– Пусть попробует, – я усмехнулся. – Справлюсь с ним как‑нибудь. Один раз я скрутил его, смогу и второй. А если вам так хочется поохотиться, можете тоже сесть в засаде возле моего дома.

– Да поймите, он не будет нападать на вас в городе. Ему непривычно охотиться на улицах, зато в сельской местности он умеет это делать отлично. Так что он дождётся, когда вы выедете из столицы, и нападёт.

– Ещё проще! Как соберусь за город, могу взять вас с собой.

Кинокефальский хмуро на меня посмотрел.

– Михаил Дмитриевич, вы превратно меня поняли. Скажу честно, я не жажду гоняться за ликантропом, при всей моей нелюбви к ним. И добиваться вашего прикомандирования было не слишком приятно и стоило мне порядочно нервов и сил. Сами знаете, в каких сложных отношениях наше начальство. И всё же я обязан поймать Виттельсбаха, чего бы это ни стоило.

Он вытащил из кармана стопку фотокарточек и протянул мне.

– Посмотрите, они сделаны сегодня ночью. Ликантропу требуется пища, и обычные люди вполне для этого подходят.

На снимках было растерзанное тело молодой девушки, судя по всему, горничной из богатого дома. Следы когтей, зубов и вырванное из груди сердце.

– Он любит кровь молодых женщин, – мрачно сообщил Кинокефальский. – Это уже вторая жертва, и он будет убивать всё время, пока караулит вас. Они лёгкая добыча, в отличие от вас. Его необходимо поймать как можно быстрее! Если бы можно было сделать это без вашей помощи, я так бы и поступил, уж поверьте.

«Скотина какая, – рыкнул Захребетник, посмотрев фотокарточки. – Миша, соглашайся, будем брать эту сволочь».

– Как вы хотите его ловить?

– Очень просто, – Кинокефальский оскалился. – В городе он не посмеет атаковать, а значит, вам нужно куда‑нибудь поехать. Как вы посмотрите на приглашение отправиться на рыбалку?

– Уверены, что он на это клюнет?

– Обязательно, Михаил Дмитриевич! Он ведь действует больше на инстинктах, а не разумом, и не сможет отказаться от такой возможности.

– Последний вопрос. Что вы собираетесь с ним делать?

Кинокефальский дёрнул щекой.

– Как сотрудник Тайного приказа, я обязан его арестовать и выдворить за границу. Но если он атакует вас, то я имею право использовать оружие. – Он многозначительно посмотрел на меня. – Можете быть уверены, я постараюсь, чтобы ликантроп получил по заслугам.

Договорились мы выехать сегодня же вечером на моей машине.

– Ночью он почует, что вы покинули город, и пойдёт следом, – рассуждал подполковник. – Виттельсбах не упустит такого шанса. Вы подберёте меня на окраине столицы, у Рогожской заставы – незачем ему видеть нас вместе раньше времени. Снасти я беру на себя, вам требуется только одеться соответствующе и взять оружие.

«Нормальный план, так и сделаем, – одобрил Захребетник. – Хоть псина и блохастая, а что‑то соображает. Кстати, Миша, ты вообще рыбачил хоть раз в жизни?»

«Пару раз в детстве. Поймал трёх карасей и утопленный башмак».

«Ничего, если Виттельсбах не явится, я тебя поучу рыбачить».

Дома я первым делом озадачил квартирную хозяйку.

– Ирина Харитоновна, я на рыбалку ехать собрался. У вас не найдётся пара резиновых сапог?

– Отчего же не найтись? Если великоваты будут, шерстяные носки к ним дам. И перекусить вам соберу чего‑нибудь.

Стоило ей выйти, как в гостиной появился Зубов.

– А куда это ты собрался, Мишаня?

– Знакомый на рыбалку пригласил.

– На рыбалку? – Зубов чуть не задохнулся от возмущения. – Без меня⁈

– Гриша…

– Нет, постой! Это как же понимать? Я тебя сколько раз выручал? К Грибохлёбову в нарды играть ездил! Устроил тебе встречу с боевыми магами! А как рыбалка – так без меня? Я, между прочим, рыбалку всей душой люблю. Даже секрет знаю, как леща на особую приманку брать!

– Гриша, это не ради рыбы затевается…

– Тем более! – гусар хлопнул себя ладонью по бедру. – Если рыбалка не ради рыбы, значит, ради компании. А какая же компания без меня?

