«От меня-то ты чего хочешь?»

– Древушко сказала: маленькой чайке не справиться с матерым поморником… Посоветовала думать о защите, а не о возмездии… Древняя сосна не ведает ярости и не платит злом за зло, даже когда ее топчут и отбирают детей. Но у меня-то в сердце кровь, а не живица! И я отомщу! Научи, Синеокая! Ты – могущественный дух. Ты когда-то правила морем. А наш враг – всего лишь смертный, просто шаман. Я хочу, чтобы его сайво отвернулись от него и покорились мне, а сам он молил о пощаде… Чтобы от его бубна стало не больше толку, чем от пустого горшка… А потом…

«Это еще не все?» – в голосе Синеокой прозвучала едва заметная усмешка.

– Потом я отдам его черную душу в уплату за души моих родителей. И за душу моего Анки…

«Свирепа ты, Чайка, – насмешка в голосе Синеокой стала явственнее. – Но как ты все это проделаешь?»

– Что значит как? – Кайя взглянула на призрачную женщину с изумлением. – Ты обещала мне мужа – сильнейшего духа, чтобы с его помощью я одолела врага. И вот мы здесь, и Соляные острова уже видны с берега… Скажи наконец, кто он, этот морской дух? Я ведь не знаю о нем ничего! Ни имени, ни облика…

«Раньше ты не спрашивала…»

– Не спрашивала потому, что принадлежала только себе и была готова на все, лишь бы отомстить Безымянному. А теперь у меня Птенец. Разве ты сама никогда не была матерью?

Синеокая вздохнула.

«Эх вы, люди… Раньше вы были мудрей. В прежние времена никто не порол горячку, особенно с местью. Рожали сыновей, чтобы те, повзрослев, сквитались с обидчиком. Теперь не то, теперь у вас все бегом да бегом! Я сразу сказала: младенец станет помехой. Так и случилось! Ты думаешь о нем вместо того, чтобы взращивать месть!»

Кайя кивнула, мельком удивившись собственному спокойному упрямству. Хотя… а как же иначе?

– Да, думаю. И это хорошо, потому что раньше я не думала вовсе. Ну, слушаю. Расскажи мне все о муже-из-моря! Он похож на аклута?

«Нет, – помедлив, произнесла Синеокая. – Он сейчас пребывает в теле человека, вождя викингов, взявшего под свою руку Соляные острова».

– Вот как… А его истинная сущность?

«Некогда он был морским богом… Повелителем Змеева моря».

– Морской бог… – задумчиво повторила Кайя. – Как вышло, что он вселился в вождя? Зачем?

«Сама спросишь при встрече».

– Чего он хочет? – продолжала думать вслух Кайя. – Зачем ему сдалась я? Зачем богу, пусть даже развенчанному, молодая глупая гейда?

Призрак женщины дрожал в воздухе, будто готовясь развеяться.

«Ты безмерно любопытна, дитя. Что ж, я знаю, как заставить тебя отбросить сомнения».

– О чем ты?

«Я покажу тебе мужа-из-моря в его истинном облике».

– Ну наконец-то. А покажи!

Кайя была в самом деле очень неопытный гейдой, иначе поостереглась бы соглашаться. Но она только радовалась, что Синеокая перестала юлить.

«Тогда открой глаза, возьми короб с короной и садись в лодку…»

Призрак растаял. Кайя подняла веки. Она по-прежнему сидела на камне и уже порядком замерзла.

А перед ней покачивалась на волнах кожаная лодка – такая же, на какой Кайя больше года назад пересекла Змеево море.

Кайя встала, шагнула было к воде, но запнулась, оборачиваясь…

«Оставь младенца с туньей, – шепнула корона. – Тут недалеко. Ты скоро вернешься…»

Кайя прикоснулась рукой к груди, вызывая младшего сайво:

– Оляпка! Останься с Птенцом!

Воробышек вился около Кайи, не хотел улетать. Что-то тревожило его.

– Лети, охраняй его!

Малый сайво остался с младенцем. Кайя столкнула на воду лодку.

На дне лодки обнаружилось весло, но оно не пригодилось. Поднялся ветер, и послушные волны понесли лодочку прочь от берега, к лежащим в тумане скалистым островам. Кайя то и дело оборачивалась с тревогой. Скоро должен проснуться Птенец… Надо было все-таки взять его с собой!

