– Ишь каков, – пробормотал Нежата, разглядывая диковинный валун. – Почему он не падает?

– Потому что ему так угодно, – объяснил Кевит. – Это великий сейд. Мы его зовем Летучий камень.

– Из-за него лопари здесь и сидят, – ввернул Руско. – Ещё и святыню нашу присвоили! Бывало, принесем ему угощение и подарки, а перед ним уже лопарская пакость какая-нибудь лежит…

– Видишь ли, воевода, – пояснил Кевит. – Есть в наших землях валуны как валуны, а есть такие, что лишь по облику камни. Ты, может, встречал такие в Черном островняке. Они то стоймя встанут, то с места уползут, то в вешку сами сложатся…

– Было дело, – кивнул Нежата.

У него промелькнула шальная мысль – подойти к огромной каменюке и слегка подтолкнуть ее. Так-то казалось, ее малейший ветерок в реку свалит.

– Но такого сейда, как наш, ни у кого нет, – гордо продолжал карел. – Старики не помнят, как он взобрался на этот камень посреди реки, да и застыл здесь – словно в воздухе повис… Смелые парни даже наверх залезали, и ничего.

Нежата хмыкнул, про себя решив тоже как-нибудь забраться на валун.

– Люди поговаривают, великий сейд на самом деле окаменевший чародей, – рассказывал тем временем Кевит, – Правда или нет, только мы давно заметили – он дары любит, особенно пиво. Всегда щедро наделяет удачей всякого, кто ему туеском поклонится. А уж если пригожая девица пиво принесет, значит, точно дело сладится… Одно слово – добрый камень! Но в последнее время тут творится неладное. Беспокоится сейд. Люди говорят, по ночам исчезает, а утром возвращается. Боимся мы, как бы он совсем не ушел…

– Что от меня-то нужно? – спросил Нежата. – Я ж не чародей, с беспокойными камнями разбираться. Тут волхвы надобны.

– Если б нам нужны были волхвы, мы бы их и позвали, – ответил Кевит, досадуя на недогадливость юноши. – Тут все дело в лопарях.

– А что лопари?

– Это дети Похъёлы темной ворожбой наш сейд растревожили. Из-за кого ему на месте-то не стоится? Из-за них! Ты бы слышал пение лопарское, господин! Как ни полнолуние, словно стая волков на том берегу собирается… А уж о чем они его на самом деле просят…

– А! – сообразил наконец Нежата. – Прогнать лопарей? Так это одним щелчком…

– Так запросто взять и прогнать? – с сомнением пробормотал Руско как бы дяде, а на самом деле Нежате. – Их ведь там целое племя. И колдунья их, Ауна – к ней весь Кукушкин остров лечиться ходит…

Кевит сделал вид, будто хочет оборвать племянника, но потом с тревогой воскликнул:

– А Руско-то прав. Не пролилась бы кровь! Вы-то, новгородцы, уйдете, а мы останемся…

Нежата задумался. Согнать лопарей с места – дело нехитрое, но и воинской славы в нём, прямо скажем, немного. И матушка навряд ли похвалит…

– Позволь, славный воевода, дать совет, – почтительно сказал Кевит. – Я уже думал над этой бедой. Надо, чтобы лопари дали нам повод. Перешли речку, на нас первые напали… Вот тогда ты и явишься с воинами, суд правый свершишь! Пусть они уйдут, а камень нам останется!

Нежата сразу представил, как расскажет новгородским старейшинам о споре между племенами и о том, как он принес закон в эти леса. Да, это не кучку дикарей потеснить, это – справедливость!

– Да, так лучше! – одобрительно заметил он.

«Грозный и милостивый князь крепости карельской, и всех подвластных племен», – произнес про себя Нежата, но вслух этого, конечно, говорить не стал.

– Как бы это устроить… – подумал он вслух.

У Кевита, оказывается, и на это уже был наготове ответ.

– А вот послушай…

Шаманка Ауна, исподлобья глядела на нойду.

– Пусть он уйдет. Сейчас же!

Она оказалась совсем молодой, маленькой, как дитя – невысокий нойда глядел на нее сверху вниз. Причем глядел с изрядным удивлением: совсем не такую женщину он ожидал встретить. Нойда вспоминал Черный островняк и вдохновенные рассказы Нежаты о заворожившей его синеглазой чародейке, и глазам не верил. Как вышло, что бледная крошка с русыми косичками за один разговор подчинила себе волю двух таких вождей, как Арнгрим и Нежата? Шаманка казалась нежной и слабой, как первоцвет, взошедший ранней весной среди сугробов. И сердитый взгляд раскосых светлых глаз, направленный на чужака, мог только рассмешить, а не напугать.

