Мой взгляд прожигал Дарью почище автогена. А та сначала изо всех сил удерживала подчёркнуто серьёзную мину, но потом не стерпела и заливисто расхохоталась.

— Ха-а-ха-а-ха! Господи, Саша, ну и лицо у тебя! Да расслабься, я же шучу!

— Ну ты и юмористка, Плисова, — вернул я собеседнице её же реплику.

— Ладно уж, простите, мистер серьёзность. Мне казалось, что новость о гибели твоего обидчика должна тебя развеселить. А у тебя в глазах всё та же грустинка.

— Смерть в целом плохой повод для веселья, — сухо прокомментировал я.

Кабриолет притормозил на светофоре, и девушка пристально на меня посмотрела:

— Знаешь, Горюнов, мы раньше не общались слишком уж тесно, но с недавних пор у меня ощущение, словно тебя подменили. Ты мне казался совсем другим человеком. А я в людях разбираться научилась оч-чень хорошо. Объясни, как такое может быть?

— Наверное, просто не выспался — неубедительно попробовал я отбрехаться.

— Господи, да ты даже шутишь иначе! Не-е-ет, Саша, меня не проведёшь! Ты стал другим. Осанка, манера речи, да и мимика изменилась! Из словоохотливого болтуна ты превратился в того, кто больше слушает и зыркает по сторонам, будто каждый миг ждёт подвоха. Я уже встречала похожих людей, но в таких сферах, о которых говорить принято только шепотом за закрытыми дверьми и далеко не с каждым. Что на тебя так повлияло, да ещё и так резко?

Я отвернулся, слепо глядя на соседнее авто:

— Иногда одно мгновение — это целая жизнь, — зачем-то сказал я, наслаждаясь одному мне ведомой глубиной изречения.

Светофор подал зелёный сигнал, и кабриолет тронулся. Плисова так и порывалась поковыряться в моей душе, и я уже десять раз пожалел, что сел к ней в тачку.

— Раньше тебя трудно было заставить помолчать, — продолжала рассуждать певица. — А сейчас, наоборот, разговорить не получается. У тебя что, лимит на… Дебил тупой, куда ты лезешь?!!

Дарья внезапно дёрнулась и вдавила педаль тормоза, дабы избежать столкновения с чёрным внедорожником, который наглейшим образом нас подрезал.

— Понапокупают прав, а потом рассекают, кретины… — проворчала девушка.

Я хотел было тактично намекнуть, что она и сама далеко не образцовый водитель. Но тут автомобиль перед нами снова исполнил какой-то странный манёвр, из-за которого Плисовой пришлось резко тормозить.

— Да чтоб тебя! Совсем мозгов нет⁈ — злобно рыкнула она, несколько раз ударяя по кнопке гудка на руле.

Внедорожник угрожающе моргнул стоп-огнями и остановился. Наглухо затонированное боковое окно плавно опустилось и из салона высунулся бородатый тип в кепке с изображением азербайджанского флага и подписью «BAKU».

— Ты кому сигналишь, овца⁈ У тебя проблемы⁈ — проорал он, грозно супя брови.

— Да пошёл ты! Овцы у тебя в ауле! — не осталась в долгу Плисова.

— Чё ты сказала, шлюха⁈ Ну-ка, посиди, я тебя щас поясную за аул…

С этими словами хам резко выскочил из машины, чуть не угодив под колёса автомобиля в соседней полосе. А Дарья забавно ойкнула, растеряв весь конфликтный настрой.

— Это ты зря, Даша, — вздохнул я, наблюдая, как к нам приближается разозлённый бородач.

— Ой, да ну его! Тратить ещё время на всяких дикарей, — отмахнулась певица, изрядно нервничая. — Просто уедем и всё…

Она попыталась сдать назад, чтобы объехать преградивший путь внедорожник, но иномарка за нами предупреждающе засигналила. Она нас подпёрла так плотно, что пространства для манёвра не оставалось совсем. Ну а там уже и сам любитель дорожных конфликтов допрыгал до нас. Настроен он был очень решительно. С ходу принялся материть и меня, и Плисову, рассказывать, что он делал с нами и нашими родителями. А под конец так расхорохорился, что захлопнул размашистым ударом боковое зеркало кабриолета и замахнулся на водительницу.

— Ну всё, горячий южный парень, угомонись! — не выдержал я, выскакивая из машины. — Тебе заняться нечем? Никуда не торопишься?

