– Тогда у меня под подозрением трое, Иван Карлович. На каждом чувствуется остаточный магический фон, но тёмных следов нет. Полагаю, настоящий колдун их подчистил или скрывает с помощью амулетов.

– Кто именно?

– Во‑первых, Одоевский.

При этом имени Корш скривил губы, но ничего не сказал.

– Во‑вторых, астролог вдовствующей государыни.

– Ефрем Новых, – Корш кивнул. – У меня он тоже вызывает подозрение. Очень мутная личность, невесть как оказавшаяся в свите.

– И ещё Владимир Алексеевич, брат государя.

Мой начальник поморщился.

– Что ты на нём увидел?

– Руки, Иван Карлович. Пальцы и ладони фонят магией, будто он активно ворожил последние сутки. Очень свежие и чёткие следы.

– Никому больше, – Корш выразительно на меня посмотрел, – об этом. Государь с братом, может, и не слишком ладит, но обвинений ему мы выдвинуть не сможем.

– Понимаю, Иван Карлович, не дурак.

Корш замолчал, глядя куда‑то в сторону и раздумывая. А затем сказал:

– Государь крайне недоволен нашей работой, Михаил. Наши трения с Тайным приказом его не волнуют, он требует найти убийцу фрейлины и призвать к ответу. Но его гнев – наименьшая из наших забот. Представляешь, что будет, если ритуал доведут до конца и он ударит по государю или наследнику?

Я согласно угукнул. Да, это будет настоящая катастрофа. Во‑первых, престол ощутимо пошатнётся, и державу ждут годы потрясений. Во‑вторых, Коллегию наверняка лишат новых полномочий, которые удалось выбить с таким трудом. Но нам с Коршем будет некогда грустить по этому поводу: в самом лучшем случае мы вылетим со службы, а скорее всего, отправимся куда‑нибудь подальше в Сибирь.

«Угу, как же! – вылез Захребетник. – Я для этого с тобой провозился столько времени? Нет, дорогой мой, хочешь не хочешь, а придётся всё это предотвратить и разгрести. Выбора у тебя нет».

Он перехватил управление и обратился к Коршу:

– Иван Карлович, у Тайного приказа наверняка в резиденции имеются не только защитные магические устройства, но какая‑то сеть для наблюдений за магической активностью? Верно?

Корш еле заметно кивнул.

– Если они проворонили ритуал дважды, – продолжил Захребетник, – значит, или они не умеют этой сетью пользоваться. Или за неё отвечает предатель, подыгрывающий колдуну.

Хмыкнув, Корш вопросительно посмотрел на меня.

– Предположим. И что ты хочешь? Арестовать весь Тайный приказ, а заодно Одоевского?

– Зачем же, – Захребетник пожал плечами. – Доказать мы сейчас ничего не можем, а без этого конфликтовать с Тайным приказом нет смысла. Но вот поставить в резиденции свою сеть сторожков, которую будет контролировать Коллегия, – было бы очень полезно. Ритуал колдуна сложный, подготовку к убийству жертвы он начнёт заранее, и мы сможем засечь его работу, едва он приступит. Сразу же отреагировать и ликвидировать злодея.

– Ликвидировать, – повторил Корш. – Нет уж, Михаил, будь добр, возьми его живым. У меня к этому господину есть множество интересных вопросов.

– Так я могу создать сторожевую сеть?

– А справишься?

– Обижаете, Иван Карлович. Что там сложного? Всего‑то двадцать Глаголов и линейная схема построения.

Корш прищурился, секунду подумал и кивнул:

– Получишь на неё разрешение в течение часа.

– И малахириум нужен, – скороговоркой добавил Захребетник, – чтобы сеть настроить и регулярно подзаряжать. Пятнадцать кубиков минимум.

– Для таких случаев, – Корш усмехнулся, – придуманы особые средства. Полагаю, в текущей ситуации Коллегия имеет право запросить их из спецхрана.

Мы с Коршем временно расстались. Он отправился выправлять нужные бумаги, а Захребетник пошёл гулять по парку вокруг главного особняка резиденции.

– Надо присмотреть места для узлов сторожевой сети, – пояснил он. – Чтобы охватить всю территорию.

«Погоди‑ка. Убийства же происходили в подземелье. Там и надо ставить, разве нет?»

