– Да, нужны. Подобрать подходящего человека весьма непросто.

– Везде так, – кивнул старичок. – Кадровый вопрос – вот что портит начальников всех ведомств. А моя внучатая племянница подойдёт вам как нельзя лучше!

– Эээ…

– Ну не могу я её в армию устроить! – генерал всплеснул руками. – Хотел бы, да не перебить традиции: не бывало у нас боевых магов женщин. Вернее, была одна во времена войны с Наполеоном, но и ей под мужской личиной приходилось скрываться. И потребовался особый указ государя, чтобы она могла служить под своим настоящим именем. Но сейчас войны‑то нет, да и, честно скажу, не дело девице по гарнизонам мотаться. А у неё настоящий талант к боевой магии, грех его зарывать в землю. Зачахнет она, если её замуж выдать и заставить хозяйством заниматься. У вас хоть и гражданская служба, но ближе всего к армии. Уверяю вас, Михаил, вы не пожалеете!

– Не уверен, что моё начальство одобрит подобную кандидатуру.

– С Иваном Карловичем я сам поговорю, если потребуется. Да и в Коллегии служат дамы, насколько мне известно. Михаил, я понимаю ваши сомнения и не прошу брать Василису по моей протекции. Только оценить её способности мага, не обращая внимания на её пол. Она не эмансипе какая‑нибудь, исполнительная и ответственная.

Так и не стало понятно из генеральской речи, кто больше хочет пойти на службу: девушка или сам Репнин. Но всё же я согласился посмотреть её в деле и тогда принять решение.

– Откажете – не обижусь. Но если возьмёте, буду вашим должником.

Он так на меня смотрел, что было понятно: ещё как обидится, но не покажет этого.

«Если толковая, – вылез Захребетник, молчавший весь разговор, – возьмём. Для нашей работы иметь девицу будет весьма неплохо».

Я пообещал генералу, что буду беспристрастным и оценю его внучатую племянницу так, будто она внук.

Второй день в качестве исполняющего обязанности «порадовал» меня новой порцией документов. Будто специально первый отдел всю ночь готовил мне «подарок» и вывалил гору бумаг, требующих моей подписи или резолюции.

Прежде чем браться за неё, я попросил Софью Андреевну вызвать в управление поручика Соболева и оформить ему временный пропуск. В конце концов, если уж я горбачусь вместо Корша, надо и для своей пользы что‑то сделать.

«Сам разбирайся, – отмахнулся Захребетник, когда я попросил его помочь с бумагами. – Я за тебя всю работу делать не буду».

Обижаться на него не было смысла, так что я закатал рукава и погрузился в чтение документов. Как оказалось, первый отдел принес мне на подпись ворох обновлённых лимитов выдачи малахириума на третий квартал. Казалось бы – пустая формальность, но я прекрасно помнил, как жульничали с ними в Туле. Я не поленился, спустился в архив и запросил у Привалова лимиты за прошедшие пять периодов. Получилась здоровенная таблица, с которой я принялся сверяться, перебирая документы. Там, где лимиты остались прежними, я подписал с чистой совестью. А на те, где они изменились, наложил резолюцию: указать причины изменения и обосновать указанные числа. И вернул их в первый отдел с чувством выполненного долга.

Чуть позже мне привалил ещё один «сюрприз», на этот раз от второго отдела. Целая стопка документов, требующая моей чисто формальной подписи. Типа отправления в архив каких‑то дел или уход сотрудника в согласованный отпуск, на котором уже стояла разрешительная виза отдела кадров. Велико было желание взять и быстренько подписать их все скопом. Десять минут, и всё! Но я помнил совет Захребетника и вчитывался в каждую бумагу, стараясь не зевать от сводящей скулы скуки.

И моё въедливое упорство было вознаграждено. Уже в самом конце попался документ награждения всего второго отдела премией. Без обоснования, просто так, за красивые глаза. Честно говоря, мне хотелось вызвать к себе начальника второго отдела и спросить: а с чего это вдруг такая наглость? И почему так скромно, всего по половине оклада, а не по целому? Но я сдержался и отложил документ – отдам его Коршу, пусть сам разбирается с ними.

