— Умоляю, милария, подождите, не надо! Я сейчас же сообщу экселенсу…

Слуга, судя по топоту, умчался вглубь поместья бегом. Лаайда приготовилась к длительному ожиданию, но к её удивлению замок щёлкнул довольно быстро. Дверь распахнулась и на пороге показался пухлый седовласый господин с пышными бакенбардами. Элиира брезгливо поморщилась при виде этой растительности на его щекастой физиономии. Волосяной покров на лице для альвэ оставался противоестественным явлением. Его привыкли считать доказательством низкого животного происхождения людей. И потому своих рабов в Капитулате всякий хозяин приучал к бритью. Ибо вид этих щетинистых рож оскорблял эстетические чувства любого истинного гражданина. А этот толстый… «господин» постыдную поросль на собственном лице будто бы нарочно выставлял напоказ!

— Ну наконец-то, экселенс нор Лисаль, а я-то уж думала, что мне придётся торчать на вашем крыльце до самого утра! — высокомерно фыркнула Элиира, а затем буквально ворвалась в приоткрывшуюся дверь, вынуждая хозяина испугано попятится.

— О… веил’ди, как неожиданно видеть представительницу столь уважаемого дома… здесь! — забормотал человек, тщетно пытаясь закрыть своё отвратительное дряблое брюхо полами халата.

«А он разбирается в геральдике Капитулата», — мысленно отметила Лаайда.

— Вы знаете, кто я? — вольготно расположилась Элиира на подвернувшемся мягком диванчике.

— Моя семья вела дела с веил’ди Рен-Хааном, — склонился аристократ. — А вы, надо полагать его…

— Почему это «вела⁈» — неожиданно повысила тон дочь кардинала.

— Но… но ведь… Леоран гран Блейсин… осада столицы… да и Клесден ещё…

Толстый аристократ съёживался под требовательным взглядом алавийки, как уличный воришка перед грозным начальником городской стражи.

— Экселенс нор Лисаль, я вас не понимаю! Вы пытаетесь сказать, что расторгаете союзный договор с кланом Рен⁈ — прорезался металл в голосе Элииры.

— Нет-нет, что вы, веил’ди! Мой род, как и прежде, остаётся верным партнёром и соратником вашему доблестному клану! — поспешил заверить хозяин поместья, попеременно то бледнея, то краснея.

— Вот и отлично, экселенс Кассиан, я рада, что вы следуете букве и духу заключённого соглашения, — моментально подобрела дочь кардинала. — Скажите, как идёт торговля? Сберегаете ли вы денежную долю, причитающуюся моему клану? А то от вас давно не было поступлений, и веил’ди Рен-Хаан крайне озабочен данной проблемой…

Невзирая на то, что Элиира теперь говорила значительно мягче, пухлый аристократ побледнел пуще прежнего. Кровь отлила от его физиономии, а глазки воровато забегали. Кажется, у него даже челюсть задрожала.

— Д… да-а, конечно же, веил’ди! Просто разногласия между нашими государствами… э-э-э… вносят некоторый… э-э-э… беспорядок в отлаженные экономические механизмы…

— То есть, вы в любой момент готовы погасить возникшую задолженность? — надавила на собеседника Рен-Элиира.

— Э-э-э… ну да, пожалуй. Наверное. Не прям в любой, но теоретически…

— Хорошо, я вам верю, экселенс Кассиан. Давайте пока отложим сию беседу, ведь прибыла я по иной нужде, — перескочила на другую тему алавийка, окончательно выбивая почву из-под ног аристократа.

— Чт… а! Да-да, конечно, как пожелаете, госпожа! — натурально обрадовался нор Лисаль, что неудобный разговор свернул в другую степь. — Чем же я могу быть вам полезен?

— Я знаю, экселенс, что у вашей фамилии очень устойчивые торговые связи с северными государствами. Вы неоднократно помогали доставлять моему клану некоторые грузы. А потому я хочу попросить вас об одолжении…

— Разумеется, веил’ди! Это не составит для меня никакого труда! — расплылся в угодливой улыбке толстяк.

— Мне нужно найти озарённого по имени Аскар. Не так давно он спешно покинул Арнфальд и, скорее всего, направился в Винхойк. Он член тамошней гильдии магистров. Обстоятельства вынуждают его скрываться и быть осторожным, но я уверена, что вашего влияния хватит, чтобы выцарапать этого человека из любой норы.

