— Мы так не договаривались, — проворчал Мурат. — Ладно, договорились. Но я требую, чтобы мне дали отсмотреть весь отснятый материал, и если он мне не понравится, вам не поздоровится. Встречаемся у вас на борту, но я хочу, чтобы вы прибыли на орбиту Земли. Скажем, к стыковочному модулю «Веста». У нас там есть свои люди. До встречи.

Сеанс голосвязи прервался.

Кузены переглянулись. Их глаза заволокло чернотой.

Всё шло согласно плану.

Каждое утро в клане Толстых начиналось с новостной сводки. Николай Викторович, глава рода, высокий, плечистый, ещё крепкий старик, пил утренний кофе и просматривал подборку самых важных новостей, составленную его помощником, Никитой Сергеевичем. Никита приходился главе внучатым племянником, и пользовался особой благосклонностью своего деда, который, по слухам, видел во внуке своей сестры последнюю надежду рода на процветание. С тех пор, как бесследно исчезла Наталья Толстая, дочь главы, других наследников в клане так и не появилось.

Никита заботливо выбрал то, что, по его мнению, могло быть важным или просто заинтересовать деда, положил чип на поднос с кофейником и отнёс кофе в кабинет главы. Тот уже успел побриться и сменить пижаму на просторный утренний халат, и сидел за столом в ожидании кофе, сваренного по особому рецепту, секрет которого передавался в роду из поколения в поколение. Мужчинам его знать не полагалось, тайну передавали по женской линии, и мужчины очень удивились бы, если бы вдруг узнали, в чём заключался секрет «дедовского кофе». В крупинке соли и половинке чайной ложки сахара, добавляемых при заваривании ароматного напитка.

— Проходи, проходи, — пригласил Николай Викторович помощника, заглянувшего в кабинет после короткого постукивания костяшками пальцев о дверь. — Я уж не сплю, тебя жду. Садись, обскажи, что самое важное на твой взгляд в нынешних новостях.

Глава любил говорить «как в старину», неспешно, солидно, употребляя устаревшие обороты речи, чтобы подчеркнуть древность своего рода перед нечастыми гостями. Но это настолько вошло в привычку, что и со своими он начал разговаривать точно так же. В роду это считали за причуду, но относились с пониманием и спокойно — охота почудить старику, ну и пусть чудит, вреда от этого никакого.

Никита поставил поднос на стол, налил кофе в чашку, поставил перед дедом и сел на свободный стул, заранее приставленный для него к столу — дед ждал внучатого племянника на разговор, а не как обычно — подал и поди вон, займись делами. Значит, что-то его беспокоило.

— Из важного — на станцию «Трамонтаны», концерна Реалов, совершены два нападения подряд, — начал перечислять Никита. — Первое было самым опасным, но его отбили, говорят, благодаря отряду практикантов из Академии. У них были какие-то новые мобильные пехотные доспехи, которые оказались на голову круче «элементалей»…

— Ну что за слово такое — «круче»? — нахмурился глава. — Говори нормально — выше на голову. Круче только горы да варёные яйца бывают.

— На голову выше, — не стал спорить Никита. — По слухам, напали Старки, хотели отобрать станцию. Потеряли там больше половины своих мехов и оказались в сложном положении. Ждут ответной атаки.

— Реалов тоже потрепали, — напомнил глава. — И сильно потрепали. Так что Старков в отместку побить не смогут, но вот акции Старков могут упасть — и надо будет их прикупить тогда. Потом, как поднимутся снова — продадим или придержим, там видно будет…

— Да, дедушка, — послушно кивнул Никита. — Второе нападение на концерн было с Земли, испанцы пытались убить молодого короля Винсента и захватить станцию. И то и другое им не удалось. Теперь там передел власти, я дал подробный расклад, кто из знатных родов попал в опалу, а кому повезло возвыситься.

— Посмотрю, — кивнул старик. — А из слухов что важное есть?

Никита замялся. Был у него слух, но на очень болезненную для Николая Викторовича тему.

— Не знаю даже, важно ли это, — начал он. — Один мой знакомый был у Романовых, и там краем уха слышал, как их нынешний наследник с кем-то по смарту разговаривал…

— Романовы — это всегда важно! — заворчал глава. — Что он там подслушал?