— Завались, петушара! Я таких, как ты, на ножи сажал и дальше сажать буду, понял⁈ Рот твой шатал!

Вопреки воинственному виду и гнилому базару, который без остановки лился из ротового отверстия, обрамлённого щеткой бороды, парень предусмотрительно отступил от машины Плисовой и трусливо глянул в сторону своего внедорожника. А из него, будто только и дожидаясь, когда я выберусь из салона, выскочило ещё пара джигитов. Таких же бородатых, но вместо кепок их макушки венчали блестящие от укладочного геля причёски. В руках у каждого красовалось по бите. И как-то я сомневаюсь, что эти парни собирались предложить мне сыграть в бейсбол.

— Чё, сука, обосрался⁈ — вновь распушил перья дорожный провокатор, завидев своих друзей. — Иди сюда, я с тобой буду по-мужски вопросы решать!

— Тебе русский язык неродной? Трое на одного — это не по-мужски, а по-шакальи. Не путай больше, — вызывающе улыбнулся я.

— Чего-о-о сказал⁈ — не на шутку оскорбился тип в кепке. — Ну-ка сюда иди, педик опущенный, я тебя щас трахну!

— Слушай, друг, не хочу тебя расстраивать, но с такими наклонностями ты здесь один педик, — продолжал я выводить агрессивного хмыря. — Хотя насчёт твоих приятелей я не могу быть уверен, уж извини.

Моя прямолинейная и банальнейшая подначка сработала на всю троицу как красная тряпка на быков. Водитель внедорожника и его пассажиры с битами кинулись на меня всем скопом, голося похлеще разъярённых мартышек. Плисова что-то закричала, пытаясь остановить драку, но куда там! Ребята уже настроились повеселиться. И охладить их пыл мог разве что пистолет в моей руке. Жаль только, у меня его не было…

Не дожидаясь, пока мне прилетит по башке, я сам рванулся вперёд, выбрав целью одного из пассажиров. Но южанин, увидав, что я мчусь на него, струхнул и сразу юркнул за спину товарища. Тьфу! Вот же сыкун! Пришлось атаковать второго бородача с битой. Тот успел махнуть ей всего раз, но его удар не достиг цели. Я поднырнул под просвистевшее орудие, а затем взял в захват любезно предоставленный локоть. Ну, а теперь настала пора вам, господа, узнать, что такое алавийская Vliegstaal Skole. Ведь искусство владения клинком это далеко не всё, чему обучают Дев войны. Не меньше внимания они уделяют и рукопашной. Темноликие за многие тысячи лет конфликтов с человечеством создали непревзойдённый боевой стиль. Он позволял легковесным и тонкокостным альвэ одерживать верх над более крупными, сильными и мускулистыми противниками. Если ты выходишь биться с алавийцем, то будь уверен, твою массу обязательно используют против тебя же.

Я, разумеется, за тот год, пока тренировался с пленными Девами войны, не успел освоить их искусство в полной мере. Но подсмотрел множество интересных трюков, один из которых сейчас и применил. Не бог весть какой опыт, но и против меня не молдегары вышли.

— Ай-яй-яй-яа-а-а! — заголосил попавший в захват пассажир, роняя биту на асфальт.

Его локтевой сустав, издав жалобный хруст, выгнулся под неестественным углом, испугав этим даже меня. Создатель Многоокий, как же легко он сломался! Я, прожив в теле полукровки, уж и забыл, какая сила таится в руках обычного человека.

— Э-э-э, гондон, ты чего наделал⁈ — заорал на меня водитель внедорожника. — Тебе пиз…

Но я тратить время на болтовню не собирался. Вместо этого, я подхватил выроненную биту, а затем, совершив классический фехтовальный выпад, засандалил ей прямо в раззявленную пасть дорожного провокатора. Тот подавился продолжением своей реплики и схватился за разбитые губы.

Ц-ц-ц, как же опрометчиво. У дурачка было всего мгновение, чтобы сбежать. Только моментально разорвав дистанцию он имел шанс выйти из схватки с минимальными потерями. Но бородач им не воспользовался.

Я совершил молниеносный подшаг, который отрабатывал ещё с Иерией нор Гремон. Бита крутанулась в моих руках, а затем с глухим, но звучным стуком впечаталась в лобешник водителю внедорожника. Его красивая кепочка вспорхнула подобно испуганной пичуге и отлетела на полтора метра. А сам любитель конфликтов, закатив глаза, сложился в три погибели, раскидав культяпки.