«Казуистика, – проворчал я. – Во‑первых, не факт, что мне удастся убедить Корша. Во‑вторых…»

«Всё, Миша, – досадливо перебил Захребетник. – Разговор окончен! С тобой или без тебя – я это сделаю. А чтобы тебя не мучила совесть, могу усыпить. Утречком проснёшься, а кругом тишь, гладь да божья благодать».

«Нет уж, – буркнул я. – Пока я был один, ещё можно было такое предлагать. А сейчас от меня зависят другие люди. Распашные подчиняются мне, и отвечаю за их действия я! Так что никаких усыплений. Сладить с тобой я не могу, но хоть контролировать буду».

«Слова не мальчика, но мужа, – фыркнул Захребетник. Прозвучало насмешливо, но, кажется, он был доволен моим решением. – Распашные – парни шустрые, но часа два им всяк понадобится. Ступай пока к себе. Малахириум будем пить».

«Зачем?»

«А ты в совершенстве владеешь навыками вора‑домушника? Не зря я тебя заставил браслеты невидимости в чемодан положить. Как знал, что пригодятся!»

Усложнять себе задачу близнецы не стали. Я обнаружил их в первой же чайхане по соседству с караван‑сараем, где жили археологи.

Подходя к ней, я активировал браслеты и стал невидимым. А войдя внутрь, Распашных увидел сразу.

Они заняли самый большой дастархан в глубине помещения. Вокруг него на диванах сидели и полулежали знакомые археологи, все трое. Хотя я с некоторым недоумением увидел в компании ещё трёх мужчин. Двое – заросшие бородами, загорелые и крепкие, в простой рабочей одежде. А третий – высокий холёный франт с рыжими бакенбардами, в охотничьей куртке и с моноклем в глазу.

«Это ещё кто?» – проворчал Захребетник.

«Понятия не имею. Всё, что могу сказать, те два – наши соотечественники, а этот хлыщ, похоже, иностранец».

Я высмотрел место на краю дивана и присел так, чтобы видеть всю компанию, но чтобы меня, невидимого, никто не задевал.

За столом шла какая‑то игра.

– Я никогда не держал в руках малахириум! – поднявшись, объявил Леонид.

Он сдвинул очки на нос и оглядел собравшихся за столом.

Компания дружно загудела. Из реплик стало ясно, что почти все остальные, кроме молодого фотографа Алексея, малахириум в руках держали. Это оказалось для них поводом наполнить рюмки и выпить.

– Теперь ты, Борька, – сказал Леонид брату.

Он сел, а на ноги поднялся Борис.

– Я никогда не целовался с барышней, сидя в экипаже! – объявил он.

Над ним посмеялись и снова выпили – на этот раз все.

Игра шла, судя по виду участников, довольно давно. Начальник археологической экспедиции Варлам Исидорович то и дело ловил убегающие с переносицы очки, а его коллега в полотняной фуражке вмешивался в общий гул с предложением поехать к цыганам.

«Молодцы Распашные, – гоготнул Захребетник. – Службу знают!»

Ход между тем перешёл к холёному обладателю бакенбард.

– Я никогда охотился русский заяц, – встав, объявил он. Говорил, как я и предполагал, с сильным акцентом.

Двое, заросшие бородами, и археологи принялись наполнять рюмки. Близнецы переглянулись.

– А кролики считаются? – спросил Леонид. – Вот уж кого мы наловили видимо‑невидимо!

– А на охоте ни разу не были, – огорчённо добавил Борис.

– Кролик – нет, – подняв палец, категорически отмёл иностранец. – Кролик – иной животное.

Близнецы дружно вздохнули. Впрочем, справедливости ради, выглядели они так, словно к выпивке вообще не прикасались, соперничать с ними могли разве что бородачи.

Зато для археолога в полотняной фуражке последняя рюмка, кажется, стала критической.

– Поедемте же к цыганам, господа! – воодушевлённо заорал он.

Археолог взглянул направо – на сидящего рядом с ним Варлама Исидоровича, – рассудил, видимо, что перелезать через коллегу неприлично, и встал коленом на низкий стол.

– П‑погодите, Константин Герасимович! – молодой фотограф ухватил его за брючину. Язык у парня заплетался, но старшего коллегу он всё же попытался образумить. – Нет тут никаких цыган! Мы в С‑с… самарканде!

