– Шутишь? – удивился Зубов. – А куда же мы?

– Да хочу поглядеть на вашего губернатора. Только не говори, что не знаешь, где его найти, не разочаровывай меня.

Губернатора мы застали за важным делом: он торжественно закладывал первый камень в основание нового моста. Всё, как положено: духовой оркестр, стайка чиновников, толпа горожан и дамы из благотворительного комитета с букетами цветов.

В толпе нам насплетничали, что мост собираются строить уже, почитай, лет двадцать.

– Трёх губернаторов этот мост пережил, – хмуро сказал дядька в одежде рабочего. – И каждый обещает, что вот‑вот. А после – то денег нету, то ещё какая напасть. А им‑то что? Им горе не беда! Камней, поди, ещё на сотню губернаторов хватит. Тьфу!

Он негодующе сплюнул.

«Интересные дела творятся, – прокомментировал Захребетник. – Не зря мы приехали. Ой, не зря!»

«Только не вздумай губернатора за шкирку хватать, – предупредил я. – Это тебе не Шамаханская. Если я полезу с рукоприкладством к чиновнику такого уровня, меня самого в кутузку упекут».

«Да дурной я, что ли? – обиделся Захребетник. – Не боись! Бить буду аккуратно».

Он протолкался сквозь толпу ближе, к самому мосту. И когда губернатор, торжественно подняв над головой и показав собравшимся тот самый камень, опустил его в специально вырытую яму, из неё вдруг забил фейерверк.

Губернатор и все, кто стоял поблизости, шарахнулись в сторону. Один Захребетник был твёрд, как скала. Он вынул из кармана мою записную книжку, отцепил от переплёта карандаш и, глядя на фейерверк, сделал вид, будто что‑то пишет.

Губернатор Захребетника сразу заметил и показал на него крепкому мужчине с каменным лицом.

Мужчина кивнул и, подойдя, без обиняков поинтересовался:

– Что это вы, сударь, записываете?

– Происходящее, – любезно разъяснил Захребетник. – В наше ведомство поступил сигнал о том, что на вверенной вашему уважаемому губернатору территории происходят странные вещи.

Он взмахнул удостоверением. Мужчина обернулся к губернатору. Тот при виде корочек изменился в лице.

– А в чём, собственно, дело? – Теперь к Захребетнику подошёл сам губернатор. – Сигнал, вы говорите? Какой такой сигнал?

– Да вот такой, – Захребетник кивнул в сторону будущего моста. – Фейерверки, говорят, у вас бьют откуда попало. Мосты не строятся, дороги не ремонтируются!

– С фейерверком мы разберёмся, – пообещал губернатор. – Хулиганов найдём и примерно накажем. К строительству моста мы, изволите ли видеть, нынче только приступаем. А про дороги, сударь, – наговор! Как же это они не ремонтируются, когда мне ещё месяц назад доложили, что ремонт проведён в указанные сроки? Я тот рапорт очень хорошо помню.

– Ах, во‑от оно что, – протянул Захребетник. – Рапорт, значит. Позвольте поинтересоваться, чей?

Губернатор завертел головой, высмотрел среди разбежавшихся чиновников нужного и указал:

– Вот! Начальник губернского строительства господин Прихватов. Подойдите сюда, милейший!.. Ремонт дорог в губернии закончили месяц назад, верно?

– Так точно, ваше превосходительство, – пробормотал побледневший Прихватов.

– Вот как. Закончили, значит, – расплылся в кровожадной ухмылке Захребетник. – Не изволите ли показать результат?

– Покажем непременно, – пробормотал Прихватов. – Самым наилучшим образом! Как только появится возможность, я выделю человека. Зайдите в конце следующего месяца.

– А может, через год? – предложил Захребетник. И охладил радость, мелькнувшую в глазах чиновника: – Шутка. Я не намерен ждать ни минуты, меня ждут с докладом! Извольте проследовать со мной. Его превосходительство, полагаю, возражать не будут.

Его превосходительство милостиво кивнули. Захребетник цапнул Прихватова за локоть и потащил к автомобилю. Толпа наблюдала за нами, вылупив глаза. Кто‑то восхищённо засвистел, и свист с готовностью подхватили.

Я затолкнул Прихватова на заднее сиденье. Принцесса показала ему клыки и облизнулась. Начальник строительства затрясся.