Софья Андреевна выполнила мою просьбу самым лучшим образом. Через два часа после обеда ко мне на приём явился поручик Соболев. В отличие от прошлого раза, когда я видел его в кабаке, он был чисто выбрит, костюм выглажен, а во взгляде стояли азарт и радость.

– Быстро вы, Павел Артемьевич. Я думал, вы только завтра придёте.

Он выпрямился, становясь по стойке смирно.

– Не хотел упустить шанс, ваше высокоблагородие, вернуться на действительную службу!

– Обращайтесь по имени‑отчеству, мы всё‑таки не армия. Присаживайтесь, – указал я ему на стул. – Итак…

Мы обсудили с ним службу в отделе, которую я ему предлагал, и кой‑какие нюансы работы в Коллегии. Поручик был готов приступить немедленно, не желая откладывать возвращение к «нормальной жизни», как он сам выразился.

Увы, нас прервал шум и приглушённые возгласы из приёмной. Удивлённый, я выглянул из кабинета, чтобы узнать причину такого безобразия. И обнаружил там возмущённую делегацию купцов: у них была назначена встреча с Коршем, и они выражали крайнее недовольство, что его нет на месте. А увидев «исполняющего обязанности», они сразу же ринулись ко мне. Наперебой требуя немедленно принять их.

Выгнать их не было никакой возможности. Так что я воспользовался артефактной птичкой, вызывая Цаплина. Но не для того, чтобы скрыться от купцов, а перепоручил Игорю Владимировичу поручика Соболева. Попросил помочь оформиться ему в отдел и сориентироваться в управлении. А сам пригласил купцов в кабинет, вздохнул и приготовился слушать их жалобы. Потом запишу всё и предам Коршу, когда тот вернётся.

Закончил я поздно, и Соболева уже не увидел. Зато Цаплин только собирался уходить домой и сообщил, что поручик весьма дельный человек и в управлении он наверняка будет полезным. Домой я вернулся выжатый как лимон, и к счастью, никаких гостей в гостиной не наблюдалось. Радуясь тишине, я поужинал и рухнул спать. На мой вкус, лучше трижды взять опасного колдуна, чем замещать Корша. Уж больно утомительное это занятие, я вам доложу!

Утром в управлении меня ждала неожиданная радость. Корш вернулся и снова занял свой кабинет.

– Вижу, Михаил, вы без меня не скучали, – Корш улыбнулся с лёгкой насмешкой.

– Некогда было, Иван Карлович, – в тон ему ответил я. – То на обед надо сходить, то чая выпить.

Доклад о проделанной работе занял у меня почти час. Последним я выложил на стол неподписанный приказ о премии для второго отдела.

– Может быть, с вами это поощрение было согласованно? – спросил я. – А мне следовало незамедлительно подписать?

В ответ Корш рассмеялся.

– Это одна из маленьких традиций Коллегии. Такую бумагу всегда подают с приходом нового начальника. И если он подписывает, то потом компенсирует выданную премию из своего жалованья. Молодец, Михаил, прошёл проверку.

Я только пожал плечами. Проверка? Ну, спасибо, Иван Карлович. Я, между прочим, на ваше место не рвался.

– А раз справился, будет тебе награда: ещё пара человек в отдел. Братья Распашные, молодые, но перспективные. Можешь сразу их оформлять, я за них ручаюсь. И вот ещё.

Корш склонился над столом, быстро что‑то написал на листе бумаги и отдал мне. Это оказался ордер на получение пяти кубиков малахириума.

– Получай и езжай завтра со своим отделом на полигон. И сам отдохнёшь, и посмотришь своих подчинённых. Что умеют, как с магией работают.

– Благодарю, Иван Карлович!

Это действительно был подарок: если не сдавать нормативы и правильно организовать поездку на тренировочный полигон, то официальное мероприятие превращается в приятный пикник с пострелушками. По сути, Корш дал мне внеплановый выходной с поездкой на природу.