— А тут прилетает какой-то важный хрен и сходу начинает командовать, — скривилась Гетера.

— И делает это без уважения, — добавил Танцор.

Крыло сибаритствующих открыто отказывалось признавать авторитет пришельца. Радикальное крыло попыталось донести до него специфику жизни среди человечества:

— Будет проще, если ранг Прима изучит врага более пристально… — начал Политик.

— Но для этого нужна маскировка, — добавил Судья.

— Прибытие ковчега было неожиданным, — заметил Журналист.

— Даже для нас, — усмехнулся Охотник.

— Как насчёт небольшого военного конфликта? — поинтересовался Политик.

— Да… скажем, представим новую модель МД, — предложил Судья.

Голограмма преобразовалась в «Палач».

— Это не новая модель, но тоже годится, — одобрил Охотник.

Ранг Прима отключился. Какое-то время царила мёртвая тишина.

— Кажется, нам будет трудно найти с ним общий язык, — наконец сказал Политик.

— Он не имеет никакого представления о человеческой логике и эмоциях, — добавил Судья.

— А мы ничего не знаем о том, как выстроена иерархия на нашей родине, — заметила Модель.

— Мы дети Старейшего и родились уже здесь, — добавил Танцор.

— И зачем нам эта тирания? — скривила безупречные губы Гетера. — Что хорошего быть рабами старших особей симбионтов?

— Направить его на Департамент, — предложил Художник. — Пусть занимаются друг другом. А мы останемся в стороне.

— Вы вечно мутите воду, — возмутился Политик.

— Искажаете волю нашего вида, — поддержал его Судья.

— Прима наведёт порядок, как только доберётся до вас, — оскалился Охотник.

— Надо готовить плацдарм для него, — оживился Журналист.

— Старейший будет рад, — улыбнулся Политик.

— А кто из них старше — Старейший или Исполнитель? — вдруг спросила Гетера.

— Старейший — самое древнее существо на Земле, — уверенно ответил Журналист. — Он помнит времена до апокалипсиса.

— Ранг Прима — это командиры, — припомнил Судья. — Им все должны подчиняться.

— Даже Старейший? — спросил Танцор.

На этот вопрос ни у кого не нашлось ответа. Как и на вопрос, так ли уж будет рад Старейший оказаться лицом к лицу с рангом Прима…

Время встречи истекло. Голограммы погасли.

Глядя на опустевший экран, Политик глубоко задумался. С одной стороны, он был рад появлению Примы. Тот мог призвать к порядку его разобщённых братьев и сестёр, вернуть контроль над общей линией работы. Но с другой… Крыло стремящихся к свободе и наслаждениям сибаритов было совершенно право в том, что Старейший может совершенно не обрадоваться появлению такого опасного конкурента. Да и ему самому при ближайшем рассмотрении идея оказаться в полном подчинении у кого бы то ни было встала поперёк горла. Что-то внутри восставало при мысли о перспективе фактического рабства. Прима не потерпит неповиновения. Ни в чём. А у него нет ни малейшего понимания обстановки в Солнечной системе… Это всё могло очень плохо кончиться.

Неожиданная мысль пришла ему в голову, и Политик улыбнулся.

Есть ещё один Прима. Тот, кто испортил их брата Феликса. Столкнуть двух Прим — отличная идея. Пусть две угрозы устранят друг друга. А они, дети Старейшего, останутся править людьми.

Очередное собрание акционеров «РосТеха» по традиции открылось речью Старого Медведя.

