– Что тебе, рыбоедка? Служанки ходят с другой стороны!

– Желаю видеть вашего вождя, – заявила девка. – Проводи меня к нему.

Викинг хотел посмеяться, но девчонка зыркнула синими глазами – и будто отожгла ему язык вместе с волей. Ноги сами понесли Смиди мимо охраны, прямо в медовый зал.

В покое царил сумрак. Арнгрим, уже собиравшийся отойти ко сну, вышел навстречу босой, в портах и рубахе.

– Что стряслось, Смиди?

– Пришла вот… – просипел тот, указывая на девчонку. – Говорит, по очень важному делу…

– Очень важному? – прищурился ярл. – Ну, говори.

– Наедине, – сказала девица.

В темноте полыхнули синие глаза.

Арнгрим нахмурился:

– Ступай, Смиди…

Когда дверь закрылась за нордлингом, девица подошла к ярлу вплотную и, ловя его взгляд, спросила с тихим торжеством:

– Ну, теперь-то узнаешь?

Арнгрим по-прежнему видел лишь беловолосую девочку в потрепанной кожаной одежде.

– Не помню, чтобы я прежде обижал твое племя. О чем просишь, финка?

Она дерзко расхохоталась:

– Не гляди на тело, это всего лишь новое платье! Смотри внутрь, супруг! Это я, твоя жена! Та, кого ты некогда звал Найей!

Арнгрим невольно отшатнулся. Очи Седды засияли.

– Вижу, узнал!

– Синеокая, – пробормотал ярл. – Здесь…

– Да, это я!

Она схватила мужчину за руки, притягивая к себе:

– Вот мы и снова вместе! Теперь вся сила, вся память к тебе вернутся! Ты снова станешь собой, о мой Змей!

Однако Арнгрим не разделял ее восторги.

– Синеокая, – повторил он, отстраняя девочку. – Не называй меня Змеем, здесь мое имя – Арнгрим… Ты заметила, я больше не ношу твой черный браслет? Нет, я не потерял его. Просто снял и спрятал подальше, чтобы не слышать твоего назойливого бормотания… Но ты все равно добралась до меня, вселившись в тело финки! Ты очень упряма…

– Это ты упрям! – фыркнула богиня. – Какая разница, как тебя зовут в этом рождении, в каком ты теле? Божественная сущность от этого не меняется! А что до браслета – я знаю, тебя смутили сейды, что стерегут Соляные острова и их тайны. Они не смогли выстоять в открытом бою и решили одолеть тебя иначе, исподтишка… И ты поверил их видениям? Тогда ты просто доверчивый мальчишка, ярл Арнгрим! Увиденное в лабиринте – дела давних дней, минувших рождений… А вот если бы ты узрел тот прекрасный мир, где мы с тобой правили…

– Я вижу Соляные острова, и мне нравится здесь, – перебил ярл. – Сны великого лабиринта пускай останутся снами. Здесь мои острова процветают, там они сгорали в подземном пламени. Чего ты от меня хочешь?

– Я хочу, чтобы ты вспомнил себя… и меня! Вспомнил нашу любовь! Вспомнил, как в прежние, счастливые времена мы потешались, глядя, как наши верные спорят, кто из нас страшнее – Предвечный Змей или мать Найя. Кто из нас более милостив или гневен, к кому лучше обратиться с мольбой или жертвой… Они понятия не имели, что мы – одно! Поверь мне, услышь! Я смотрю в твои очи и вижу, что они полны тоски по мне…

Арнгрим невольно хмыкнул:

– Уверена, что по тебе? В Яренфьорде меня ждет жена. И это не ты, Синеокая.

– Да забудь ты ее! Зачем тебе смертная? Она исчезнет как дым – а я буду всегда! Прими меня, и мы вернем утерянную власть…

– Мы? – с нескрываемой насмешкой отозвался Арнгрим. – Или ты? Сдается мне, ты жаждешь вернуть мужа не ради него, не ради любви… а ради самой себя! Ты сулишь мне силу и власть, но даже сейчас споришь с тем, кому должна быть покорна. Добрые жены так не поступают!

Богиня бросила на собеседника зловещий взгляд:

– О, когда же откроются твои очи, муж мой? Когда тело этого смертного тупицы перестанет нам мешать? Поистине никудышное одеяние подобрала я для твоего могучего духа! Когда уже раздастся голос истинного князя Змеева моря?

Ярл скрестил руки на груди, стараясь подавить закипающий гнев. Поразительно, как быстро Синеокой удалось достичь пределов его терпения!

«Видно, древний Змей потому и не просыпался, чтобы быть подальше от этой склочницы!»

