Я заметил, что погоны на мундире Ивана Карловича и впрямь претерпели изменения: рядом с серебряной звездой появилась вторая. Не зря Корш где‑то пропадал так долго, ох, не зря! Но поздравление Громова Иван Карлович пропустил мимо ушей.

– Я задал вопрос, – холодно обронил он. – Что здесь происходит?

Корш перевёл взгляд на лежащие на столе револьверы.

Громов и Тишкин замялись, глядя друг на друга. Докладывать, что происходит, определённо не хотелось ни одному из них. Каждый ждал, что объясняться начнёт конкурент.

– Быть может, вы разъясните, Игорь Владимирович? – Корш посмотрел на Цаплина. – Коль уж на обоих ваших начальников вдруг напало онемение?

– Разъясню охотно, ваше превосходительство, – поклонился Цаплин.

И принялся докладывать. В обычной своей манере – без спешки и подобострастия, чётко и внятно.

– … Таким образом, нынче ночью господин Скуратов стал свидетелем передачи нефрита поставщику, – закончил доклад Цаплин. – На совещании отдела решено было брать поставщика немедля, покуда нефрит не ушёл из его дома.

– Абсолютно верное, разумное решение, – кивнул Корш. – И что же далее?

– Далее господин Скуратов, усомнившись в том, что официальный путь получения ордера на арест будет скорым, позволил себе пойти на небольшое служебное нарушение…

– Небольшое⁈ – взвился Громов. – Называйте вещи своими именами, господин Цаплин! Это подлог!

Корш резко повернулся к нему.

– В начале нашей беседы я давал вам слово, господин Громов! И вам, и господину Тишкину. Вы уклонились от ответа. Теперь извольте не перебивать того, у кого достало смелости говорить.

– Но…

– Я неясно выразился?

Это прозвучало мягко, даже ласково. Но Громов побледнел и замолчал.

– Продолжайте. – Корш посмотрел на Цаплина.

– Разрешите продолжить мне, ваше превосходительство, – вмешался я. – Коль уж вопрос касается меня.

Корш повернулся ко мне и выжидающе склонил голову набок.

– Слушаю.

– Я оформил ордер на арест подозреваемого и подложил его в папку, которая…

– Не нужно меня покрывать, Михаил Дмитриевич, – прозвенел от дверей возмущенный голос Софьи Андреевны. – Я ценю ваше благородство, но за свои поступки привыкла отвечать сама! Это я отдала ордер господину Громову среди прочих документов, приготовленных на подпись.

Громов всплеснул руками.

– Ах вот оно что! Да у нас тут, оказывается, целый заговор. Ну, Софья Андреевна! Вот уж от кого‑кого, а от вас не ожидал…

– Что несомненно свидетельствует о вашей недальновидности, дражайший Иван Иванович, – немедленно встрял Тишкин. – А я давно говорю, что наипервейшая обязанность достойного руководителя есть…

Корш хлопнул ладонью по столу. Тишкин вздрогнул и замолчал.

– Итак, господин Скуратов, вы получили ордер на арест. Далее? – Иван Карлович посмотрел на меня.

– Далее мною, господином Колобковым и господином Ловчинским, при содействии господина Щеглова из сыскного, были произведены обыск и дознание. Нефрит мы нашли. Подозреваемый под давлением улик в преступных деяниях сознался.

– Что удалось выяснить? – Корш подался вперёд.

– Пока немногое, увы. С контрабандистом подозреваемый встречался лично, но тот во время встреч накидывал на себя магическую маску. Преображался в оперного певца Совинова.

Корш досадливо поморщился.

– Что ж. Неприятно, но, увы, ожидаемо… Мы имеем дело с чрезвычайно хитрым и изворотливым противником. Где сейчас арестованный?

– В Малом Гнездиковском. Там же находится курьер, который доставлял нефрит.

– Обоих надо дожимать! Вытянуть всё до последней детали.

– Так точно, ваше превосходительство. Именно этим мы и планировали заняться. Накануне вашего прихода звонил Щеглов, сообщил, что, по его мнению, арестованный готов к проведению очной ставки.

Корш кивнул.

– Щеглов – матёрый сыскарь. Если говорит, что арестованный готов, значит, готов… Брали его тихо?