— Хм-м… я не ожидал просьбы такого характера, — почесал затылок нор Лисаль. — Но, полагаю, я смогу вам помочь.

— Прекрасно, экселенс Кассиан, просто прекрасно! А теперь, быть может, вы уже разбудите своих ленивых слуг, да прикажете накормить гостий вашего дома⁈

— Ох, прошу прощения, веил’ди, конечно, сей же момент…

— И не уходите далеко, составьте нам компанию, — обворожительно улыбнулась Элиира. — Мне так не терпится из первых уст послушать о всём, что произошло в столице Патриархии с тех пор, как дипломатические отношения между нашими странами охладели…

— … иными словами, Милостивый Князь гран Ривнар, вы правильно поступаете, желая остаться в стороне от конфликта, распаляющегося на западном побережье. Мы об этом не забудем. Более того, имею полномочия вам пообещать — коли так останется и дальше, то Капитулат закроет глаза на досадное недоразумение, произошедшее на землях Патриархии между нашими войсками и фалангами Сыновей копья.

Правитель Равнинного Княжества неопределённо хмыкнул и воззрился на собеседника без намёка на смущение или заискивание. Он понимал — алавийцы в его поддержке сейчас нуждаются больше, чем он в их прощении. И поэтому не проглотил мимоходом пророненного упрёка.

— Что вы говорите, веил’ди? А не желаете ли поинтересоваться, закрою ли я глаза на выходку Капитулата⁈ — ядовито отозвался монарх. — Ваша армия подошла опасно близко к границам моего государства. И я был в полном праве действовать на упреждение, покуда подошвы ваших солдат не ступили на мою землю!

— Наши силы не представляли опасности для вас, ибо наши страны находились и продолжают находиться в добрых отношениях, — легкомысленно отмахнулся алавийский посланник.

— С Медесом Капитулат тоже не состоял в конфликте. Но это не помешало вам несколько лет назад вторгнуться в королевство, — не преминул напомнить правитель.

— Сиятельнейший Князь, мы сейчас обсуждаем не Медес… — попытался сдвинуть беседу в другое русло темноликий.

— И тем не менее, пример моего восточного соседа ярко показал, что подпускать к границам ваши армии небезопасно, — припечатал монарх. — Будете упорствовать и пробовать меня в том разубедить?

— Нет. Вовсе нет, Светлейший Государь. Могу лишь пояснить, чем руководствовался Высший Совет, посылая легионы. Медес слаб и не мог защитить себя самостоятельно. А учитывая опасность, исходящую из Абиссалийских пустошей…

Не считая нужным скрывать своё истинное отношение, князь расхохотался прямо в лицо посланнику. Но тот, казалось бы, ничуть не обиделся. Он лишь вежливо замолчал, ожидая, пока монаршая особа закончит веселиться.

— Драгоровы кости, да вы, видно, держите всех в этой части света за идиотов⁈ — произнёс гран Ривнар.

— Нет, это вовсе не так, — спокойно покачал головой алавиец.

— Как же цинично и нагло прикрывать вторжение в Медес заботой об этом самом королевстве, — скривился правитель. — Знали бы вы, веил’ди, как о вас отзывался сам гран Эльдрег в своих письмах, когда просил у меня защиты от чёрных легионов. И если вы сегодня пришли ко мне с такими бесхитростными оправданиями, то признаюсь — мне жаль потраченного на вас времени. Соглашаться на встречу с посланником Капитулата было ошибкой.

— Прошу меня извинить, Милостивый Князь, но вообще-то в мои планы не входило обсуждать Медес. Я поддержал беседу из уважения к вам. Причина, по которой Высший Совет направил меня, заключается в ином, — с мертвенным спокойствием поведал алавиец.

— Так назовите уже её! — не оставил князь гостю путей к отступлению.

— Сто тысяч полновесных глориалов алавийской чеканки, — с достоинством выдал темноликий. — Достаточная ли это плата за то, чтобы Равнинное Княжество осталось в стороне и не поддержало вступление в конфликт с Капитулатом?

— Двести тысяч, — тут же задрал планку князь. — Двести тысяч и беспошлинный доступ для моих купцов в порты Элдрима и остальных прибрежных колоний!