Ошалевшие бандиты, удерживающие заложников, даже сообразить не успели, откуда их атакуют. Руки с револьверами обвили магические арканы. Бандиты полетели наземь. Выстрелить один из них действительно успел – хотя, скорее всего, у него просто дрогнул палец.

Пуля ушла в сторону, не задев заложника. А вот заправочную колонку могла бы задеть, если бы не выставленный Соболевым щит.

Соболев забрался на крышу станции, диспозиция у него была как на ладони.

Бандита, залезшего в броневик, я ударил магией. Его отшвырнуло на заднее сиденье, бандит ударился головой о сундук и обмяк.

– А я тебе сразу сказал – считай сам, – буркнул я, выскакивая с водительского сиденья.

Близнецам помощь не требовалась. На бандитов, удерживавших заложников, уже надевали наручники. А крыша станции с треском проломилась. Изнутри донеслись суматошные выстрелы.

Соболев, уже спрыгнувший с крыши на землю, резко развернулся и выбил дверь – которую главарь, увидев, как вяжут его подельников, поспешил захлопнуть. Но оказалось, что это лишнее. На крыльцо вышла торжествующая Василиса, ведущая перед собой согбенного главаря.

– Когда этот негодяй увидел меня, он начал стрелять по двери и окнам! – возмущенно сказала она. – Рассчитывал, что сработает охранная магия, произойдёт взрыв, а он удерёт. Не знал ведь, что амулеты обезврежены!

– Отличная работа, – похвалил я Василису и всех остальных. – Зотов! Где ты там? Принимай клиентов.

– И часто у вас такое? – обалдело спросил Овечкин, глядя, как близнецы заталкивают в броневик закованных в наручники бандитов.

Доставить их в сыскное попросил Зотов. Самому ему нужно было собрать улики, да и места в автомобиле немного, вся четвёрка не поместилась бы.

– Регулярно! – звонко ответила Василиса и рассмеялась.

– Если вы откажетесь от службы, Казимир Адамович, я приму ваше решение с пониманием и без обид, – сказал я. – Я предупреждал, что ремесло у нас не простое, а временами опасное. И сегодня вы лично в этом убедились.

– О, да‑а! – уважительно протянул Овечкин. – Как вы это лихо – бац, бац! Я и понять толком ничего не успел, а эти добрые молодцы уже бандитов вяжут.

Овечкину в целях безопасности я приказал стоять в отдалении на другой стороне улицы, но он, видимо, нашёл способ наблюдать за происходящим.

– Куда прикажете ехать, Михаил Дмитриевич? – усаживаясь за руль, спросил он.

– В Малый Гнездиковский переулок, в сыскное управление. Бандитов нужно сдать куда полагается.

– Слушаюсь. Только, будьте любезны, подскажите, как ехать. Обещаю всё свободное время посвятить изучению карты и езде по городу! – Овечкин прижал руку к груди. – Через два дня, ну, в крайнем случае – три, я уж таких вопросов задавать не буду.

– То есть от службы вы не отказываетесь? – уточнил я.

Овечкин ахнул от обиды.

– Что вы, господин Скуратов, как можно! Это же мечта, а не служба!

– Наш человек, – усмехнулся Соболев. – Ну, ежели у вас такое рвение, то я готов поездить с вами. Я в Москве родился и вырос, город хорошо знаю. Мне и карта не нужна.

– Буду премного благодарен, – обрадовался Овечкин.

Возня с бандитами заняла у нас остаток рабочего дня и даже сверх того. Сдав преступников в сыскное, мы разъехались по домам, я даже за машиной возвращаться не стал.

А следующее утро в управлении началось с визита Софьи Андреевны – меня вызывал Корш.

Когда я, постучавшись, вошёл к нему в кабинет, Корш положил на рычаг телефонную трубку.

– Здравствуй, Михаил! А я вот закончил с Щегловым разговаривать. Глеб Егорович звонил выразить благодарность твоему отделу. Сработали вы, говорит, без сучка и задоринки. На заложниках – ни царапины, бандиты живы и готовы предстать перед судом. Даже все бани в округе целы! Не говоря уж о курах.

