– Деньги с собой возьмите, – посоветовал он. – Понравится машина, так сразу купите. А будете раздумывать – её другие заберут.

Я поблагодарил соседа, с трудом сдерживая вздох. Похоже, от покупки броневика мне не отвертеться. Захребетник упёрся и настаивал, что нам такая машина необходима. Если он что‑то решил, то переубедить его не получится никакими средствами. А попробуй я отказываться, то он перехватит управление и всё равно сделает по‑своему. Остаётся только смириться и не тратить время на бесполезные уговоры.

На следующий день я добрался до управления и предупредил Корша, что буду отсутствовать. После некоторого размышления решил взять с собой Василису. Хотя лучшей компанией был бы Соболев, но оставлять управление только на молодёжь я пока не рискнул. А бывший поручик показал себя ответственным и обстоятельным, так что глупостей наделать не должен. Впрочем, девушку я захватил с умыслом: она всю жизнь общалась с военными и могла пригодиться в общении с интендантом. Так что мы погрузились в служебную пролётку и покатили смотреть броневик.

Если армия – это воплощение порядка, то армейские склады – это порядок в квадрате. Ровные ряды ангаров, дороги между ними будто прочерчены по линейке, бордюры побелены, кусты на редких клумбах подстрижены под кубы так, что не выбивается ни один листочек. Каждый клочок территории подметён, а бронзовые ручки на дверях начищены до блеска.

«А чем ещё солдат на складе занять? – объяснил мне Захребетник. – Если они бездельничать будут, то обязательно что‑нибудь сотворят. Вот командиры их и мучают поддержанием идеального порядка».

Интендант встретил нас на пропускном пункте на склады. Дородный дядька под пятьдесят, с простым рязанским лицом. Но хитрыми и цепкими глазами: такому палец в рот не клади – откусит по плечо.

– Господин Скуратов. – Он пожал мне руку. – Тимофей Кузьмич Свечин, рад знакомству. Афанасий Степанович предупреждал о вашем приезде.

Тут он заметил Василису позади меня, и лицо его расплылось в улыбке.

– Василиса Петровна! Рад вас видеть! С каждым днём вы всё хорошеете и хорошеете. Какими судьбами в нашу скучную обитель?

– Я теперь служу у господина Скуратова. – Она подала руку для поцелуя. – В Коллегии Государевой Магической Безопасности.

– О! Достойное ведомство. Полагаю, Афанасий Степанович счастлив такому обороту. – Свечин поцеловал руку и посмотрел на меня с новым, уважительным интересом. – Чаю не желаете с дороги?

– Благодарю, Тимофей Кузьмич, но лучше сразу перейдём к делу.

– Дело так дело, – легко согласился он. – Прошу за мной.

Мы двинулись вдоль ангаров, и всю дорогу интендант расписывал достоинства броневиков:

– Машины, доложу я вам, отменные. Балашихинской сборки с магическим контуром от мастерских Аверина. Двигатель – зверь: жрёт что дадите, хоть малахириум, хоть бензин, хоть спирт технический. Хотя спирт, конечно, жалко. – Он вздохнул с неподдельной скорбью. – А комиссия их забраковала. И знаете почему? Потому что все на французские машинки кинулись. Мода‑с! У француза и рессоры мягче, и салон кожей обит. А что он от первого смертного заклятия насквозь прогорает – про то в рекламных проспектах не пишут.

У дальнего ангара Свечин остановился, снял с пояса ключ размером с добрый пистолет и отпер амбарный замок. Тяжёлая дверь с гулом поехала в сторону.

– Прошу!

В полумраке ангара стоял ряд броневиков. Тёмно‑серые, приземистые, со скошенными бронеплитами. Широкие колёса, узкие смотровые щели, закрытые зеленоватым стеклом, на крыше круглые башенки с торчащими пулемётными стволами. Мне броневики напомнили хищных зверей, замерших перед прыжком на добычу.

– Ваш вот этот, – Свечин подвёл нас к третьей по счёту машине.

Дверь броневика открывалась не как у обычных машин, а сдвигалась вдоль корпуса на узких рельсах.

