— Ты слепа, как землеройка, Иерия, — презрительно скривился я. — Неужели ты не понимаешь, что собирались творить алавийцы? Да вся их политика направлена на сживание со свету нашей расы! Мы им нужны либо в качестве рабов, либо в качестве трупов. Видела телеги, гружённые крестьянскими детьми, которые темноликие увозили в неизвестном направлении? Или до Арнфальда ещё не успело докатиться это явление? А пример соседнего Медеса или участь Сарьенского полка тебе ни на что не открыли глаза? Или же ты, сидя в солнечной столице, предпочла спрятать голову в песок и прикинуться, что тебя это не касается? Ах, ну как же! Ведь знаменитый Пятый Орден сторонится политики!

— Вы ждёте, экселенс, что после всей этой паутины лжи, которую вы сплели, я поверю вашим словам? — холодно вскинула бровь квартеронка, вынуждая меня скрипнуть зубами. — Нет, больше подобной ошибки я не совершу. Я благодарна хранителю истины, мудрейшему Сагарису, за то, что он преподал такой урок. Пусть он и причинил мне страдания. Ведь я, стыдно признаться, когда-то считала вас достойным человеком. Вы были для меня ближе, чем даже братья по вере. И вдвойне мне больно оттого, что вы сын экселенса Пепла, который спас мою жизнь…

— Какой избирательный у тебя слух и память, Иерия, — зло процедил я. — Ты чутко ловишь то, что шепчут в тени, но внезапно глохнешь, когда правда бьёт в набат! То, что я тебе рассказал об алавийцах — это ведь никакой не секрет! Об этом знает каждый, кто умеет смотреть чуть дальше собственного носа. Неужели обида кипит в тебе столь сильно, что ты предпочитаешь не замечать того, что они делали? И, кстати, очень мило, что ты заговорила о моём отце. А Неста нор Эльдихсена ты не забываешь поминать? Его жертва для тебя значит хоть что-нибудь?

— Прежде всего, меня интересует не Капитулат. Меня заботит мой собственный долг! — надменно задрала подбородок милария нор Гремон, будто бы нарочно избегая говорить о Несте. — Однако я вижу, что наша беседа не складывается. Вы предпочитаете заниматься оправданием собственных деяний и поиском слабых мест у моей совести. Впрочем, ничего иного я и не ждала от такого как вы, экселенс нор Адамастро.

— То есть ты пришла высказаться, но сама ничего слушать не желаешь? — иронично фыркнул я.

— Как бы там ни было, а мои самые худшие опасения касательно вас подтвердились, — ушла от ответа аристократка. — Теперь же, прошу извинить, у меня много забот.

Серый Рыцарь развернулась и шагнула по направлению к двери, но я окликнул её:

— Иерия, что ты намереваешься делать?

— Буду следовать своему призванию, экселенс нор Адамастро, — холодно отозвалась она. — Я докопаюсь до сути ваших подлых игр, развею туман лжи, окутавший Южную Патриархию и избавлю страну от вашего пагубного влияния. И, что самое главное, я узнаю, что вы сотворили с настоящим Леораном гран Блейсин.

Окончание реплики заставило мои кулаки сжаться. Видит Многоокий, мне стоило огромных усилий, чтобы не прибить эту идиотку на месте. Но я сдержался…

— Прошу тебя, милария нор Гремон, не иди на поводу у своего бога, — значительно смягчил я свой тон. — Нест нор Эльдихсен пожертвовал собой, чтобы ты могла жить. Но ты своими поступками рискуешь растоптать его великий дар.

Квартеронка вновь посмотрела на меня, и в глубине её янтарных глаз промелькнуло нечто похожее на удивление. Неужели я снова угадал, и Сагарис тоже выступил против меня? Или же она так отреагировала на мой недвусмысленный намёк?

— Вы мне угрожаете, экселенс нор Адамастро? — почти спокойно спросила Серый Рыцарь.

— Да.

— Что ж, спасибо. Теперь я ещё больше уверилась в том, что двигаюсь в верном направлении. Если вы опустились даже до такого, значит, опасаетесь.

— Всё так, я действительно опасаюсь, но не за себя. Я опасаюсь за тебя, Иерия. Ты упрямо забираешься в такую топь, в которой тебя ждёт вовсе не правда, но бесславная гибель. Мне бы этого не хотелось.

— Меня трогает ваша забота, — усмехнулась нор Гремон. — Но лучше побеспокойтесь о себе.

