Сквозь прозрачные стенки чана было хорошо видно, как манипулятор отделяет от останков крошечный кусочек колонии. Обработанный и очищенный препарат был помещён в шприц. Человек в костюме снял пиджак, расстегнул и закатал рукав рубашки, обнажив мускулистую руку, и подставил её под иглу.

Сама инъекция заняла мгновение. Первые секунды ничего не происходило, и человек нахмурился. Вдруг под кожей проступил бугорок, от которого во все стороны потянулись жгуты, оплетая руку — и такие же жгуты захлестнули их, оттесняя обратно к бугорку. Под кожей словно боролись два существа — и одно из них побеждало…

В сознании человека шла такая же борьба.

И она окончилась не в пользу Исполнителя.

Каждая новая инъекция уменьшала останки колонии. Поглощая её порция за порцией, Старейший задавливал Исполнителя массой, и всё это время увеличивался в размерах.

— Он скоро станет размерами с мобильный доспех, — обронил один из учёных, наблюдающих за поглощением Исполнителя.

— Так было запланировано, — ответил второй.

— Жаль, Уния этого уже не увидит…

— Она сыграла свою роль. А таких марионеточных организаций у босса ещё много…

Очередная инъекция. Очередная внутренняя борьба, закончившаяся поглощением ещё одного кусочка колонии Исполнителя. Очередной внутренний диалог.

— Что это? Кто ты?

— Ты можешь звать меня Старейшим.

— Что происходит?

— Знал бы ты, как мне надоело объяснять это мертвецу…

— Всё идёт по плану…

— Моему плану. А теперь подождём, пока конкуренты избавятся друг от друга…

Гибель и бегство членов Унии их подчинённые восприняли по-разному. Кто-то растерялся, не зная, что делать без высшего руководства, кто-то, напротив, обрадовался — у них появилась возможность занять освободившиеся места. Борьба за возвышение была короткой, местами кровопролитной, и привела к фатальным последствиям.

Луиджи Амати, «брат» Феликса Магнуса, вторично потерявший своего подопечного, решил отомстить за свою «родительницу» и за утрату собрата клану Медведевых. Он начал с изучения перемещений Старого Медведя и его дочери по Земле, для чего решил завести знакомство с одной из секретарей «РосТеха». Знойный итальянец пустил в ход всё своё обаяние, втираясь в доверие, дождался, пока женщина уснёт, и стоило ей погрузиться в сон, как симбионт переместился в её тело, а потом вернулся обратно, получив таким образом все необходимые сведения на ближайшую неделю.

Пока секретарь досматривала сладкие утренние сны, Луиджи планировал покушение. Через два дня Медведев должен был посетить ассамблею «РосТеха», мероприятие с беспрецедентными мерами безопасности. Тем показательнее будет казнь. Достаточно переселиться в одного из охранников, чтобы подобраться на расстояние верного выстрела. А потом перебраться в любой мясной скафандр, который окажется поблизости, чтобы уйти, оставив владельца тела объясняться с коллегами, что его заставили сделать выстрел голоса в голове.

Довольный собой, предвкушая скорую месть, Луиджи заснул. Чтобы проснуться в наручниках и с мешком на голове, от чужих голосов, не сулящих ничего доброго.

— Куда его? — спросил кто-то невидимый. — Ведьмам?

— Ковен и так слишком усилился, — проворчал другой голос. — Хватит им того, что они уже заполучили. В расход.

— Вытаскивать будем или прямо с телом? — последовал вопрос.

— Сам не вылезет, да и тело после извлечения останется овощем, — вмешался третий голос. — Зачем продлять растительное существование?

— Не надо! — каркнул Луиджи, панически пытаясь понять, где он прокололся, и как к нему смогли подобраться незамеченными. — Я могу быть полезным!

— После того, как пытался подобраться к Медведеву? — в голосе неизвестного звучал сарказм.

— Он убил моего родителя, — злобно отозвался Луиджи. — Я должен был отомстить.

— А мы должны очистить Землю от такой нечисти, как ты, — ответил третий голос. — Молись, если тебе есть кому молиться, тварь… Потащили.