– Твои люди меня сами позвали, – напомнил нойда.

– Этот колдун победил Великого Хауги, – добавил один из старейшин саами, что толпой стояли на лужайке подле шаманки. – Он сумеет нам помочь.

Среди берез паслись ездовые лоси, за рощей виднелись остроконечные вежи, по летнему крытые корой и мхом.

– Из наших краев Хауги прогнал не он, – отвечала шаманка, продолжая впиваться взглядом в пришлого колдуна.

– Это верно, – на миг смешался старейшина, – но Хауги потом ушел в Черный островняк. А теперь его там нет! Рыбаки снова туда ходят, тень исчезла. Вот этот нойда и победил чудище…

– Его ли это заслуга? – возразила шаманка. – Карьяла призвали молодого вождя из земель венья – и тоже славят его за победу над Хауги! Говорят даже, что тот вождь одолел тварь в бою, подчинил ее себе и теперь может повелевать мертвецами…

Саами испуганно зашептались. «Странно, – подумал нойда. – Ауна рассказывает про Нежату так, словно не сама же его отправила прошлой осенью на поиски Хауги! А впрочем… Может, и не сама…»

Тем временем молодая шаманка обошла его кругом, оглядывая и обнюхивая.

– Ты сильный, – признала она. – Но чую, с тобой что-то не так. Тень за тобой ходит, да не одна… Уж не проклятие ли на тебе, чужак? Как твое имя?

– С чего ты решила, что я его назову?

Маленькая шаманка остановилась, закрыла глаза и прижала ладони ко лбу. Нойду вдруг затошнило. «Ну уж нет», – подумал он и быстро закрылся, но шаманка успела кое-что разглядеть.

– Убийца… – проговорила она, не открывая глаз. – Убийца…Бабушки?

– Это не имя, – усмехнулся нойда. – Прозвище.

– Не скажешь, за что тебе его дали?

– Не скажу. Я давно ушёл оттуда, и вода следы замыла.

Взволнованное перешептывание сменилось недовольным бормотанием. Чужак из дальних краев, с таким скверным прозвищем, да еще не желающий рассказать, как его получил… Может, права зоркая Ауна? Да пусть он хоть трижды победитель чудовища – стоит ли с ним связываться?

– Эй, эй! – раздалось вдруг из толпы.

Все разом притихли и расступились. Вперед вышел рослый седовласый мужчина.

– Оставьте нойду в покое! – приказал он. – И ты не фыркай на него, Ауна. Да, на парне проклятие. И что с того? Это его собственное проклятие, ему еще долго его носить. Оно на вас не перекинется…

Нойда взглянул на говорившего – и мигом забыл про неприветливую шаманку и остальных саами. Никогда прежде он не встречал подобных людей. Не стар и не молод; на лице ни морщины, глаза веселые, юные, а волосы серые… На саами он совсем не походил, но одет был в летнюю малицу и потрепанные кожаные штаны, как все прочие. Нойда быстро оглядел его, почти ожидая увидеть шаманский пояс. Странный человек заметил его взгляд и широко улыбнулся.

– Этот парень будет моим гостем, – объявил он во всеуслышание. – К себе его возьму пока.

Никто ему слова поперек не сказал. Шаманка молча склонила голову. А седой незнакомец с глазами юноши повернулся и направился куда-то к речному берегу, ничуть не сомневаясь, что нойда последует за ним.

Звали человека Кумма. Его вежа стояла в стороне от стойбища, на красивом сухом пригорке среди берез, с видом на реку и Летучий камень. Нойда только утвердился в мысли, что имеет дело с собратом-колдуном.

– Уж не обессудь, сейчас пусто у меня, неуютно, – говорил Кумма по пути через березовую рощу. – Без хозяйки живу пока. Был раньше женат, да вот беда – пережил супругу. Уж так тоскливо одному…

– Так ты, значит, на девице из этого племени женился? – спросил нойда. – Поэтому и живешь с ними?

– Хочешь узнать, из каких я краев? – ухмыльнулся Кумма. – С далекого севера. Почти оттуда же, откуда и ты.