромнейший риск. Особенно, если об этом прознают сами темноликие. Уж они-то не пожалеют золота, чтобы распространить столь выгодные им слухи не только внутри страны, но и за её пределы.

— Так, а что насчёт остального Пятого Ордена? — задумчиво сцепил я пальцы в замок. — Я имею в виду тех, кто не принял участия в мятеже.

— Гвардия захватила их кельи. Все, кто там был, допрошены и посажены под замок. Если письмо у них, то никуда они не отправят, — буркнул Лиас.

— Если! – с нажимом повторил я. — Но я в том очень сомневаюсь, ибо слишком очевидно. Нор Гремон, конечно, показала себя фанатичкой, но она далеко не дура. Мозги у неё соображали, ведь одной преданностью пост Судии не заслужить. Так что с высокой долей вероятности своё послание Иерия передала кому-то извне. Не из ордена.

— И что нам делать? — нахмурился лжепатриарх.

— Помнится, ты упоминал о некоем паладине?

— Угу. Дракнар. Он мне показался хорошим и честным человеком, искренне радеющим за благо государства. Я планирую назначить его одним из Судий. А то больно много постов там освободилось…

— Это всё замечательно, но что он там говорил про темноликую?

— Я не особо вникал, но там явно какие-то их давние распри, — пожал плечами собеседник.

— Драгор тебя пожри, Лиас, ну это же зацепка! — разозлился я. — Быстро разыщи этого паладина и подробнейшим образом обо всём расспроси! У меня есть подозрения касательно личности этой загадочной алавийки. Но мы должны быть уверены!

— Хорошо, я велю разыскать его, — азартно потёр ладони мой соратник, будто мы уже напали на прямой след.

— Валяй, а я пока вернусь домой. Хотел отбыть до полудня, но, видимо, придётся задержаться до вечера. Так хотя бы время с семьёй проведу.

— Куда тебе в дорогу на ночь глядя? — удивился Лиас.

— А, не бери в голову, — отмахнулся я, не желая посвящать посторонних в наши с Гесперией тайны.