Скрежеща латами, она вышла из моего кабинета, громко хлопнув дверью, а я, несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, успокаивая разошедшееся сердцебиение. Я ведь на самом деле не желал смерти Иерии. Но что я могу, если она сама лезет на гильотину? Невозможно спасти того, кто вознамерился убить себя столь изощрённым образом. Вероятно, при иных обстоятельствах я что-нибудь и придумал бы. Однако сейчас мне никак нельзя отвлекаться. Всё моё внимание должно быть сосредоточено на грядущей войне…

— … таким образом, экселенсы, у нас на поле боя сложилась ситуация, при которой средства поражения значительно превосходят средства защиты, — вещал я, расхаживая по огромному походному шатру. Когда-то меня в почти таком же обучал премудростям колдовства Кирей нор Вердар, славный ильгельд Сарьенского полка. Боги, как же давно это было…

— Полагаю, никто не станет спорить, что не существует таких лат, которые сдержали бы попадание боевого плетения, — продолжал я. — И если арбалет или лук бьют дальше, чем даже самый меткий и искусный милитарий, то башни Перстов Элдрима сводят это преимущество на нет. Именно поэтому у Великой Унии людских государств не получается пробиться к побережью. И здесь не помогает даже традиционное превосходство в числе озарённых, ведь алавийские милитарии, атакуя с высоты, не позволяют им приблизиться к стенам.

Офицеры кивали в такт моим словам, соглашаясь с выводами. Но пока ещё не понимали, что я им предлагаю. О моих карабинах, объединивших в себе магию и физику, знал очень ограниченный круг лиц. И обнародовать я свой секрет в ближайшее время не собирался. Придётся как-то полунамёками наводить собравшихся на мысль, что наша миссия отнюдь не самоубийственная.

До масштабного наступления на западные провинции оставалось всего ничего. Мне удалось привлечь к участию в военной кампании порядка ста тридцати тысяч солдат из разных государств. Основное ядро, конечно же, составили Сыновья копья и Ронхеймские палачи. На них приходилось порядка семидесяти процентов общей численности всей нашей армии. Патриархия выставила чуть больше двадцати пяти тысяч воинов. Медес всего восемнадцать, но зато активно помогал провизией и поставлял тягловых животных.

К сожалению, совокупно нас всё равно было меньше, чем мог выставить Капитулат. Однако на подступах к Элдриму уже билась немалая группировка войск. Да и не стоило забывать о Корпусе Вечной Звезды, который за годы бесконечных боестолкновений хоть и уменьшился до всего девяти десятков озарённых, но всё ещё оставался грозной силой, способной перемолоть в чистом поле пару-тройку легионов молдегаров без какой-либо поддержки. А если укрепить магистров Патриархии колдунами Винхойкской гильдии, а тем паче моими Безликими… В общем, у меня существовала небеспочвенная уверенность, что Перстам Элдрима не устоять.

Сейчас же мы отправились на запад небольшим (в масштабах грядущей войны) отрядом в полторы тысячи человек. Из них сто двадцать пять милитариев, снабженных всеми моими революционными разработками, включая перстни с кровавыми алмазами и маго-механические карабины. В довесок ко всему, я через посредников заказал в Лорентийской Республике, славящейся своими мастерами кузнечного дела, тысячу латных комплектов для себя и Безликих. По моим расчётам это должно было на двенадцать процентов снизить безвозвратные потери на поле боя среди братьев. Не так много, как хотелось бы. Но принимая во внимание небывалую поражающую способность колдовских плетений, это уже было хоть какое-то достижение. И пусть ношение доспехов предполагало наличие определённой выучки, которой обладали далеко не все, однако здесь спасал «Энергетик». Он помогал не терять в мобильности братьям, не имеющих за спиной армейского прошлого.

В принципе, для передвижения в глубоком тылу не требовалось столь серьёзной подготовки. Изначально в моих планах было быстрым темпом добраться до Перстов Элдрима, провести там разведку, отметить на карте места, пригодные для оборудования снайперских позиций, лично оценить монументальность бастионных укреплений, да скорым маршем вернуться в Патриархию. Однако пришедшие из Горного Предела смутные вести о затруднении логистики на этом участке, вынуждали осторожничать. Да и извечное ожидание подлянки от высших сил тоже никуда не исчезли. И, как показала практика, не напрасно я стерёгся…