– Схему подвалов нам так и не показали, – фыркнул он. – Кстати, это ещё один звоночек в сторону Одоевского. А без плана нельзя сделать полное покрытие подземелья. Зато мы можем накрыть его сверху, из парка. Кстати, обрати внимание – вон там, на пересечении дорожек, явно остаточное пятно тёмной магии. Готов поспорить, что в этом месте под землёй произошло первое убийство – за прошедшее время чёрные эманации дошли до поверхности.

Захребетник отыскал в парке и следы второго убийства, но очень слабые. Если не знать, что искать, то и обнаружить еле заметные тёмные разводы было почти невозможно.

– Курганы, – пробормотал Захребетник, второй раз обойдя парк по кругу.

«Что?»

– Я только сейчас почувствовал: здания и парк возвели поверх древних курганов. И ладно бы вождей каких‑нибудь, а тут как минимум троих колдунов похоронили. Хуже места для царской резиденции и придумать нельзя.

«Думаешь, ритуал и жертвы как‑то связаны с ними?»

– Однозначно. Старые могилы, пропитанные тьмой, резонируют с ритуалом и качественно его усиливают. Колдун специально всё рассчитал, зараза. Ладно, мы тоже не зря жалованье получаем – теперь я точно знаю, где сеть лучше всего развернуть.

Места для узлов он отыскал достаточно странные: дупло в старом дубе, статуя юноши на тихой аллейке, густые колючие кусты и фонтан в виде древнегреческой амфоры.

Когда Захребетник осматривал последний, из‑за поворота аллеи появились четверо молодых дворян. Их лица показались мне смутно знакомыми. Вроде бы они мелькали на автомобильных гонках в Сокольниках, но вспомнить имена я не смог. А вот они меня явно знали и направлялись прямиком ко мне.

Они остановились по другую сторону фонтана, так чтобы видеть меня.

– Кажется, это господин Скуратов? – нарочито громко произнёс один из них.

– Не знаете, – поддержал другой, – что он мог забыть здесь?

Третий, блондин с тонкими усиками, бросил на меня злой взгляд и с усмешкой сказал:

– Наверняка вынюхивает что‑то.

– Он что, охотничий пёс?

– Ага, ручной кобель Корша.

Четвёртый, хмурый юноша с короткими рыжими волосами, раздражённо поморщился, а остальные дружно заржали, уверенные, что я их услышу. По‑хорошему, провокацию стоило проигнорировать: сейчас в приоритете поиск колдуна, а не разборки с дворянчиками. Но после, когда всё закончится, их стоило найти и призвать к ответу. Впрочем, это я так думал, а контроль над телом был у Захребетника. И он имел на этот счёт собственное мнение.

– Доброе утро, господа! – Захребетник вышел из‑за фонтана и чопорно поклонился. – О чём это вы смеётесь так заразительно? Извольте рассказать и мне – я тоже желаю повеселиться.

– Боюсь, – блондин ехидно прищурился, – вам предмет шуток будет неинтересен.

Его спутники не скрывали смешков, кидая на меня издевательские взгляды.

– А вы, сударь, наверное телепат, – Захребетник холодно улыбнулся, – раз так легко читаете чужие интересы? Я вам искренне сочувствую: как это сложно – телепать у всех на виду!

Дворянчик чуть не подпрыгнул, услышав такое, и побледнел от возмущения.

– Что вы имеете в виду?

– Вы не поняли? А хвастали, что умеете читать мысли. Вон, спросите ваших друзей. Они, как я вижу, прекрасно разобрали мои слова. Ведь так, господа?

– Вы переходите границы приличия, Скуратов. – Вышел вперёд первый дворянчик. – Немедленно извинетесь перед бароном!

– Барон? – Захребетник демонстративно огляделся по сторонам. – Где? Не припомню, чтобы он мне представился. Или вы, – он насмешливо посмотрел на дворянчика с усиками, – сударь‑невежа, и есть этот самый барон? Как жаль, что родители не научили вас сначала назваться, и уже затем хамить. Или вы надеетесь остаться безнаказанным? Так я вас разочарую – всё, чего вы добьётесь, это могилка без имени.

«Эй! Ты что, на дуэль его провоцируешь?»

«Именно, – Захребетник мысленно ощерился. – Эти судари пришли сюда, чтобы тебя спровоцировать. Но если драка неизбежна – бей первым».