— Что у Романовых появились ещё два возможных наследника. Один — пилот меха из Академии, воспитывался в детдоме на Марсе, как сирота. И девчонка, тоже пилот меха, которая их в какой-то передряге выручила, прилетела, вынесла врагов, а потом улетела. Но сказала, что она дочь Николая Александровича Романова.

Старик поперхнулся кофе, натужно закашлялся, выпучив глаза и силясь что-то сказать. Замахал руками на внучатого племянника, испуганно подскочившего похлопать его по спине, вытер рукавом халата навернувшиеся слёзы и наконец перевёл дыхание.

— Дочь этого… ЭТОГО! — вырвалось у него.

Никита развёл руками. Дочь пропавшего наследника Романовых — это почти наверняка внучка самого Николая Викторовича, дочь его дочери-беглянки, покрывшей род позором. Так, по крайней мере, утверждал сам глава рода. Остальные предпочитали с ним соглашаться. Но что на самом деле думали — этого Никита не знал. Из-за его близости с дедом вряд ли кто-то стал бы делиться с ним мнением, отличающимся от общепринятого.

Сам Никита думал, что это очень грустная история. Но она пошла ему на пользу — если бы не побег тётки, он бы сейчас не был наиболее вероятным кандидатом в наследники рода. И могла бы, действительно, выбрать кого-то более подходящего, чтобы влюбиться — дед смирился бы с кем угодно, если бы понял, что у единственной дочери всё серьёзно, но только не с Романовым.

— Где сейчас девчонка? — спросил старик.

— Этого мой знакомый не слышал, — отозвался Никита. — Но слышал её имя. Елизавета Романова. Елизавета Николаевна, значит…

— Найди мне её! — глава стукнул кулаком по столу. Чашка подпрыгнула, жалобно звякнув. — Из-под земли достань, но найди!

— Я постараюсь, — ответил Никита, — но зачем она вам, дедушка?

— А ты не понимаешь⁈ — рявкнул глава. — Если она дочь Натальи… Не может наша кровь Романовым служить! Не допущу!

Конечно, первым делом мы полезли смотреть новостные ленты. Все каналы уже были забиты сообщениями о появлении «Ковчега», самые проворные уже озаботились мнением откуда-то взявшихся экспертов по этому вопросу, и каждый из этих никому не известных знатоков на свой лад пророчил Земле, какими будут последствия его прибытия.

— Готов биться о заклад, девять из десяти экспертов из той категории, что лучше всех знает, как играть в футбол, воспитывать детей и управлять большой политикой, не вставая с дивана на кухне, — проворчал я, просматривая кричащие заголовки. — Один мусор…

— Ну почему же, — не согласилась со мной Снежка. — Вот этот, например, утверждает, что прибытие «Ковчега» послужит сплочению человечества. Люди объединятся, чтобы совместными усилиями изучать технологии, которые считались утраченными… Ты с этим не согласен? — спросила она, заметив мою скептическую усмешку.

— Человечество скорее перегрызётся, — отозвался я. — Смотри. Вот у нас более-менее установился баланс сил. Мега-корпорации делают свой мега-бизнес, под ними суетятся игроки помельче, которые хватают крошки, падающие с барского стола, у тех под ногами кто-то ещё более мелкий и незначительный, но в целом мир поделён на сферы влияния, и каждый грызёт свою косточку или кусок мяса пожирнее, не особо конфликтуя за место под Солнцем.

— И? — настороженно спросила Снежана.

— И тут в это болото плюхается огромный жирный кусок добычи, — вздохнул я. — Как ты себе представляешь объединение всех участников пищевой цепочки в борьбе за ценный ресурс? Конечно, каждый захочет урвать себе сколько получится. Но никакого объединения не получится. Самые крупные хищники начнут выяснять отношения в борьбе за право первыми запустить зубы в добычу. И в ход пойдёт всё, потому что «Ковчег» — это очень лакомый кусок. Тот, кто сможет разобраться с его технологиями и повторить их, сможет контролировать полёты к звёздам. Вот представь: твой отец получил «Ковчеги» в своё единоличное распоряжение. Теперь только он и его люди решают, кто полетит к другим системам, а кто останется здесь. Добыча ресурсов, перевозки необходимых товаров — всё будет в его руках.