Я против заселения в первом этаже совершенно не возражал, и мальчишка в ливрее потащил мои вещи в комнату. С близнецами мы договорились встретиться за обедом здесь же, в ресторане.

Номер оказался угловым, в два окна, просторным и уютным. Принцесса немедленно развалилась на круглом пушистом ковре перед кроватью. Я, достав из чемодана самые необходимые вещи, умылся и присел к столу. С удовлетворением отметил, что письменный прибор в порядке, чернильница полна, а в ящике стола лежат почтовая бумага и конверты.

Я набросал текст телеграммы, чтобы после обеда отправить её Коршу. Затем придвинул к себе другой лист и принялся сочинять письмо дяде. До отъезда я не успел ему написать, что отправляюсь в командировку, а старик не раз просил сообщать обо всех моих делах и перемещениях.

Объяснял он это тем, что у себя в провинции помирает со скуки – всех событий за последние две недели: у соседа разродилась вороная кобыла, – но я‑то знал, что дело не в этом. Николай Никанорович переживал обо мне как о родном сыне, и ему действительно было интересно всё, что со мной происходит. К тому же мы принадлежали одному ведомству, говорили на одном языке, и мне не приходилось в письмах давать пояснения кто да что.

Углубившись в письмо, в окно я не смотрел и от внезапно раздавшихся воплей едва не подпрыгнул.

Кричали на улице. Я подбежал к окну.

Принцесса вскочила на ноги и залаяла. Шерсть у неё на загривке поднялась дыбом – собачьему чутью было доступно то, что я, человек, увидел лишь после того, как выглянул в окно. А когда выглянул, в первый момент остолбенел от неожиданности.

По веранде ресторана метались тигры. Два огромных белых тигра переворачивали столы и стулья, расшвыривали могучими лапами посуду и фикусы в кадках. Из опрокинутого уличного фонтанчика текла вода, смешиваясь с вином из разбитых графинов.

В момент, когда я выглянул, тигры бросились на окна первого этажа. Полосатые маркизы, закрывающие их, в один миг оказались изодранными в клочья. Зазвенели выбитые стёкла.

Обедающие гости с веранды успели разбежаться. Судя по тому, что на поле боя я никого не видел, пострадавших не было. По крайней мере, серьёзно пострадавших, таких, кто не сумел убежать.

А тигры явно стремились пробраться в гостиницу. Дверь, ведущую в неё, кто‑то успел запереть. Первая атака не удалась, и тигры бросились на окна – но те ощерились осколками выбитого стекла.

Тигры, оценив диспозицию, вернулись к двери. Под их слаженной, стремительной атакой содрогнулись стены. Стало ясно, что долго дверям не продержаться.

«Милые кошечки», – прокомментировал Захребетник.

«Милее некуда, – проворчал я. – Уверен, что хозяин гостиниц в обмороке лежит от восхищения».

Я открыл окно и выпрыгнул на улицу.

До сих пор сражаться с разъяренными тиграми мне не доводилось. Убивать животных я не хотел, но и позволить им ворваться в гостиницу, наполненную людьми, не мог.

Я рассчитывал на эффект неожиданности, но как только выбрался из комнаты, тигры прекратили кидаться на дверь и обернулись ко мне.

Тональность их оглушительного рычания сменилась, из яростного оно стало угрожающим. Тигры смотрели на меня, но приближаться не спешили. Они как будто сами не понимали, отчего не кидаются и не рвут меня в клочья.

«Боятся, кошки драные, – прокомментировал довольный Захребетник. – Все они из одного теста, и наплевать, сколько весят!»

А рядом со мной вдруг раздался негодующий лай. У моих ног стояла Принцесса.

– А ты как здесь оказалась? А ну, иди обратно! – накинулся я на собаку.

Но Принцесса отступать даже не думала. Должно быть, выпрыгнула вслед за мной из окна.

– Ладно, – решил я. – Раз уходить не желаешь, будешь помогать. Я накину сеть на того тигра, что слева, а ты хватай того, что справа. Одной сетью я их не удержу, мне понадобится пара лишних секунд. Задача ясна?

Принцесса уверенно гавкнула.

Я поднял руку, сплетая заклинание.

– Михаил Дмитриевич! Нет! Не убивайте!!!

Голос раздался сверху. Близнецы стояли на крыше.