Его понесли, потом повезли, не обращая внимания на просьбы, мольбы и клятвы быть послушным. Симбионт попытался выглянуть из тела, чтобы перебраться в одного из своих похитителей, но его постигла неудача — все, кто находился рядом, уже имели своих симбионтов, и даже страх смерти не мог помочь ему захватить тело, вытеснив сородича.

Поездка завершилась у заброшенного здания. Луиджи протащили внутрь, бросили на бетонный пол и отошли подальше. Сидя на теле, симбионт видел, как в него устремляется зажигательный заряд.

Это было последним, что он видел.

Иероним Кларк был из тех, кто с облегчением и даже радостью воспринял гибель своего патрона, Охотника. Босса слишком заносило с его фиксацией на Дикой Охоте и её Короле, он совсем помешался, и его часть организации явно нуждалась в хорошем, толковом руководителе. Именно таким Иероним себя и считал. Он часто помогал боссу, знал всю подчинённую ему структуру, и перехватил бразды правления легко и естественно, так что отсутствия Охотника никто и не заметил.

Свой первый день в качестве нового Охотника Иероним встречал в тропическом раю Занзибара, на одном из белоснежных пляжей, в окружении знойных темнокожих красоток, подносящих гостям коктейли, нарезанные фрукты и мороженое. Внезапно его внимание привлекла пара туристов, которая каким-то образом проникла на закрытый для посторонних пляж. Парень выделялся атлетической фигурой, а девушка — утончённой грацией движений и ослепительной красотой. При виде такой красавицы Иероним ощутил, как просыпаются его охотничьи инстинкты. Добыча была более чем достойной…

— Приведите её ко мне, — распорядился Иероним, указав бокалом на девушку.

Его свита тут же отправилась выполнять задание.

— Ты, цыпочка, пойдёшь с нами, — девушку схватили за руку. — Босс желает рассмотреть тебя поближе.

Парень пытался возражать, но когда на него наставили оружие, девушка подняла свободную руку:

— Пожалуйста, не нужно стрелять… Я сама пойду с вами, только не трогайте Андрэ…

— Какая умница, — похвалили её приспешники Иеронима, увлекая за собой к шезлонгам, расставленным в тени пальм. — Не бойся, босс щедрый и ласковый, понравишься ему — и тебе, и твоему Андрэ не будет ничего, кроме хорошего.

Андрэ поплёлся было за ними, но ему намекнули передёрнутым затвором, что лучше не приближаться, и он остался посреди пляжа, хмуро глядя, как уводят его спутницу.

— Как тебя зовут, красавица? — спросил Иероним, когда девушку подтолкнули к нему, почти насильно усадив на край шезлонга, на котором возлежал новый Охотник.

Та выглядела смущённой и испуганной, и оттого ещё более привлекательной на фоне знойных темнокожих красоток, с недоумением и ревностью наблюдающих за этой сценой. Любая из них готова была услужить знатному господину, зачем ему понадобилась эта бледная немочь, которая даже не знает, как доставить удовольствие мужчине?

— Клара, — робко ответила девушка. — Пожалуйста, не делайте нам с Андрэ ничего плохого. Мы просто хотели искупаться, мы не знали, что сюда нельзя…

— Забудь своего Андрэ, сладкая, — усмехнулся Иероним. — Теперь ты моя, я никому тебя не отдам и никуда не отпущу. Ну-ка, хватит хмуриться, улыбнись. Ты даже не представляешь, какая прекрасная жизнь у тебя начинается.

Девушка обрадованной этой новостью вовсе не выглядела, и Охотник притянул её к себе, сунув бокал с недопитым коктейлем в ближайшие свободные руки:

— Ну-ка, подержи… Твои губы похожи на вишни. Дай-ка попробую, каковы они на вкус.

Силой вырванный поцелуй — что может быть слаще? Что способно сильнее взбудоражить, разогнать кровь по жилам, наполняя тело предвкушением большего?

Девичьи губы нехотя раскрылись, принимая непрошенную ласку, уступая — и внезапно Иероним понял, что не может оторваться от Клары. Что вместо тока крови по венам бежит нечто, обещающее совсем не покорность выбранной жертвы, а её власть над пленителем.