— Вам нечего опасаться, экселенс, — изрекла наконец Элиира. — Мы пришли одни, без оружия и злых умыслов. Я верю, вы не убьёте нас, поскольку вы не мясник. Я тщательно изучила весь ваш путь. Вы стратег или скорее игрок. И я пришла, чтобы предложить вам игру.

Заслышав эти слова, я внутренне досадливо поморщился. Как же мне не хотелось связываться с этой вне всяких сомнений ядовитой змеёй. Но я принял условия бога торговли, обмана и азарта, стал его эмиссаром. И теперь происходящее звучало как прозрачная подсказка от Ваэриса. К чему этот хитрый индюк меня подталкивает?

— Время, милария. Треть колбы уже опустела, — скучающим тоном поторопил я алавийку.

Та бросила на моё лицо мимолётный взгляд, и по задорным искоркам в глубине её глаз я осознал — она меня раскусила. Теперь темноликая уже и сама не верит в то, что я причиню ей вред. По крайней мере, прямо сейчас. Сдаётся мне, по проницательности и умению анализировать она даст сто очков вперёд любому.

— Мой отец — Рен-Хаан, один из самых авторитетных кардиналов Высшего Совета, экселенс. И он отправил меня на Старый континент с наказом принести ему вашу голову… — как ни в чём ни бывало продолжила Элиира.

Но тут в моей ладони вновь полыхнула магическая проекция. На сей раз более крупная и мощная. Веки алавийки непроизвольно дрогнули, а сама она заметно напряглась.

— Мне достаточно и такого признания, чтобы отправить ваши души в загробный мир, о котором грезят темноликие, — недобро прищурился я.

— И всё же, экселенс, вам наверняка для начала захочется услышать о ставках в нашей игре, а уже потом принимать решение. Я права?

Хотелось бы мне рявкнуть: «НЕТ!» и снести к абиссалийским демонам эту прелестную головушку с плеч. Всё моё естество требовало так и поступить. Но сильно сомневаюсь, что Ваэрис свёл меня с данной особой именно для этого. Проклятые боги и их полунамёки!

— Половина колбы уже опустела, а я всё ещё не понял, чего вам нужно, — изрёк я, внимательно изучая безукоризненное лицо собеседницы.

— Я хочу разгадать вас, экселенс. Узнать, как Ризант нор Адамастро преобразился в Маэстро. Понять и постичь ваше учение, которое, по словам моей спутницы, во многом опережает даже чародейскую мысль Высшего Капитулата. Исходя из ваших деяний — вы опасный и жестокий соперник. Однако многие победы вы одерживали исключительно потому, что противники недооценивали вас. Мне любопытно, как вы поведёте себя сейчас, когда все маски сброшены.

— Изо всех сил стараюсь понять, к чему мне вообще принимать участие в подобных играх, — не оценил я такой откровенности.

— А если я скажу, что готова открыть вам тайны Арикании? Наивысшей формы магии, доступной смертным. Я наслышана, что кое-какие познания в этой области у вас уже есть. Но они, судя по всему, ограничиваются лишь одной из пяти природных сфер, а именно земли. Я же посвящу вас в оставшиеся четыре — сферы воды, воздуха, огня и чистой энергии. Как по-вашему, экселенс, достойная ли награда?

Выйдя на свежий воздух, Лаайда вдохнула полной грудью и посмотрела на звёзды, будто и не чаяла их больше увидеть. Ей до последнего не верилось, что Риз отпустит их живыми. Слишком уж сильна была в нём ненависть к первородной расе. Но Рен-Элиира удивительно точно предугадала реакцию Ризанта. Однако она, кажется, рассчитывала на совсем иной исход. Раздражение прорывалось наружу в каждом её жесте, шаге и даже вдохе. И в конце концов, она не выдержала:

— Нет, ну каков прохвост этот Маэстро! Ну скажи, Лаайда, кто в здравом уме откажется от возможности прикоснуться к тайнам высшей магии? Как он мог вместо этого отправить меня искать какого-то грязнорожденного!

— Веил’ди, нужно благодарить Каарнвадера, что мы вообще на своих ногах вышли оттуда, — облегчённо выдохнула собеседница. — Экселенс нор Адамастро опасный человек, я удивлена, что он нас отпустил.