– Но, помилуйте… Отчего же так срочно… Я не могу, мне надобно подготовиться! Захватить всё необходимое…

– За это не переживай, – гоготнул Захребетник. – Всё необходимое уже захвачено.

Прихватов икнул и замолчал.

Выехав за город, я остановил машину. Приказал Прихватову:

– Выходи.

Он на трясущихся ногах вышел.

– Это что? – Я ткнул в ближайшую яму на дороге.

– Я‑яма…

– Да что вы? Не может быть. Откуда здесь взяться ямам, если дорогу починили?

– Дожди были сильные, – пробормотал Прихватов. – Вы не представляете, ваше высокоблагородие, какие были дожди! И снег сходил.

– И асфальт вместе с ним, – кивнул Захребетник, – это уж как водится. Каждый раз диву даюсь – что ж вы, чинуши, за порода такая? Из века в век не меняетесь. Тьфу!

– Что‑что? – озадаченно пробормотал Прихватов.

Я отвязал от багажной полки прихваченную с собой из Архарово лопату и вручил ему.

– Чините дорогу.

– Я? – изумился он.

– А вы здесь ещё кого‑то видите?

– Это произвол! – попробовал возмутиться Прихватов. – Я буду жаловаться! Я…

– Пуся, – окликнул я.

Из машины выскочила Принцесса. Она, оскалившись, щёлкнула зубами и двинулась на Прихватова.

– Ах, ну зачем же вы так! – немедленно сменил пластинку тот. – Вы меня просто неверно поняли!

– Ваше счастье, коли неверно, – буркнул я. – А то ведь можно и в Сибирь поехать дороги прокладывать. Условия там, правда, не такие, как в Калужской губернии, но зато и простору больше. Есть где развернуться.

– А как зима начнётся, будешь снег убирать, – припечатал Зубов.

– Что, весь? – охнул Прихватов.

– Да! Весь.

Через два часа работы на свежем воздухе пот с Прихватова лил градом. Парадный сюртук начальник строительства скинул, рубаху расстегнул. Лицо Прихватова от солнца покраснело так, что обзавидовались бы варёные раки.

Мы с Зубовым сидели в автомобиле, закинув ноги на переднюю панель. Зубов курил трубку, я читал журнал, Принцесса гоняла в поле перепёлок.

– Закопал, – простонал Прихватов.

Я поднял глаза от журнала и посмотрел на зарытую яму.

– Да где же закопали? Вон ещё, – я ткнул пальцем в соседнюю. – И ещё!.. С учётом скорости вашей работы тут на всё лето хватит.

– И это только отсюда до города, – пыхнув дымом, уточнил Зубов.

– Смилуйтесь, господа! – Прихватов прижал руки к груди. – У меня на этой жаре вот‑вот солнечный удар случится. И так уже еле дышу, на ладонях мозоли лопаются.

– Зато на языке у тебя, видать, мозоли крепкие, – проворчал Зубов. – Зачем губернатору врал, что дорогу починил?

– Починю! Богом клянусь, починю! – Прихватов перекрестился. – Это не успели просто. Завтра же… Нет, сегодня же, как только в город вернусь, отдам распоряжение!

– Ну, смотри, – пригрозил я. – Если завтра поутру я поеду и увижу, что дорогу не начали чинить…

– Починят, ваше высокоблагородие! – Прихватов ударил себя в грудь. – Клянусь! Как новенькая будет.

Лопату мы оставили Прихватову с наказанием отвезти её в Архарово.

Захребетник больше не вредничал. Нога у меня не болела до самого конца пути, а машина, заряженная малахириумом, катилась по ухабистой дороге так же, как ехала бы по идеально ровному шоссе. Перекусили мы на ходу, в трактирах не останавливались, и ночью подъехали к Москве.

У Царского моста мы остановились – пропускали поезд. Вышли из машины размять ноги.

Перед нами плескалась Москва‑река. Справа благоухал Нескучный сад, ветерок доносил запах цветущей сирени. Слева высились купола Новодевичьего монастыря.

Перед мостом поезд замедлил ход. И снова, как когда‑то в Туле, я залюбовался паровозом, работающим на малахириуме. Он уносил пассажиров на юг, к величественным горам и тёплому морю. Мимо нас, стуча колёсами, прокатились вагоны с задёрнутыми на ночь занавесками. Промелькнули нарядные лампы в окнах вагона‑ресторана, донеслись запахи кушаний и приглушённые звуки музыки.