– Да будет вам старое поминать, Иван Карлович, – улыбнулся я.

– Шучу. Приятно, знаешь ли, слушать комплименты в адрес сотрудников, настроение поднимается. Так что можешь вынести отделу заслуженную благодарность… По текущим делам у тебя что? Шофёра нашёл?

– Так точно. Взял человека на испытательный срок, пока обвыкается. Но думаю, что оставлю его.

– Хорошо.

Корш бросил быстрый взгляд на дверь кабинета. Я давно приметил у него эту привычку – перед тем как начать серьёзный разговор, убедиться, что за дверью никто не стоит и не подслушивает.

Скорее всего, Корш делал это машинально. Хотя, с другой стороны – кто его знает. Мы знакомы уже больше года, но начальник для меня по‑прежнему полон загадок. Не удивлюсь, если узнаю, что он действительно умеет смотреть сквозь дверь.

– Вот что, Миша. Текущие дела – текущими делами. Отдел сформирован, работает отлично. Поручаю тебе новое задание: нужно провести расследование по нефриту, который ты вытащил из вагона в Люберцах. Целиком, от и до. Откуда он взялся, куда следовал, почему взорвался, и так далее.

– Слушаюсь, Иван Карлович, – с некоторым недоумением проговорил я. – Приступлю незамедлительно. Госуправление вернуло это дело нам?

– Нет. Не вернуло.

– Но…

– Но я тебя прошу провести расследование, – глядя на меня, с нажимом повторил Корш. – И крайне желательно – сделать это так, чтобы информация о его проведении не распространялась дальше тебя. В крайнем случае можешь задействовать кого‑то из своих людей, но и только. Никаких сторонних контактов. Ты меня понял?

«Ого, – прокомментировал Захребетник. – Подгнило что‑то в датском королевстве! Госуправлению Корш, выходит, не доверяет».

– Понял, Иван Карлович, – медленно проговорил я.

Корш прищурился.

– Точно понял? Госусправление – большая, разветвлённая структура. А чем крупнее организация, тем она неповоротливее. Я опасаюсь, что там это дело увязнет – такого рода прецеденты, к сожалению, случались. Вот и хочу подстраховаться. А дабы не возбуждать у смежного ведомства ревности и обид, прошу тебя проделать работу негласно.

– Есть проделать работу негласно.

– Ну вот и отлично, – Корш кивнул. – Можешь приступать. О результатах докладывать лично мне, больше никому.

– Есть!

– Это всё, Миша. Ступай.

Корш снял трубку с телефонного аппарата. Я поклонился и вышел.

«Дабы не возбуждать ревности и обид, – проворчал Захребетник. – Конечно, держи карман! Можно подумать, в Госуправлении барышни из института благородных девиц сидят… Мутное дело – этот нефрит. Очень мутное».

«Ты думаешь, Корш подозревает кого‑то из Госуправления? Считает, что этот кто‑то может сознательно замять расследование?»

«Ну а почему нет? Если уж у самого трона под носом государя чёрт‑те что творится, чего ждать от других структур? А Госуправление – это огромная власть и огромные деньги. Соблазн велик, а люди слабы».

«Ерунда, – подумав, решил я. – Такого человека уже давным‑давно вывели бы на чистую воду».

«А если этот человек действует не один? Если их там целая шайка и все друг друга покрывают? Молодец Корш, правильно решил. Нужно самим во всём разобраться».

«С этим я не спорю».

Меня и самого чрезвычайно интересовало, откуда в вагоне взялся нефрит. Когда дело передали Госуправлению, я огорчился. И вот, пожалуйста! На ловца и зверь бежит.

Я решил приступить к расследованию незамедлительно, пока не навалились какие‑нибудь срочные дела.

Заглянув к себе в кабинет, я сказал, что в ближайшие несколько часов буду отсутствовать, за старшего остаётся Соболев. Сел в машину и поехал в железнодорожное ведомство.

Как верно заметил Корш, чем крупнее и разветвленнее организация, тем она неповоротливее. В управлении железных дорог у меня битый час ушёл на то, чтобы выяснить, к кому вообще обращаться с моим вопросом.