— Уважаемые акционеры, — хорошо поставленным голосом начал Медведев. — Каждая наша встреча — это прежде всего взгляд в будущее. И сегодня речь пойдёт не только о наших ближайших планах, но и о стратегических задачах, о тех вопросах, решение которых я считаю принципиально важным для уверенного, долгосрочного развития нашей компании, которая без ложной скромности выросла до положения государства в государстве. Предложенная программа действий, конкретных мер во многом формировалась в ходе поездок на предприятия, прямого разговора с рабочими, инженерами наших заводов. Много идей было выдвинуто и на крупных внутренних экспертных форумах. Предложения экспертов и простых работников стали основой, стержнем тех проектов, инициатив, с которыми вы ознакомитесь сегодня. Рассчитываю, что их обсуждение продолжится, потому что реализовать всё задуманное мы сможем только вместе. Задачи большие. Мы с вами уже доказали, что способны решать самые сложные задачи, отвечать на любые, самые сложные вызовы…

Он потянулся к стакану с водой, сделал глоток. На планшете, с которого он проглядывал текст выступления, внезапно открылся новый чат с неизвестным акционером, который каким-то образом преодолел защиту и связался напрямую с Медведевым.

«А почему в отчёте 354 цифры не совпадают с реальными показателями, переданными инженерным составом?»

Старый Медведь нахмурился, отставил стакан. Но закончил речь, передал слово директору направления космодобычи и занялся изучением документов, приложенных к сообщению.

Экран мигнул, и Медведев увидел, что поданные снизу — главным инженером, и сверху — директором направления данные существенно различаются. Разница была заботливо выделена красным, чтобы он точно не пропустил её мимо глаз.

Чат с неизвестным — было указано только место в вип-ложе, на котором он сидел — ожил.

«Два года назад „РосТех“ и „Космос-Сталь“ заключили тридцатилетний контракт, по которому „РосТех“ обязался поставлять большие объёмы руды из только разведанного участка астероидного кольца, — на экране всплыли очень округлые цифры поставок. — На деле подразделение, отвечавшее за выполнение контракта, „РосТеха“, столкнулось с колоссальными проблемами, потому что объёмов добычи на разведанном участке катастрофически недостаточно для закрытия обязательств по контракту. Это грозит срывом контракта, потому что выработка упала до недопустимо низких значений, а „РосТех“ рискует потерять триллионы солов прибыли».

Цифры отчётности по добыче — реальной и заявленной на собрании — воистину отличались как небо и земля.

Временные трудности бывают у всех компаний, но триллионные убытки — это уже не временные трудности «РосТеха», это прямой удар по кошелькам акционеров. Медведев сжал зубы и нахмурился: если эта информация попадёт в публичный доступ, акции рухнут, и «Ростех» потеряет в капитализации. Это не просто коррупция и вредительство, это натуральный саботаж.

«Что, по-вашему, послужило причиной сложившегося положения?» — спросил Медведев, ничем не выдавая своих чувств, хотя внутренне кипел от гнева и ярости. Его компанию только что объявили — и обоснованно! — убыточной прямо на собрании акционеров, от которых не в последнюю очередь зависела успешная работа «РосТеха». Если им станет известна эта информация и они захотят вывести свои капиталы, это будет удар, который даже ему, Старому Медведю, будет непросто пережить. А если собеседник прав, и контракт будет сорван… Об этом не хотелось даже думать.

«Спешка с разведкой, — уверенно ответил акционер. — Разведчикам не дали времени досконально изучить район добычи, а когда стало очевидно, что объёмы добычи намного меньше планируемых, руководство проекта, вместо того, чтобы обратиться в кризисный центр, занялось подлогами и приписками. Кроме того, был заменён один из ключевых поставщиков, его место заняла дочерняя компания, принадлежащая сыну директора направления, Артёму Роттенбергу. И несмотря на то, что проект терпит крах, размер тендера этой компании вырос в два с половиной раза, с 39 триллионов солов почти до 98».

Цифры на экране подтвердили его правоту. Медведев побледнел от сдерживаемого гнева.

«В соответствии с инвестиционной программой „РосТеха“, — продолжал неизвестный, — у каждого крупного проекта должен быть свой план освоения, которому необходимо одобрение „Космонедрами“. Согласно одобренному плану, проект должен был к началу этого года освоить 22 точки разработки. Их было освоено только 16. Руководство проекта создало два типа отчётов: красивый фиктивный, где были сфабрикованы расчёты по 22 точкам, и реальный, где отражались данные по 16 точкам. „Красивые“ данные регулярно отправлялись руководству компании, а реальные оставались исключительно для внутреннего пользования».