Гнев не проходил – напротив, разгорался как пожар. Арнгрим по опыту знал, чем это может закончиться. Он решил поскорее выпроводить незваную гостью, но вместо этого услышал свой голос:

– Соскучилась по истинному супругу?

Рука Арнгрима схватила маленькую финку за подбородок, запрокидывая лицо. Лицо его окаменело, глаза начали разгораться желтым огнем…

– Конечно, я помню тебя, – заговорил кто-то из глубин сознания ярла. – И благодарен, что ты вызвала меня в этот мир. Но пойми, годы твоей славы прошли. Та жизнь лишь мгновение, песчинка на берегу океана времен. Говоришь, неважно, кто моя жена в этом рождении… Полагаешь, у меня не было жен в других временах, в других мирах? Почему ты вообразила себя единственной и требуешь особых прав?

– Потому что… я истинная… – прохрипела Синеокая.

– Нет. Нас с супругой не манила ничтожная власть над одним каким-то мирком. Мы разрушаем и порождаем миры, людей и богов! Ты тоже все это забыла, ты – лишь тень моей истинной жены. Ты выродилась, стала жалкой. И глаза у тебя другие, чужие… Уходи и не возвращайся! – И Арнгрим отвернулся.

Синеокая сверлила его ненавидящим взглядом:

– Ушам не верю! Кого я вернула из небытия?! Может, ты и не муж мой, а просто какой-то…

Ярл резко повернулся. Незваная гостья испустила вопль ужаса.

Из сумрака медового зала на нее смотрел огромный змей с распахнутой зубастой пастью…

«И вот это Синеокая мне сулила в морские мужья?!» – пробился из глубин сознания беззвучный крик Кайи.

Спустя мгновение Арнгрим остался в покоях один. Синеокую как ветром сдуло.

Ярл тяжело опустился на скамью, уронил лицо в ладони.

«Что я сейчас наговорил? – думал он, чувствуя, как стынет кровь в жилах. – Что со мной происходит?!»

Солнце ушло, погрузив Соляные острова в угрюмые сумерки. Над морем крепчал ветер. Жители, вытащив корабли подальше на сушу, сидели по домам, у очагов, ужинали, обсуждали, будет ли ночью буря.

Только девочка-сихиртя готовилась спустить на воду лодку. Холодные волны уже несколько раз окатили ее, промочив одежду. Но какое Синеокой было дело до благополучия смертной?

«Скорее, вернемся к Маре и Птенцу, – призывала ее Кайя. – Вождь-змей сказал, что ты не его жена. Ну и ладно! Возвращайся в свой дом – великий венец. Будем жить так, как жили прежде. Я сама отомщу Безымянному…»

– Замолчи, – бормотала Седда Синеокая, орудуя веслом.

Ей наконец удалось взобраться в лодку, и теперь она старалась развернуть ее носом к северу.

«Ты куда? Нам в другую сторону! Птенец не кормлен целый день!»

– А мне-то что? – отмахнулась Синеокая.

«Ты разве не чувствуешь, как тяжела от молока грудь? Мой сын голоден!»

– Вот и прекрасно. Давно мечтала избавиться от бесполезного головастика…

«Куда ты собралась?!»

– Тебя это не касается.

«Поворачивай! И убирайся из моего тела!»

– Еще чего! Теперь это мое вместилище на ближайшие годы. Не слишком казистое, на мой вкус. Зато молодое и крепкое. Оно послужит мне долго…

Седда подняла голову и принялась высвистывать попутный ветер.

«Я тебя пригласила – значит, могу и выгнать! Не забывай, я гейда! Не сейчас, так позднее я узнаю, как…»

– Показать тебе кое-что?

Седда перекинула через плечо косу, обернула ее вокруг шеи и начала тянуть.

«Перестань!» – хотела воскликнуть Кайя, но тело не слушалось. Несколько мгновений борьбы, и мир начал меркнуть…

– Поняла, кто хозяйка этому вместилищу? – строго сказала Синеокая, выпуская косу. – Молчи и подчиняйся, не то утоплю.

«И сама упокоишься на морском дне!»

– Ладно. Будь по-твоему. Вернемся на матерый берег, и ночью я задушу твоего Птенца! Нет, ты сама его задушишь!

«Прошу! Не надо!»

– Тогда покорись. Будь послушна.

«Я буду послушна!»

– Ну вот и младенец на что-то пригодился, хе-хе…

Душа Кайи обливалась кровью. Представилось, как голодный Птенец, лишившийся матери, горько плачет в колыбельке среди камней…