Но Константин Герасимович не собирался сдаваться.

– Значит, едем к самаркандским цыганам! – объявил он.

Археолог дёрнул ногой, вырывая брючину из рук фотографа, попытался встать на ноги, потерял равновесие и рухнул. Прямо на невидимого меня.

Я успел среагировать. Вскочил с дивана и метнулся в сторону. Но Распашные мгновенно насторожились.

Они переглянулись, в один голос сказали собутыльникам:

– Мы сейчас, – выскочили из‑за стола и прямой наводкой двинулись ко мне.

«Молодцы парни, – прокомментировал Захребетник. – Чётко реагируют!»

«Боевые маги, – буркнул я. – Что‑то заметили, несмотря на невидимость».

Я вышел из чайханы и встал в сторонке. Вокруг уже темнело. Близнецы выскочили вслед за мной, озираясь по сторонам и готовясь, судя по настороженным позам, к любым неожиданностям.

– Это я, господа Распашные, – негромко окликнул я. – На мне заклятие невидимости. За бдительность хвалю, только не нужно так вертеть головами. Подойдите сюда и доложите обстановку.

Близнецы, приблизившись ко мне, отрапортовали, что задание почти выполнено. Ещё буквально полчаса, и археологи впадут в бесчувствие – как приказано.

– Мы бы быстрее управились, – с досадой сказал Леонид, – да обмишулились чуток.

– Спросили у здешних оборванцев, куда ходят обедать приезжие русские беи. Они нам чайхану указали.

– Мы заходим, а там эти бородатые сидят. И больше с русскими рожами – никого. Ну, мы разрешения спросили, за стол подсели, слово за слово – оказались геологи.

– Геологи, а не археологи! Придумают же слова похожие, чёрт их дери.

– Только когда знакомиться начали, разобрались, что это не те. У тех, вы сказали, старший – Варлам Исидорович, а этих иначе зовут. Мы спрашиваем, вы здесь только вдвоём? Они говорят, ну да. Поезда ждём на Бухару, через четыре дня должен быть. Мы уж уходить собрались, а тут как раз в чайхану нужная троица входит. Ну и оказалось, что они уж между собой знакомы, – в одном караван‑сарае живут, в одной чайхане обедают. Дальше просто было, только подольше вышло.

– Почему подольше?

– Ох, Михаил Дмитриевич, да вы бы знали, как эти геологи пить здоровы!

– Мы вроде сами не жалуемся, но с ними рядом – дети малые.

«Геологи – они такие, – загоготал Захребетник. – И это ещё игру выбрали гуманную! Вот кабы в „белый медведь пришёл“ играли – не знаю, кто здесь к твоему приходу на ногах бы стоял».

– Ясно, – кивнул я. – А что за иностранец с вами? Его вы с кем перепутали?

– Ни с кем. Он англичанин, – отрапортовал Борис. – Некий Джозеф Редъярд.

– Охотник, – с ухмылкой добавил Леонид. – Прибыл охотиться на снежных барсов.

– В Самарканде – на снежных барсов? – недоверчиво переспросил я.

– Да вот именно, ваше высокоблагородие! Какой‑то мошенник его обдурил. Наобещал охоту, денег выудил и поминай как звали. О том, что никаких барсов в здешних краях отродясь не водилось, он только недавно узнал.

– Хотел сразу уехать, да только отсюда поди выберись. Один раз в неделю поезд на Самару ходит, один раз – на Бухару и Мерв. Самарский поезд он пропустил – хозяин гостиницы обещал разбудить, да сам проспал. А бухарский поезд опоздал. Через двенадцать часов пришёл, когда англичанишка уже ждать перестал и в гостиницу уехал.

– Тут ведь, поди, не Англия. К здешним порядкам привыкнуть надо. Ежели тебе на поезд нужно, то сиди на вокзале и жди. Рано или поздно придёт.

– Ну или не придёт, это уж как получится. Геологи – люди опытные, они говорят, что за сутки на вокзал поедут поезда ждать.

– Англичанишка поначалу с ними ехать собирался, они на базаре познакомились. А теперь бухтит, что торчать на вокзале сутки он не станет и что поезда обязаны приходить тогда, когда им положено.

– Геологи над ним смеются и говорят, что таким манером он из Самарканда вовсе никогда не выберется.