Я поставил свинцовый чемоданчик на пол и натянул защитные рукавицы. Даже с расстояния чувствовалось, тянет магическим «жаром». Он пробивал через стекло забрала, заставляя гореть кожу лица.

«Хочешь модный загар? – осведомился Захребетник. – Всего пару минут под излучением – и будешь как бронзовая статуя. Правда, он потом до конца жизни не сойдёт, зато на курорты ездить не надо».

– Обойдусь.

Подхватив контейнер в правую руку, левой я прикрыл лицо и двинулся к нефриту, глядя в пол.

«Можешь убрать, я тебя прикрыл от излучения. Только быстрей давай, у меня силы надолго не хватит».

Собирать руками в толстых брезентовых варежках нефрит с пола – то ещё удовольствие. Особенно, когда каменные кубики, будто сахар‑рафинад, размокший в чае, рассыпаются мелким песком. Пришлось встать на колени, сгребать его в кучу и сжимать в горстях.

«Может, шар слепим? – спросил Захребетник, наблюдая за моими мучениями. – Не золотой, конечно, но очень уж к месту будет».

Последние крупинки нефритового песка я замёл на рукавицу, ссыпал в контейнер и захлопнул тяжёлую крышку. Едва замки на ней защёлкнулись, как стало ощутимо легче. С плеч будто сняли пудовый мешок, а лицо и руки перестало жечь невидимое пламя.

«Фунтов пятнадцать, не меньше. Вот Корш порадуется! Давай, Миша, уходим отсюда быстренько».

Защитные рукавицы слегка обуглились, так что я стянул их и бросил там же. Взял контейнер и двинулся к выходу из вагона.

Выйдя на платформу, я заметил, что мир вокруг изменился. Зелёный туман бурлил закипающим супом, земля под ногами мелко подрагивала, а тишину нарушал далёкий трубный звук, похожий на звуки слонов из зоопарка.

«Ты забрал источник подпитки силы, а снаружи давят поглотители и якоря. Вот сила и пришла в движение, сжимаясь к центру. Шевелись, надо поскорее убраться из нестабильной зоны».

Соболева я нашёл там же, где оставил. Бывший поручик тяжело дышал и двигался несколько заторможенно. Хорошо хоть оставался в сознании и соображал, но контейнер мне пришлось тащить самому.

Едва мы двинулись к выходу, как по перрону прокатилась волна невидимой дрожи. Трупы пассажиров зашевелились и начали подниматься на ноги, глядя на меня пустыми бельмами и протягивая в нашу сторону руки. Да что вообще тут происходит? Я же изолировал нефрит!

«Магия не хочет отпускать источник силы. Не боись, это не разумные действия, а глагольные судороги».

«Судороги? Ну, спасибо, успокоил! А мне что прикажешь с этими судорожными покойниками делать?»

«Револьвер тебе на что дали? Стреляй, чего телишься?»

Я действительно забыл про оружие в кобуре. Но после напоминания не стал медлить, выхватил револьвер и жахнул в ближайшего мертвеца.

Бамс!

Пуля не просто пробила покойника, превратив его в облачко серой пыли, а полетела дальше. Выкашивая просеку в рядах мертвецов, словно газонокосилка.

«А теперь бегом, Миша! У тебя патронов на всех не хватит!»

Схватив Соболева за плечо, я рванул вдоль здания вокзала на выход. Несколько самых шустрых покойников, перегородивших нам путь, я огрел тяжёлым контейнером, разбросав, как кегли.

Привокзальную площадь мы преодолели бегом и, лишь перестав слышать шаркающие шаги мертвецов, сбавили темп.

Следующим препятствием стали ходячие деревья, перегородившие улицу и угрожающе машущие ветками. Но там хватило всего одного выстрела, да и то ушедшего в молоко, чтобы они разбежались, недовольно скрипя и топая корнями.

Последней попыткой нас остановить стали мёртвые галки. На наше счастье, они не взлетали в воздух, а, загребая крыльями, ползли по земле. Жуткое зрелище, я вам доложу! Стрелять по ним было бессмысленно, так что мы просто оббежали вокруг них и нырнули в стену зелёного дыма.

Из зоны поражения мы выбрались почти в том же месте, что и вошли. Вот только народу вокруг стало гораздо больше. Основную массу составляли военные, но я заметил и чёрные мундиры Тайного приказа.