Я заглянул внутрь: отделка и впрямь была штабная – кожаные сиденья, полированное дерево, бронзовые ручки. Пожалуй, возить в таком обычных арестантов будет перебором. Проведя ладонью по броне, я ощутил лёгкое покалывание – металл был прошит защитными плетениями, ровными и плотными, как хорошая кольчуга. Такую броню не то что пуля – не всякое смертное заклятие возьмёт.

«Пожалуй, на этом красавце можно было бы через эксплозию в Люберцах насквозь проехать, – заметил Захребетник. – И даже краска бы не облупилась. Берём, Миша. Даже не думай».

А я и не собирался отказываться. Если по дороге сюда мне в голову лезли аргументы, чтобы отговорить Захребетника от покупки, то сейчас они исчезли все до одного. Едва увидев броневик, я понял, что уеду отсюда только на нём – идеальном транспорте для боевого отдела.

Мы с Василисой облазили броневик от водительского места до распахивающихся дверей в корме. Проверили защитные контуры, осмотрели двигатель и броню.

– Берём, – вынес я вердикт. – Прямо сейчас. Где у вас касса, чтобы внести деньги?

– Зачем же касса? – удивился Свечин. – Мне отдадите, я сам всё оформлю и пришлю вам документы. Сейчас только башню с пулемётом демонтируем, наварим сверху стальной лист, и забирайте.

«Что⁈ Какой ещё лист⁈» – взвился Захребетник и перехватил управление.

– Башня нам нужна, – заявил он тоном, не терпящим возражений.

– Не положено, – также твёрдо ответил интендант, и хитрые глаза его сделались казёнными, как гербовая печать. – Вооружение гражданским ведомствам не отпускается. Циркуляр военного министерства.

– Коллегия – не гражданское ведомство!

– Но и не военное‑с.

Почти четверть часа Захребетник препирался со Свечиным, требуя не трогать броневик. Но тот упёрся и не желал ничего слышать.

Положение спасла Василиса.

– Тимофей Кузьмич, – сказала она мягко, – а ведь если башню снять, ослабнет весь защитный контур. Броня сверху получит критическую уязвимость, которую стальным листом не починишь. А Коллегия работает, почитай, в боевых условиях. Колдуны, знаете ли, циркуляров не читают и с удовольствием поджарят всех внутри машины.

– Василиса Петровна…

– И мне ведь тоже на этой машине ездить. – Она посмотрела на него печальным взглядом. – Дедушка очень огорчится, когда о таком конфузе узнает.

Интендант крякнул. По его лицу скользнула мрачная тень: похоже, он представил, что скажет ему генерал.

– Василиса Петровна, милая моя! Так ведь если я оружие вам отдам, меня самого под трибунал отправят! Так что башню…

– А разве пулемёт обязательно с башней убирать?

Свечин сделал кислое лицо.

– Так в башню вы в любой момент можете хоть пушку поставить. А следовательно…

– Но это уже будет броневик Коллегии, и отвечать за него будем мы. Тем более нам пулемёт не требуется – мы магией работаем.

Вздохнув ещё раз, Свечин пожевал губами и заявил:

– С башней цена будет выше. Мы обязаны сдать их на утилизацию, и придётся закупать железный лом, дабы заместить недостачу.

Когда он назвал новую цену, Захребетник аж закашлялся от возмущения.

«Он что, серебряный лом собирается сдавать⁈ Инкрустированный в мастерской Фаберже? Ну‑ка, пусти меня, Миша, я сейчас ему выскажу!»

«Тихо! Тебе жалко, что ли? Пусть заработает человек, а мы получим башню, раз она тебе так нравится. Деньги у нас есть, всё равно мне их за всю жизнь не потратить».

Захребетник раздражённо засопел, но возражать не стал.

– Договорились, – кивнул я. – Но мы хотим получить машину сегодня.

Меньше чем через час мы выехали со складов. Броневик басовито рычал двигателем, как огромная кошка, и мягко катился в сторону Москвы. Захребетник отобрал у меня управление и сам вёл машину. И излучал такое счастье, будто его только что короновали на трон.

«А пулемёт мы свой поставим, – заявил мне он. – Когда придёт время, нам он обязательно пригодится».

Появление броневика у входа в управление стало сенсацией. В течение часа все служащие побывали возле него, начиная от начальников отделов и заканчивая уборщицами. Даже Привалов выполз из подвала и долго осматривал машину, одобрительно цокая языком. И только появление Корша заставило толпу разойтись.