Однако Синеокая не обманула. Вскорости море окутала дымка, стало сыро и холодно, и бег лодки замедлился. По сторонам то и дело раздавался шум прибоя, из тумана выступали скалы. Они становились все выше…

Наконец лодка уткнулась носом в пологий край прибрежной скалы. Кайя вскарабкалась на поросший бурыми водорослями камень, затащила суденышко. Огляделась. Вокруг не было ничего, кроме дикого камня. Весь снег смело лютыми зимними ветрами.

– Что дальше? – спросила Кайя у короны.

«Иди вглубь острова…»

Кайя полезла на скалу. Глухо рокочущее море осталось позади, в тумане. Под ногами мелькали пестрые пятна лишайников. Взобравшись на бровку скалы, Кайя вскинула взгляд и ахнула: прямо перед ней поднималась в небеса белоснежная гора. Ее вершина пропадала в облаке.

«Белая Варака, – объяснила корона. – Ее вершина всегда скрыта от людей. Говорят, в этом облаке укрылись боги саамов, оскорбленные непотребствами Безымянного… Глянь под ноги!»

Кайя опустила взгляд и увидела внизу, в безжизненной бухте, кости огромного зубастого существа, наполовину вросшие в песок.

«Знаешь, что это?»

– Косатка. Я не думала, что бывают такие огромные!

«Ты права, не бывают. Ее звали Бабушка-Рыба, она властвовала над косатками Змеева моря. Аклут – ее младший внук… Догадайся, кто загубил Бабушку-Рыбу?»

– Убийца Бабушки, – прошептала Кайя.

Небо наполнилось движением и светом. Кайя подняла голову. Ветер разогнал облака, кроме того, что сидело на Белой Вараке. Небо было усыпано звездами. Звезды падали то по одной, то целыми гроздьями…

«Когда успела настать ночь? Наверно, это волшебное место! Или Синеокая показывает видения далекого прошлого?»

«Ну, иди дальше… – раздался голос короны. – Видишь впереди холм?»

Этот холм сразу показался Кайе очень необычным. Он стоял в отдалении от скал, словно те нарочно отодвинулись от него. Впрочем, она быстро догадалась о его предназначении.

То было саамское кладбище. Вокруг холма на земле во множестве стояли лодки. Ближе – совсем ветхие, дальше – почти новые… И все плотно укутаны, чтобы мертвых не побеспокоили мыши и горностаи.

«Люди устроили кладбище уже потом… Мелкие птахи, что гнездятся под жилищем орла!»

Кайя присмотрелась, однако никакого орлиного гнезда не увидела. Только старую-престарую вежу. Она ярко белела в темноте бездонного ночного неба.

Подъем на погребальный холм оказался недолог. Вежа пустовала, вероятно, много лет, а то и веков. Ее покрывала шкура, выбеленная солнцем и морской солью, продубленная ветрами до каменной твердости. Вежу поддерживали огромные кости незнакомого зверя. Ребра кита?..

«Дитя, это был древний единорог… Он ходил посуху, а не плавал в море, как нынешние. Он привез меня на край земли, когда рушился прежний мир… наш мир. Здесь я оплакала мужа, сраженного оружием Солнца. Здесь прозябала в теле старой жрицы, а когда старуха умерла, я ушла в море. Я водила за добычей стаи косаток, не помышляя о другой судьбе… Пока мне дорогу не перешел Безымянный!»

Во тьме сверкнули синие очи.

«Он по сей день не догадывается, какую невольную услугу мне оказал… Я так крепко держусь за этот мир только благодаря ему!»

Кайя с удивлением взглянула на нее:

– Ты о чем?

«Неважно…»

Две женщины, живая и призрачная, встали рядом на вершине холма.

– Зачем мы здесь? – спросила Кайя. – Ты обещала показать мужа-из-моря. Ну и где он?

«Смотри наверх…»

Синеокая улыбнулась – и запела.

Она пела торжественную, неторопливую песнь на языке, забытом тысячи лет назад. Кайя не понимала слов, но каждое порождало видения. То было истинное заклинание, где слово равно действию.

«Синеокая – призрак богини и песней творит призраков, – думала Кайя, завороженно глядя в небеса. – А когда-то, должно быть, она этой песней в самом деле творила бытие…»