Стоило нам оказаться за линией отражателей, как нас тут же окружили боевые маги. Контейнер сразу забрали, а нас с Соболевым заставили снять защитные костюмы, обрызгали какой‑то вонючей жидкостью и загнали в палатку, где был установлен душ с горячей водой. Всю одежду, включая нательное бельё, отобрали и тут же сожгли в специальной печи. Взамен нас одели в военные мундиры без знаков различий и только после этого допустили к нам Корша.

Докладывал я, а Соболев сидел сомлевший и медленно пил горячий чай. Корш выслушал меня, задал несколько вопросов и одобрительно улыбнулся.

– Рад, что вы смогли вернуться. Когда вы к ночи не вернулись, я уж думал всё, пропали.

– К ночи? Так…

– Вы почти сутки там были.

Я недоверчиво покачал головой.

– А мне показалось, что часа три, не больше.

– Магия любит вольно обходиться со временем. Я настаивал на отправку спасательной экспедиции за вами, но костюмы высшей защиты из Казани только завтра обещали доставить. Когда же в полночь энергия феномена начала спадать, стало понятно, что у вас всё получилось. Молодцы! Будет вам обоим награда за геройство.

– А нефрит, Иван Карлович? Надо же найти, кто его столько сюда притащил.

Корш покачал головой.

– Это уже не наша забота. Главное управление Коллегии забрало у нас дело, так что пусть у них голова болит. Формально, мы только за столицу отвечаем, здесь даже не наша зона ответственности. Отправляйтесь оба по домам, отдыхайте, и через три дня жду вас на службе.

Перед тем как уехать, я успел ещё раз поговорить с Коршем.

– Иван Карлович, по‑хорошему, магическими катастрофами должно заниматься отдельное ведомство. Ну или хотя бы специальный отдел, у которого будет оборудование и подготовка для подобного.

Корш невесело усмехнулся.

– У нас в России так не делается. Чтобы создать новое ведомство, нужен генерал, который представит проект государю, а затем его возглавит. А на катастрофы, сам понимаешь, большого бюджета не получишь. Так что подобные инциденты продолжат разгребать военные и Коллегия. Езжай домой, Михаил, и не забивай голову такими вопросами.

Внезапно став счастливым обладателем трёх выходных дней, в первый из них я действительно отлёживался – на этом настоял Захребетник.

«Объяснял же тебе, как работает восстановление, – ворчал он. – Поддерживать тебя я могу, но одной магией сыт не будешь. Телу нужен настоящий отдых, особенно после таких встрясок. Небось, не каждый день в аномальную зону лазишь. К твоему сведению, эти сутки ты провёл на пределе физических возможностей, и Корш это знает как никто другой. Велел он тебе отдыхать – стало быть, ложись и отдыхай».

Спорить я не стал, чувствовал себя и в самом деле не лучшим образом. Заснул и проспал больше двадцати часов. Зато проснувшись, ощутил бодрость, прилив сил и готовность действовать – тем более что о Лизе и её мерзейшем потенциальном женихе не забывал ни на минуту.

Поразмыслив и посоветовавшись с Захребетником, я решил, что в придворных интригах и заграничных принцах лучше всех моих знакомых должен разбираться Трубецкой. Агнесса Леопольдовна – женщина, безусловно, достойная, но её кругозор ограничен царским двором, теми, кто на глазах. А Серж и сам в политике – как рыба в воде, и у брата связи такие, что куда там Агнессе Леопольдовне.

Сержу я позвонил по телефону из ближайшего почтового отделения.

– Миша? – обрадовался он. – Сколько лет, сколько зим! Видел тебя на приёме в Царицыно. Хотел подойти, да что‑то – то одно, то другое… От души поздравляю с наградой!

– Спасибо, Серж. Как у тебя сегодня со временем?

– Для тебя – всегда свободен. Что‑то случилось?

– Нет‑нет, просто поболтать хочу. Где тебе удобно встретиться?

– Ну… – Серж замялся. – Честно говоря, удобнее всего было бы, если бы ты приехал ко мне домой. Я тут, видишь ли, мастерскую устроил, мы с Харитоном третьи сутки в ней торчим. Помнишь Харитона Бусыгина, инженера?