Когда и как там они оказались, я понятия не имел, но мгновенно стало ясно одно: вот за кем сюда явились тигры.

При звуке голоса то ли Бориса, то ли Леонида они бешено зарычали и выскочили из‑под навеса веранды, едва не сметя нас с Принцессой.

– Зиточка! – раздалось сверху. – Гиточка! Ну чего вы?

– Подумаешь, жестянки к хвостам привязали!

– Это было двенадцать лет назад!

– И мы извинились, между прочим!

– Вы что, всё ещё злитесь?

Вопрос, на мой взгляд, был излишним. По виду тигриц было ясно, что они не просто злятся, а разъярены до крайности.

Одна из них высоко подпрыгнула и ухватила лапой волнистый край маркизы. Когти впились в материю, реечное перекрытие затрещало. Навес провалился вниз, на перевёрнутые столы.

– Ну что ж вы так неаккуратно, – посетовал один из близнецов. – Ай‑яй‑яй!

Тигрицы вместо ответа дружно прыгнули на провалившийся навес. Следующим прыжком они оказались бы на крыше, и я снова поднял руку, плетя заклинание, но моё вмешательство не понадобилось. Навстречу взбешённым тигрицам устремились магические сети.

Полосатые фурии, не долетя до близнецов буквально сажень, рухнули на землю, опутанные заклинаниями.

А следом с крыши прыгнули Распашные. Один из них оседлал Зиту, другой Гиту. Тигрицы продолжали рычать, но поделать уже ничего не могли.

С улицы донёсся свисток городового. Он удерживал в отдалении толпу зевак, не позволяя им приближаться к гостинице.

Раздался стук копыт, и в следующую секунду из‑за толпы вылетел всадник – верхом на чёрном скакуне, в развевающемся за плечами плаще.

Конь остановился рядом с нами как вкопанный. Всадник спрыгнул на землю и оказался стройной белокурой женщиной в расшитом блёстками трико.

– Негодяи! – приветствовала сыновей несравненная Аграфена Распашная.

Она подошла к одному из них, сидящему на тигрице, и носком блестящего сапога отвесила ему пинок. Второй пинок достался второму сыну.

– Мы не нарочно, матушка! – взмолился Борис, приподнимая очки. – Клянёмся, мы не знали, что вы здесь!

– Это случайно вышло! – поддержал брата Леонид, сдвигая очки на нос.

– Молчать! – прикрикнула Распашная. – Как вы, мои миленькие? Что это с вами? – Она, мгновенно изменив интонацию, склонилась над тигрицами. – Чем вы их связали, подлецы? Им же больно! Отпустите немедленно!

– Прошу прощения, сударыня, – вмешался я. – Ваши животные представляют угрозу жизни и здоровью населения. Борис и Леонид действовали по моему распоряжению. Меня зовут Михаил Скуратов, я представляю Коллегию Государевой Магической Безопасности.

Распашная выпрямилась, отбросила с лица белокурые пряди и оглядела меня с головы до ног.

– Ваша внешность производит приятное впечатление, сударь, – объявила она. – Надеюсь, что и разумом вас Бог не обделил. Прикажите этим двум подлецам немедленно освободить моих девочек.

– Ваши, с позволения сказать, девочки, сударыня, учинили этот погром, – я обвёл рукой разрушенный ресторан. – Слава богу, что обошлось хотя бы без жертв. И вы мне предлагаете их отпустить?

– Ох, ну разумеется! – Распашная досадливо всплеснула руками. – Теперь‑то уж они ничего не сделают. Я ведь здесь.

– Михаил Дмитриевич, бояться нечего, – подтвердил Борис. – Матушку Зита и Гита слушаются.

– Хм‑м. Ну что ж…

На всякий случай я сначала накрыл тигриц магической клеткой, и лишь потом близнецы убрали сети. Но тигрицы, услышав голос Аграфены Распашной, успокоились словно по волшебству. Освободившись от сетей, они сели смирно, и теперь уже мне пришлось уговаривать Принцессу – чтобы не рычала.

Вслед за Аграфеной Распашной возле ресторана появились ещё двое её сыновей: здоровенный силач Авдей и фокусник Ираклий. Авдей вместе с близнецами принялся устранять погром на веранде. Ираклий, ухватив за локоть хозяина гостиницы, убеждал его, что ущерб заведению нанесён совершенно незначительный.