— Знаешь, я, пожалуй, тоже, — криво ухмыльнулась Рен-Элиира, ускоряя шаг. — Я ожидала какого угодно исхода, но не такого. В процессе разговора мне было сложно прочесть полукровку. В какой-то момент я испугалась, что он действительно нас убьёт. А потом, когда я начала думать, что подсадила его на крючок, он словно в насмешку швырнул это своё глупое задание и выставил нас вон. Как он там сказал, напомни?

— «Чтобы играть со мной за одним столом, смазливой мордашки мало. Сначала докажи, что ты сама не пешка», веил’ди. Так он сказал, — дословно повторила Лаайда.

— Да, каков же нахал! — будто бы восхитилась Элиира. — Как думаешь, у меня получится его соблазнить?

— Я… кха… почему вы задаёте такие вопросы, госпожа? — аж поперхнулась спутница.

— О, Многоокий Создатель, Лаайда, сколько тебе лет? — наградила дочь кардинала свою помощницу трудночитаемым взглядом.

— Сто пятнадцать, веил’ди…

— Да? Я думала тебе не меньше двух сотен. Уж больно ты спокойна и рассудительна. А у тебя уже были мужчины?

— Были, — залилась краской Лаайда, отчего её смуглая кожа приобрела ещё более тёмный оттенок.

— Тогда отчего ты смущаешься, как юная пятидесятилетняя девственница при виде мужского естества? Я же просто рассуждаю. Страсть — это лишь один из способов достижения цели. И, насколько мне известно, люди и mingsel значительно хуже сопротивляются этому оружию, нежели представители нашей расы.

— Веил’ди, ужель вы смогли бы возлечь с нор Адамастро и не ощущать себя запертой в клетке с голодным хищником? — с нескрываемым неодобрением заявила собеседница.

Элиира удостоила её ещё одним долгим изучающим взглядом. И когда Лаайда уже начала опасаться, что чем-то задела или оскорбила госпожу, та всё же снизошла до ответа:

— Пусть этот Маэстро и полукровка, но он унаследовал лучшие черты нашего народа. Уже одно то, что ему подчиняются другие люди, говорит о нём многое. Грязнорожденные ведь тоже презирают смесков. Поэтому нор Адамастро весьма… хм… весьма интересен. Так почему бы и нет? А что же до опасности, то она способна сделать близость ещё жарче. Если ты понимаешь, о чём я.

Лаайда понимала. Ведь нечто подобное происходило между ней и Одионом нор Адамастро. Но признаваться вслух о таком боялась. Да ей и в целом неприятно было говорить о собственном сыне, как объекте чьего-то влечения. Пусть и сугубо умозрительно.

— Госпожа, так мы в самом деле будем искать этого Аскара? — попыталась сменить тему алавийка.

— Будем, но не мы, — отозвалась Рен-Элиира. — У нас с тобой найдётся занятие поинтересней.

— А как же…

— Пришли! — внезапно перебила дочь кардинала свою спутницу.

Лаайда слегка заторможено огляделась и обнаружила, что они стоят перед коваными воротами, ведущими к большому и явно респектабельному по человеческим меркам поместью. А потом Элиира с уверенностью законной хозяйки сформировала плетение, уничтожившее механический навесной замо́к…

— Ну, чего замерла? Идём! — поторопила Лаайду госпожа, спокойно толкая створку и заходя на чужую территорию.

Немного поколебавшись, алавийка подчинилась. Минуя сложные композиции из стриженых кустов и статуй, они беспрепятственно добрались до входной двери просторного двухэтажного дома, больше походящего на дворец. И здесь дочь кардинала тоже повела себя крайне самоуверенно. Она взялась за латунный молоточек и застучала в дверь так громко, что перебудила, наверное, всё поместье! Лаайда невольно напряглась, ожидая неприятностей. Но её нынешняя покровительница даже бровью не повела.

Вскоре в тёмных окошках первого этажа мелькнул тусклый огонёк. Послышалась тихая возня, а затем в двери отворилась небольшая смотровая щель. Оттуда выглянула пара заспанных глаз, подсвеченная масляным фонарём. Однако глаза эти сразу же вылезли на лоб, стоило только их обладателю узреть на крыльце пару алавиек.

— Ну наконец-то! — раздражённо фыркнула Элиира. — Почему так долго⁈

— Я… э-э-э… а что… эм-м-м… вы зачем… — ошарашенно забормотал слуга.

— Зови своего хозяина, быстро! — разъярённой кошкой прошипела дочь кардинала. — Или ты хочешь, чтобы я взорвала эту чёртову дверь⁈