– Михаил Дмитриевич, – Мария Кирилловна неподдельно возмутилась, – ваша шутка совершенно не смешная! Если вы приехали сюда, чтобы устроить это глупое представление, то прошу немедленно покинуть нас.

– А по‑моему, очень даже смешно, – я рассмеялся. – Когда природный боярин делает вид, будто русский ему не родной, – выходит просто уморительно. Особенно забавно, что цирк устраивает целый глава рода Рощиных. Да, Владимир Михайлович?

Фальшивый француз Дефаж, он же последний из Рощиных, перестал улыбаться и посмотрел на меня тяжёлым взглядом.

– Вы слишком догадливый, Михаил Дмитриевич. Лучше любого столичного сыщика.

– Благодарю за лестную оценку, – я шутливо поклонился.

– Но теперь, – он прищурился, – вы вряд ли сегодня попадёте домой.

– Ах! – я всплеснул руками. – Неужели вы собираетесь меня убить?

Он отрицательно покачал головой.

– Мне не нужна ваша жизнь. Но вам придётся провести какое‑то время с моими людьми, пока я не разберусь с Петуховыми. Увы, удобств там немного, но ваша догадливость сейчас совершенно неуместна.

– Что, вот так возьмёте, свяжете и отвезёте меня к своим разбойникам?

– Они не разбойники! – оскорбился Рощин. – А служилые люди, выполняющие приказ. На моих вотчинных землях, между прочим. – Он сердито сжал губы. – Протяните руки, чтобы я смог связать их. Если не будете пытаться сбежать, то никто не причинит вам вреда.

– Скажите, Владимир Михайлович, а вы не подумали, с чего бы я пришёл к вам в одиночку? Стою тут, разоблачаю ваш маскарад? Как считаете, стал бы я это делать, если бы не был уверен в своих силах?

– Я считаю, вы слабо представляете силу боярской магии. Ваши руки! Не заставляйте меня применять насилие.

– Что же, если вы так настойчиво собираетесь меня похищать, стоит представиться. Михаил Дмитриевич Скуратов, последний из боярского рода Скуратовых. Ныне же коллежский асессор Коллегии Государевой Магической Безопасности. – Я поклонился. – К вашим услугам, милостивый государь!

Краска ударила ему в лицо, а в глазах мелькнул страх. Он начал поднимать руки, то ли собираясь защищаться магией, то ли рефлекторно загораживаясь от меня. Но сделать ничего не успел.

– Нет, Володя, нет!

Мария Кирилловна кинулась к нему, схватила ладони и заставила опустить руки. Обернулась ко мне и загородила мужчину.

– Михаил Дмитриевич, не верьте Петуховым! Володя никого не убивал и не грабил! Он только защищал свою жизнь! Пожалуйста, выслушайте!

Боярские роды Рощиных и Петуховых долгие века жили рядом и всё это время были не в ладах. Делили пограничные луга, несколько озёр и дубняк, который во время стычек регулярно сжигали. При этом периодически женились между собой, временно замирялись, чтобы затем снова схлестнуться в старой вражде. В общем, обычная боярская жизнь.

Владимир Рощин, племянник главы рода, не мог рассчитывать на высокое положение в семье. Отец его, заядлый картёжник, проигрался в пух и прах и предпочёл застрелиться, когда сыну было лет десять. Так что родня с удовольствием сплавила его подальше, аж в столичный университет. Где он и учился последние годы, и собирался делать научную карьеру. Вот только у судьбы были на него другие планы.

Петуховы решили окончательно решить вопрос с соседями, заручились поддержкой одного из могущественных родов и прошлой осенью атаковали усадьбу Рощиных. В начавшемся пожаре погибли все представители фамилии. За исключением Владимира, корпевшего над учебниками в Москве.

– Они прислали ко мне убийцу, – от злости Владимир сжал кулаки. – Я с трудом скрылся и кинулся в родовое гнездо.

Вот только от него остались обгоревшие стены и пепелище. Но были выжившие служилые, всё ещё сохранявшие верность роду. С ними‑то Владимир и ушёл в леса на «нелегальное положение». А Петуховы открыли на него настоящую охоту: стоит последнему Рощину умереть, как все немалые земли достанутся им.