– Никак нет, ваше превосходительство. Напротив, постарались произвести побольше шума. Рассчитываем на то, что контрабандист, узнав об аресте курьера и распространителя нефрита, задёргается и совершит какой‑нибудь опрометчивый поступок. Одного распространителя, на которого нам удалось выйти ранее, он убрал сам. Кучков – второй. Контрабандист не может не чувствовать, что мы подбираемся всё ближе.

– Разумный шаг. Где курьер получал посылки?

– В почтовом отделении, до востребования.

– Уже были там?

– Никак нет.

– Почему?

– Не успели, ваше превосходите…

– Так ступайте срочно! – Корш, как мне показалось, успел начисто позабыть про двух Иванов. Всё, что его интересовало, это новые данные и скорейшее проведение расследования. – И к Щеглову в Гнездиковский тоже. При очной ставке присутствовать, из курьера и этого вашего Кучкова вытрясти всё, что вспомнят! Нас интересует каждая деталь, любая мелочь! Магия магией, под маскировку не заглянуть, но человек – это не только лицо. У всякого человека есть привычки, манера разговаривать, какие‑то детали биографии, о которых он мог случайно обмолвиться. Господин Ловчинский, поезжайте на почту и перетряхните там всё от чердака до подвала! Нужно выяснить, откуда поступали посылки. Господин Колобков, господин Скуратов, отправляйтесь к Щеглову.

– Слушаюсь, ваше превосходительство! – гаркнули мы все трое почти синхронно.

– Только, ваше превосходительство, – Ловчинский кивнул на стол, где лежали их с Колобком револьверы, – нам бы, с вашего позволения, оружие назад получить. А то, знаете ли, на выезде всякое может случиться. С револьвером оно как‑то спокойнее.

Колобок энергично закивал, подтверждая его слова.

Корш недоуменно посмотрел на стол.

– Забирайте, конечно. Для чего вы вообще держите огнестрельное оружие на столе? Здесь Государева Коллегия или ковбойский салун? Ещё бы пулемёт поставили…

– Нам приказали разоружиться и собирались арестовать, ваше превосходительство, – объяснил Цаплин. – Уже и охрана здесь.

Корш недоуменно, как будто только что их увидел, посмотрел на охранников. Те на всякий случай вытянулись по стойке смирно.

– Кто приказал?

Голос Корша прозвучал негромко, но Громов и Тишкин цветом лица сравнялись с бумагой. Тишкин, впрочем, тут же взял себя в руки.

– Иван Иванович приказали, – доложил он. – Я был против, ваше превосходительство! Я так и сказал Ивану Ивановичу, что прежде надобно как следует во всём разобраться.

Громов всплеснул руками.

– И не совестно вам, Иван Никифорович? Вы же первый закричали, что нужно охране звонить!

– Не припомню такого. – Тишкин поджал губы. – Охране звонили вы. И ордер на арест подписали вы – о чём, по вашему собственному признанию, даже не догадывались! Я, ваше превосходительство, не раз информировал вышестоящее руководство о том, что господин Громов не справляется с обязанностями начальника управления, – повернувшись к Коршу, доложил он.

– Не сомневался, господин Тишкин, что вы строчите на меня кляузы, – огрызнулся Громов. – Я вам как кость в горле! Оттого что твёрдо знаете: как только я стану начальником, немедленно избавлюсь от такого бесталанного заместителя, как вы!

– Полчаса назад вы, господин Громов, от целого отдела собирались избавиться, – ядовито напомнил Тишкин. – Интересно знать, кто бы магические преступления расследовал, ежели бы вы всех сотрудников отправили под арест?

Громов побагровел.

– Так это вы первый закричали об аресте!

Тишкин надменно отвернулся. Обращаясь к Коршу, заговорил:

– Сами изволите судить, ваше превосходительство! Ну какой из господина Громова начальник управления? Мыслимая ли вещь, целый отдел арестовать? А я давно предупреждал! Я куда только не писал! Я говорил, что…

– Так, ну хватит уже балагана. – Корш снова хлопнул ладонью по столу. Посмотрел на Громова. – Вы больше не исполняющий обязанности, господин Громов. Приказом руководства освобождаетесь от занимаемой должности. Приказ лежит на столе у Софьи Андреевны, можете ознакомиться.