«А давай возьмём, – хмыкнул Захребетник. – Должен же хоть кто‑то с удочкой сидеть».

– Ладно, – сдался я, – собирайся. Только возьми, пожалуй, с собой револьвер.

Зубов удивлённо выгнул бровь, а его глаза загорелись восторгом пополам с подозрением.

– Револьвер? – переспросил он. – Это какую же рыбу вы ловить собрались с револьвером? И ты ещё без меня хотел ехать. Теперь я точно должен её увидеть!

И умчался собираться в свою комнату, где принялся греметь ящиками и напевать что‑то бравурное.

«Вот как этого повесу можно не любить? – рассмеялся Захребетник. – Золотой человек. Скажи ему, что мы едем ловить кита в Яузе – поедет и гарпун прихватит».

Через час мы уже грузились в машину. Ирина Харитоновна собрала нам здоровенную корзинку: хлеб, варёные яйца, картошечку, зелёный лук, жареную курицу и свёрток с пирожками. В последний момент я решил взять с собой и Принцессу – она что‑то заскучала, так что пусть развлечётся вместе с Зубовым на природе.

Принцесса устроилась рядом со мной на переднем сиденье, свернулась здоровенным клубком и тут же заснула. А Зубов с корзиной провизии и удочкой, невесть откуда добытой, разместился сзади.

– Хороша ночка, – блаженно сообщил он. – Луна, ветерок… Эх, сейчас бы ещё цыган!

– Обойдёмся, рыба шума не любит.

– Много ты понимаешь в рыбе, – снисходительно отозвался Зубов и через минуту уже мирно задремал, надвинув фуражку на нос.

У Рогожской заставы, возле тёмного пакгауза, меня поджидал Кинокефальский. В брезентовой куртке, высоких сапогах, со связкой удилищ за плечом и объёмистым мешком. В таком виде он окончательно потерял сходство с подполковником Тайного приказа и стал похож на зажиточного лавочника, сбежавшего от жены на выходные.

– Знакомьтесь, – сказал я, когда он забрался на заднее сиденье. – Андрей Христофорович, мой сослуживец. Григорий Зубов, штабс‑ротмистр и мой добрый друг.

Зубов, мгновенно проснувшийся, пожал протянутую руку и весело сощурился:

– Стало быть, это вы, Андрей Христофорович, наш главный рыбак? И на кого же идём, позвольте узнать?

– На крупного зверя… то есть, простите, на крупную рыбу, – ровно ответил Кинокефальский. – Сом‑с. Матёрый. Давно за ним охочусь.

А сам посмотрел на меня укоризненно и покачал головой. Я сделал вид, что не заметил, отвернулся и отпустил сцепление.

– Куда едем? – уточнил я.

– На Чёрные камни, – ответил Кинокефальский. – Место глухое, тихое, самое сомовье.

– На Чёрные камни? Тю! – подал голос Зубов. – Там клёва никогда нет! Лучше на Белую скалу, туда ближе, да и щуки здоровенные водятся. Мне ещё Крутицкий рассказывал – они там в запрошлом годе…

– На Белой скале неудобно будет, – отрезал Кинокефальский. – Берег открытый, народу шастает много. Всю рыбу нам распугают.

Зубов пожал плечами и полез в корзину проверять, хорошо ли Ирина Харитоновна завернула курицу.

К месту мы добрались, когда небо на востоке только‑только начало светлеть. Дорога, давно превратившаяся в две колеи среди травы, вывела нас на высокий берег. Внизу в предрассветном тумане угадывалась река – широкая, неподвижная, цвета тёмного олова. У самой воды грудой лежали те самые чёрные валуны, давшие месту имя. Самая настоящая глушь. Ни огонька, ни собачьего лая, ни крика петуха – только лес за спиной да река впереди. Лучшего места, чтобы кого‑нибудь съесть без свидетелей, нарочно не придумаешь.

«Место и впрямь сомовье, – одобрил Захребетник. – Кстати, я чувствую, что наш клиент мчит сюда на всех парах. Но время ещё есть, я скажу, как он будет рядом».

Я заглушил мотор, и на нас навалилась густая тишина.

– Прибыли, – объявил Кинокефальский и первым выбрался наружу.

Он с хрустом потянулся и повёл носом, раздувая ноздри.

– Хорошо‑то как, господа. Туман, тишь… Клёв будет знатный.