– Я никого не убивал, клянусь честью. – Владимир не отводил взгляда и смотрел мне в глаза. – Мы даже со своих земель не выходили!

– А кто тогда ближнюю мельницу сжёг?

– Петуховы, – пожал плечами Рощин. – Под шумок от конкурентов избавляются, а на моих людей всё валят.

«Не врёт, – вылез Захребетник, – гарантирую».

– Михаил Дмитриевич, – Мария Кирилловна сжала ладонь Рощина и умоляюще посмотрела на меня, – вы же государев человек. Помогите восстановить справедливость. Умоляю! Они же убьют его!

– Ответьте мне, Мария Кирилловна, а что вас связывает с Владимиром Михайловичем, что вы так просите за него?

Девушка вспыхнула, покраснела и опустила взгляд.

– Я собирался просить руки Маши у Кирилла Петровича, – вместо неё ответил Рощин, – как только получу место на кафедре в университете.

– И он бы не отказал. Но потом случилось всё это, – девушка поморщилась. – Я предлагала Володе бежать за границу, – она обернулась к возлюбленному, – но он отказался ехать без меня. А я… я не могу бросить отца – у него больное сердце, и он не выдержит моего побега.

«Тоже не врут?»

«Угу», – Захребетник мысленно кивнул.

«И что прикажешь теперь делать с ними?»

«Твоё дело, – он усмехнулся. – Реши сам».

– Михаил Дмитриевич. – Голос Рощина предательски задрожал. – Могу ли я обратиться к вам за помощью как к официальному лицу?

– Прошу, мы… – Мария Кирилловна попыталась что‑то сказать, но я жестом попросил её замолчать.

Я смотрел на Рощина и видел в нём отражение меня самого. Моя судьба могла сложиться точно так же, если бы я не приехал на каникулы раньше положенного. И не встретил в тот несчастливый день Захребетника, желая больше жизни отомстить обидчикам. Вот только у меня не было своей Марии Кирилловны, ради которой стоило стать разбойником и скрываться под маской учителя‑француза.

«Хочу заметить, – не сдержался Захребетник, – что я гораздо лучше любых Машенек».

Отвечать ему я не стал, раздумывая над ситуацией. С одной стороны, какое мне дело до боярских разборок? Пусть вытворяют что хотят, у меня и на службе хватает проблем. С другой, мне были симпатичны эти двое, и совесть не позволяла оставить всё как есть. Но что я в такой ситуации могу сделать? Погрозить Петуховым пальцем, чтобы отстали от Рощина? У меня нет полномочий вмешиваться в боярские дела. Притянуть их к ответственности за сожжённую мельницу и вытоптанные поля? Доказательства ещё попробуй найти, и в лучшем случае они отделаются штрафом. Руки у меня коротки, чтобы решить проблему Рощина.

«Полномочий, говоришь, нет? – Захребетник хмыкнул. – Ну‑ка, дружок, подвинься».

Он перехватил управление и задумчиво окинул застывшую передо мной парочку.

– А скажите мне, Владимир Михайлович, не хотите ли вы заработать пять копеек?

– Эээ… – Он непонимающе заморгал. – Что, простите? Какие пять копеек?

– Обычные.

Захребетник вытащил из кармана медный пятачок, подбросил в воздух и поймал на лету.

– Вы продадите мне свою вотчину за пять копеек. Я, знаете ли, сегодня не взял с собой большей суммы.

– Володя, это выход, – Мария Кирилловна сжала руку Рощина. – Тогда Петуховы от тебя отстанут. Мы уедем в столицу и будем жить как хотели, вдвоём.

На лбу Рощина залегли глубокие морщины. Ещё бы он не колебался: отдать родовое гнездо – это как руку себе отрубить.

«Ты серьёзно? – пнул я Захребетника. – Зачем нам их земли?»

Он лишь отмахнулся и продолжил:

– Уехать у вас не получится, кстати. Вы свою вотчину знаете, вот и будете на ней управляющим, пока силы не восстановите. А потом я верну вам вотчину, а вы мне мой пятачок. Как вам такая сделка? Поверите мне на слово?

– А как же…

– Петуховы? Мы с вами к ним съездим и уведомим о смене владельца. А я им объясню, что бывает, если трогать чужую собственность.

Рощин задумался на долгую минуту. А потом посмотрел на меня и кивнул.